Читать онлайн «Запад. Феномен западнизма». Страница 96

НО

Но судьба человечества не предрешена фатальным образом. Имеется множество «но», которые могут наложить свое вето на замыслы и дела энтузиастов глобального общества. Назову для примера некоторые из них.

Остаются интересы «первичных» стран и народов Запада. Они вступают в конфликт с интересами «вторичного» общества и с интересами претендентов на роль гегемонов. Остаются сепаратистские тенденции. Процветание Запада не вечно. Может случиться так, что Западу будет не до маниакальной задачи организации всего человечества в единое и западнообразное общество, — задача окажется ему не под силу.

Не следует сбрасывать со счетов социальные противоречия и конфликты внутри западных стран. Опыт последних лет говорит о том, что от "классового примирения" не остается и следа, когда посягательства на жизненные интересы каких-то групп населения заходят слишком далеко. Остаются противоречия между экономическими объединениями, странами и блоками стран.

Еще жив коммунистический Китай. И не так-то просто с ним проделать нечто аналогичное тому, что сделали с Советским Союзом. Во всяком случае, на это нужно время и огромные траты, на какие сейчас Запад не способен. Нет гарантии, что в странах бывшего Советского Союза не возродится социальный строй, по крайней мере близкий к коммунистическому. Эйфория по поводу краха коммунизма прошла. Люди почувствовали, что потеряли больше, чем выгадали. В конце концов они поймут суть западнизации и начнут сопротивляться ей. Набирает силу и консолидируется арабский мир. Одним словом, от проектов мирового общества до их исполнения дистанция огромного размера.

Не надо забывать и о человеческом факторе. Если процесс абсолютного и относительного сокращения числа западоидов и снижения их качеств как западоидов будет продолжаться и впредь, как он происходит в последнее время, то западоиды потеряют лидирующее положение в мире.[179] И тогда вообще рассыплется в прах все то, что было достигнуто благодаря титаническим усилиям Запада.

Породив западнизм и основанную на нем цивилизацию, завоевав для Запада господствующее положение на планете, дав мощный стимул к западнизации человечества и породив имитаторов западоидности, западоиды сойдут с исторической арены, вымерев или растворившись в массе существ иного рода. Это будет новый мир, в котором не останется места для уникального и неповторимого феномена по имени "Запад".

Выше мне неоднократно приходилось касаться взаимоотношения западнизма и коммунизма. Здесь я хочу сделать еще ряд дополнений и пояснений к сказанному.

Как западнизм, так и коммунизм определяется не каким-то одним признаком и даже не суммой признаков, а лишь комплексом взаимосвязанных признаков, образующих единое целое. По отдельно взятым признакам они могут быть сходными с обществами других типов и между собою. Но каждое из них обладает специфическим, свойственным только ему единством признаков. Описание его может дать лишь достаточно полная и ло гически связная социологическая теория, а не субъективно скомпилированная сумма слов, какие в изобилии появлялись и появляются в сфере сочинений на социальные темы.

Задача научной теории — не описание конкретных стран и народов с западнистским и коммунистическим социальным строем, а описание западнизма или коммунизма такими, каковы они суть независимо от особенностей конкретных стран и народов, то есть создание абстрактной их картины. И сопоставление их на уровне научной теории должно отвлекаться от упомянутых особенностей, то есть тоже должно быть абстрактным.

Как я уже говорил в начале книги, во всяком достаточно большом и развитом обществе можно различить два аспекта — деловой и коммунальный. Западнизм есть единство этих аспектов, в исторически исходном пункте и в основах которого доминирующую роль играет деловой аспект, а коммунизм есть единство этих аспектов, в исторически исходном пункте и в основах которого доминирующую роль играет коммунальный аспект. Это доминирование означает, что в одном случае законы делового аспекта оказывают самое сильное влияние на все жизненно важные явления общества, а в другом — законы коммунального аспекта. При этом явления одного аспекта принимают форму другого, становятся средством другого.

