Читать онлайн «Глобальный Смутокризис». Страница 76

По мнению этих двух именитых американских биополитиков (специалистов по приложению биологических и эволюционных принципов к политике и государственным делам), демократия – крайне хрупкое явление. Человеческой природе, в коей слишком много от предков-приматов, более свойствен авторитаризм, тяготение к иерархическому устройству общества и к неравенству. Демократия появляется благодаря великой способности вида «человек разумный»: порождать систему верований и идеалов, побуждающих людей поступать вопреки своей биологической природе, наперекор своим генетическим склонностям. Пример: самопожертвование патриотов на поле боя, безбрачие монахов и духовенства в христианстве. Именно эта способность жить вопреки биологической природе породила демократическую форму правления – и именно она делает ее весьма непрочным и редким явлением. Сегодня эрозия демократии наблюдается в самих США. Когда восторженные толпы после гибели СССР и мировой коммунистической системы в 1989–1991 годах ревели о наступлении «Века демократии», они жестоко заблуждались. Ибо недолог сей век.

Как пишут Сомит и Петерсон, на протяжении всей человеческой истории в подавляющем большинстве стран были именно авторитарные режимы. В большинстве случаев немногие властвовали и властвуют над многими. И это лишний раз подтверждает то, что авторитаризм более органичен для вида «хомо сапиенс», нежели демократия. Подчеркнем особо: теперь этот тезис прикладывается не только к русским (якобы «прирожденным рабам», неспособным воспринять демократические нормы – согласно западным интеллектуальным клише), а ко всему человечеству и к самому Западу в частности.

Итак, в недавней истории уже был повальный мор демократий: в период после Первой мировой войны и до середины 1930-х годов, особенно – среди тогдашних «новых демократий». Тогда демократические институты обанкротились в Италии, Австрии и Румынии, в Венгрии, Польше и Болгарии, в Греции, в Испании и Португалии, в Германии и Финляндии, в прибалтийских республиках (буржуазных Литве, Латвии и Эстонии). Везде пришлось устанавливать диктаторские системы: Муссолини, Гитлера, Франко, Салазара, Пилсудского, Хорти, Дольфуса, Маннергейма и т. д. Это только самые крупные фигуры, но были и помельче – типа латышского диктатора Ульманиса, литовского Сметоны или эстонского Пятса. Или типа латиноамериканских диктаторов до Второй мировой. Сюда же можно отнести и стремительный крах «февральской демократии» 1917 год в России, и установление довольно авторитарного режима Франклина Рузвельта в Америке, и диктатуру Кемаля Ататюрка в Турции, и режим Чан Кайши в Китае, и японскую военную диктатуру. Оно и понятно: мир тогда охватил сильнейший социально-экономический кризис капитализма – Великая депрессия-1.

Нужно учесть и то, что именно в это время формируются и набирают немалую силу крайне тоталитарные общественные движения, которые либо не пришли к власти, но были на грани подобного, либо захватят власть позже. Скажем, английские неонацисты Освальда Мосли, валлонские наци Леона Дегрелля, хорватские усташи, украинские националисты Бандеры, которые во имя независимости Украины были готовы уничтожить половину ее населения – и создать отнюдь не либеральную Украинскую соборную социалистическую державу. Почти возникло и американское национал-социалистическое движение Хью Лонга (убит в 1936 г.), которое проповедовало огосударствление экономики и справедливый раздел богатств.

Демократия пробегает по миру периодическими волнами. Таковой «вал свободы» пронесся над миром после Первой мировой. Американские биополитики приводят такую статистику: в 1920 году 34 % стран тогдашнего мира были демократиями (полиархиями). И примерно такой же процент демократий наблюдался в 1990-м году. Новая демократическая волна 1990-х годов, свидетелями коей стали ныне живущие, также неизбежно схлынет.

Теперешние США, по мнению Сомита и Петерсона, уже испытывают крушение основных условий существования народовластия: наблюдается упадок массовой веры в демократию и нарастает имущественное расслоение общества. Разрушается то, что называется «гражданским обществом». Биополитики призывают политиков перестать греметь пламенными речами о торжестве «Эры Демократий» – ибо это наглая ложь.

Мы же дополним Сомита и Петерсона: мир снова входит в пору жестокого кризиса капитализма, в Великую депрессию-2. А значит, демократам всей Земли придется весьма худо. Курс на ультралиберальную экономику, на неограниченный капитализм, взятый Западом в 1979–1981 годы, небывало обострил проблемы мира. В неограниченном капитализме демократический принцип «один человек – один голос», по мнению Джорджа Сороса, входит в вопиющее противоречие с соображениями эффективности бизнеса. Нынешнему ультракапитализму, выносящему производства в «дешевые» страны, больше подходит принцип акционерного общества: у каждого – столько голосов, сколько капитала.

