Читать онлайн «Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»». Страница 291

То, что А. Лежава написал о послевоенной «экономической науке», - это, по нашему мнению, уже последняя стадия давно начавшегося процесса создания системы управления «экономическим» общественным сознанием в интересах мировых ростовщиков. Эта система, которая поставила под жесткий контроль общество, включает следующие важнейшие элементы:

а) «экономическую науку», разрабатывающую нужные ростовщикам «экономические теории»;

б) высшие учебные заведения, осуществляющие «экономическое просвещение» входящих в жизнь новых поколений; они обеспечивают углубленное изучение «экономических теорий»;

в) средства массовой информации (радио, телевидение, газеты и журналы, книжные издательства, Интернет), осуществляющие формирование «экономического сознания» у всего населения, включая грудных младенцев, школьников, домохозяек, безработных, академиков, дворников, полицейских и т.п.

В советское время власти были озабочены тем, чтобы к «достижениям» марксизма-ленинизма было приобщено 100% населения. Для этого в школах, вузах, техникумах преподавали «научный коммунизм», «научный атеизм» и т.п. В рабочее время и после работы люди занимались в различных школах, кружках и университетах марксизма-ленинизма. Издательства печатали миллионные тиражи книг по марксизму-ленинизму. При ЖЭКах также функционировали клубы и пункты, где пенсионеры продолжали штудировать основы «единственно верного учения». Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Академия общественных наук при ЦК КПСС, институты Академии наук СССР продолжали «развивать» и «углублять» положения «единственно верного учения», на что тратились громадные средства из бюджета.

Сегодня у нас также есть «единственно верное учение» - mainstream. Оно фигурирует под разными названиями: «макроэкономика», «экономикс», «монетаризм», «экономическая теория» и т.п. Задача заключается в том, чтобы также добиться 100-процентного охвата населения этим «учением». Включая младенцев, гастарбайтеров, безработных, бомжей, проституток и наркоманов.

Что касается наших учебников по «экономике», то при описании функций и роли кредита в экономике в них преобладает мажорный тон и используются стандартные фразы о «важной роли кредита в обеспечении общественного воспроизводства», о «вкладе кредита в повышение благосостояния населения», о «стимулирующем воздействии кредита на научно-технический прогресс» и т.п. Список панегириков в адрес банков и кредита я привел по памяти, и его можно продолжать еще долго.

Чтобы быть уверенным, что я не ошибся в перечислении «добродетелей» кредита, беру с полки (наугад) один из учебников, написанный коллективом авторов Белорусского университета (полагаю, что Белоруссия - это не «заграница», а «наши люди»)[1477] и читаю следующее:

«Роль кредита в повышении жизненного уровня населения. Значительный социальный потенциал кредита раскрывается во многих аспектах его функционирования:

•        благодаря кредиту повышается эффективность общественного воспроизводства, а значит, более полно удовлетворяются потребности общества, растет жизненный уровень;

•        являясь одним из факторов внедрения прогрессивной техники и технологии, кредит способствует замещению тяжелого и малоэффективного труда, росту производительности общественного труда и, в конечном счете, доходов населения;

•        кредит положительно воздействует на состояние потребительского рынка в соответствии с приоритетами социальной политики.;

•        большое социальное значение имеет потребительский кредит, способствующий более быстрому росту реального жизненного уровня населения» (с. 256).

Комментарии, полагаю, излишни. И далее в таком же духе десятки страниц.

Чтобы исключить элемент случайности, беру еще один учебник, изданный уже в Москве[1478], и читаю:

«Кредит. может. способствовать ускорению обновления техники и технологической базы производства и научно-технического прогресса;. расширению потребительских возможностей и улучшению условий жизни населения, в том числе решению жилищной проблемы и обеспечению жильем.» (с. 147).

И далее в том же духе. Справедливости ради следует отметить, что автор пишет: не «способствует», а «может способствовать», видимо осознавая, что его учебник никак не соотносится с реальной жизнью. Но студент ведь таких профессорских тонкостей не улавливает.