Сопоставление западнизма и коммунизма на научном уровне есть дело не такое уж простое. Исторический опыт коммунизма был слишком коротким, чтобы можно было высказывать категорические суждения о нем. При этом он возник и существовал в чрезвычайно неблагоприятных условиях. Вся его история была непрерывной борьбой за выживание против превосходящих сил Запада. И теперь трудно различить, что следует отнести к преходящим явлениям его созревания и что к существенным, постоянным явлениям зрелости. Например, в системе власти коммунистической России имело место своеобразное двоевластие. Были советы, выбиравшиеся путем прямых, всеобщих и тайных выборов. И был партийный аппарат, формировавшийся совсем иными путями. Считать это преходящим явлением или зрелой формой коммунистической власти? История от вета на этот вопрос не дала, а теоретически тут допустимы различные варианты.

Чтобы понять коммунизм научно, надо различать конкретные страны, в которых он появился и существовал, и коммунизм как таковой, то есть как социальный феномен, независимый от особенностей этих стран. Не все, что имело место в этих странах в коммунистический период их истории, связано именно с коммунизмом. И не все, что должно войти в научное описание коммунизма, можно заметить в любой стране, где он имел место. Коммунизм нигде не существовал в "чистом виде", он везде был погружен в среду иного рода. Даже в России, где он был ближе всего к «чистому» образцу, практически невозможно отделить то, что шло от особенностей русской истории и от характера населения, от того, что шло от коммунизма как такового. Все плохое, что случилось в советский период русской истории, критики коммунизма и антикоммунисты приписали коммунизму, хотя с гораздо большими основаниями можно было утверждать, что именно благодаря коммунизму России удалось избежать бед более страшных. И никаких научных критериев для истинных суждений тут нет.

Чтобы создать научное понимание коммунизма, надо четко различить то, что есть проявление всеобщих социальных законов, имеющих силу для любого типа общественного устройства, и то, что относится к действию специфических законов коммунизма. Например, государственно-бюрократический аппарат в западных странах был развит не менее сильно, чем в коммунистических, и обладал теми же пороками. А общей социологической теории, которая позволила бы справиться с этой задачей, просто не существует. Все известные мне социологические теории имели такую ориентацию и настолько были идеологизированы, что они являются скорее препятствием, чем подспорьем в этом отношении.

Но и с западнизмом дело обстоит не лучше. И о нем можно сказать нечто подобное тому, что я только что сказал о коммунизме. Хотя он начал заявлять о себе как об особом типе общественного устройства еще несколько столетий тому назад, качественный скачок тут произошел лишь в XX столетии, особенно отчетливо — после Второй мировой войны. Борьба против коммуни стического мира сыграла в этом процессе далеко не по-следнюю роль. Так что западнизм есть сравнительно молодое социальное явление, еще не оформившееся полностью до сих пор.

Отношение развитого (современного) западнизма к предшествующей истории Запада сходно во многом с отношением коммунизма в России к ее дореволюционному состоянию. Но в России вследствие революционного пути возникновения коммунистического социального строя оказалась скрытой преемственность эволюционного процесса. На Западе же вследствие нереволюционного (реформистского) пути превращения общества в тотально-западнистское оказался скрытым качественный скачок развития, то есть тот факт, что со второй половины XX века произошел грандиозный социальный перелом, сопоставимый с эпохой коммунистических революций. Общая антидиалектичность западного идеологического способа мышления усилила трудность отграничения современного западнизма от западного общества предшествовавшего периода.

Я не случайно упомянул о способе мышления. Дело в том, что все факторы, определяющие тип общественного устройства, действуют в реальности совместно, их действия многосторонни, зачастую — противоречивы, их роли в жизни общества меняются, порою на противоположные и т. д. Для научного понимания как западнизма, так и коммунизма абсолютно необходима та самая диалектика, которая была дискредитирована, извращена и опошлена общими усилиями социальных мыслителей как коммунистических, так и западных стран. Замечу кстати, что противодействие научной истине в понимании социальных феноменов на Западе не менее сильно, чем это было в коммунистической (да и посткоммунистической) России.