В Соединенных Штатах, как считают Сомит и Петерсон, все эти тенденции обострены до предела: растущая пропасть между бедностью и богатством, моральный упадок общества, деградация общедоступной средней школы, растущая дисфункция политической системы США, рост коррупции.

Читая работу американских ученых Альберта Сомита и Стивена А. Петерсона «Как работает эволюция... Обычно против демократии: Соединенные Штаты как показательный пример» (Dr. Albert Somit and Dr. Steven A.Peterson. How Evolution Works... Usually Against Democracy: The United States as a Case in Point), трудно отделаться от впечатления, будто изучаешь текст одного из злых русских интеллектуалов 90-х годов, критикующего либеральных реформаторов 90-х годов – Гайдара, Чубайса и К. Кажется, будто ты снова читаешь статьи в газетах «Завтра» или «Советская Россия» 10–15-летней давности. Поразительно, но сегодняшние США, похоже, повторяют печальную судьбу русских 90-х годов. Реалии Эрэфии и Соединенных Штатов начинают сходиться! Итак, какие же условия для существования демократии разрушаются в Америке сегодня – по Сомиту и Петерсону?

Во-первых, демократическое равенство в распределении богатства. Демократия не выживает, если разница в доходах между богатыми и бедными слишком велика. Вопреки отечественным идиотам, ерничавшим по поводу коммунистических лозунгов («все отнять и поделить»), американцы считают низкую разницу в доходах важнейшим устоем демократического общества.

Во-вторых, в США исчезают образованные и политически сведущие граждане (дословно: «политически озабоченные» – politically concerned citizenry).

В-третьих, уходит в прошлое этническое и религиозное единство.

В-четвертых, в США нет больше правительства, которое в силах разумно решать главные проблемы, с которыми сталкивается страна.

Как отмечают цитируемые нами авторы, процессы подрыва демократических устоев в США идут на протяжении нескольких последних десятилетий.

Сомит и Петерсон в 2001 году были озабочены тем, что в США разрастается класс обедневших граждан (under-class, люмпен-пролетариев по-нашему). Он отличается не только бедностью, но и неграмотностью. Это – огромная угроза демократии.

Особенно тревожит то, что число детей, растущих в бедности, по состоянию на 1998 год составляло 18,9 % – по сравнению с 14 % в 1969-м. Доля детей в возрасте до 6 лет, растущих в нищете, осталась прежней – 20,6 %. Учтем: сравнение проводилось с достаточно благополучными для США 1990-ми годами. Сейчас, с развитием в Америке экономического кризиса, положение наверняка хуже.

В том же 1998-м 1 % «верхнего» населения Америки (богачи) после уплаты налогов имел столько же доходов, сколько 100 миллионов «нижнего» населения. Это соотношение удвоилось с 1977 года. Доходы этого «золотого одного процента» с 1977-го выросли более чем вдвое (до 515,6 тысячи в среднем после уплаты налогов). При этом рост доходов самых богатых также вдвое превысил темпы роста доходов американского среднего класса. Наконец, доходы низшего класса (20 % населения Америки) с 1977 до 2001 года упали на 12 %.

Таким образом, в результате ультралиберального экономического курса, начатого еще при Рейгане (1980–1988 годы) богатые стали богаче, бедные – беднее, а средний класс (основа демократии) начал быстро разрушаться. Видимо, итог «нулевых годов» будет еще печальнее. По состоянию на 2006 год в США 1 % населения контролирует 74,8 % всех акций, принадлежащих частным лицам, 68,9 % ценных бумаг финансовых компаний, 60 % паев доверительных и взаимных фондов, 54 % коммерческой недвижимости. Для сравнения: в 1938 году 1,5 % граждан США имели доходы, равные доходам 47 % населения. Иными словами, в социальном расслоении США произошел возврат к кризисным 1930-м годам. Даже более того! Скорее, возврат идет к самому началу ХХ столетия. Используя данные переписи в США 1900 года, тогдашний статистик Люсьен Сэниел пришел к выводу о том, что 0,9 % населения Америки (богатые, плутократия) получают 70 % национального достояния. Средний класс, составляя 29 % взрослого населения Соединенных Штатов, имеет долю общественного пирога 25 %. А класс наемных работников (пролетариат) с долей 74 % в населении располагает только 4 % общенационального достояния (статистику беру из публицистического романа Джека Лондона «Железная пята»). То есть в начале нынешнего века обстановка сродни реалиям 1900-х годов.