Наши учебники по экономике формируют у студентов превратное понимание многих других вопросов, касающихся современной финансовой и денежной системы. Так, авторы почти в один голос говорят о банках как «финансовых посредниках», которые выполняют функцию «перераспределения капитала» между отраслями, рынками, отдельными компаниями и т.п., «способствуя формированию оптимальных пропорций воспроизводства». Звучит красиво: «финансы поют романсы». Только после таких «романсов» у молодых людей появляется представление, что банки лишь берут деньги у одних лиц (физических, юридических) и передают эти деньги другим лицам. Т.е. банки - лишь «посредники», причем «белые и пушистые», трудящиеся исключительно для общества. А о том, что банки «создают» новые деньги, причем немалая часть этих денег оседает в конце концов в этих же банках, из учебника понять не может даже самый проницательный человек.

В учебниках также озвучивается бредовая идея, что банки «участвуют в создании общественного продукта». Однако я не видел ни одного «банковского продукта», который бы можно было использовать для удовлетворения естественных потребностей человека. Такие «банковские продукты» нельзя есть, надевать, использовать в быту и в производстве. Разве что для растопки камина или печки - если «продукт» имеет бумажную основу. В советских вузах не все было плохо: нам правильно объясняли, что банковская деятельность относится к сфере обращения, что банки новой стоимости не создают, а лишь участвуют в перераспределении общественного продукта, созданного трудом людей, занятых в промышленности, строительстве, сельском хозяйстве. Сегодня наша Федеральная служба государственной статистики (Росстат) пыжится, пытаясь обосновать на основе «методических рекомендаций МВФ», каким образом в стоимостной оценке произведенного валового внутреннего продукта (ВВП) России несколько процентов приходится на банки. Надо же как-то обосновать «общественную значимость» ростовщиков!

Для того чтобы у читателя не закралось сомнения в том, что банки - «белые и пушистые» существа, авторы учебников не жалеют своих сил. Так, они усердно разъясняют, что между теми мрачными субъектами, которые в Средние века назывались «ростовщиками» (достаточно вспомнить кровожадного Шейлока из «Венецианского купца» Шекспира), и сегодняшними «цивилизованными» банкирами (которые ходят в галстуках и пользуются компьютерами), существуют «принципиальные различия». Нас убеждают, что «современный банковский кредит» - это совсем иное, чем «ростовщический кредит».

«Ростовщический кредит, - как пишут авторы одного учебника, - обычно рассматривается как исторический предшественник банковского кредита. Его характерными признаками являются сверхвысокие процентные ставки и использование на потребление или для выплаты долгов»[1479].

Но помилуйте! Разве мы не видим, какие ростовщические проценты «закручивают» сегодня наши «цивилизованные» банкиры? Разве банки не дают кредиты «на потребление и для выплаты долгов»? Вспомним, как еще в первой половине 2008 года (до начала кризиса) банки раздавали деньги направо и налево и им было наплевать, на какие цели клиенты их будут расходовать (лишь бы было обеспечение). Все эти «умствования» авторов учебников преследуют цель создания «ореола святости» вокруг современных ростовщиков, которые якобы «порвали» со своим «темным прошлым». Речь идет не более чем о смене «вывесок» (раньше были «убийцы», теперь их стали называть «киллерами»; раньше были «проститутки», теперь он стали «путанами» и т.п.), для того чтобы сделать привлекательными для молодежи «социально значимые профессии» эпохи «денежной» революции.

Уж если говорить всерьез об изменениях уровня ссудного процента при переходе от Средних веков к Новому времени, то действительно следует признать тенденцию снижения ставки процента. Однако это было обусловлено не тем, что ростовщики стали «другими», что они перестали быть «ростовщиками», а тем, что резко увеличилось предложение ссудного капитала. Особенно после того, как ростовщикам удалось легализовать частичное резервирование своих обязательств. И сегодня мы видим, что при любой возможности (нарушениях баланса спроса и предложения на рынке ссудного капитала) «цивилизованные» банкиры перевоплощаются в Шейлоков и Гобсеков.