Читать онлайн «Запад. Феномен западнизма». Страница 86

Главным оружием в "холодной войне" были средства идеологии, пропаганды и психологии. Запад бросил колоссальные людские силы и материальные средства на идеологическую и психологическую обработку населения Советского Союза и его сателлитов, причем не с добрыми намерениями, а с целью деморализовать людей, оболванить, пробудить и поощрить в них самые низменные чувства и стремления. Расчет был на самый низкий интеллектуальный уровень и на самые низменные качества людей.

Ставилась задача атомизировать общество идейно, морально и политически. Расшатывать социальные и политические структуры. Лишать массы способности к сопротивлению. Разрушать идейно-психологический иммунитет населения противника. В качестве средства использовалась мощная пропаганда, отвлекавшая внимание людей от социальных проблем на секс, интимную сферу кинозвезд и гангстеров, на преступность, из вращенные формы удовольствия. Провоцировались и раздувались национальные и религиозные чувства, создавались и навязывались ложные мифы и кумиры.

В эту работу были вовлечены многие десятки (если не сотни) тысяч специалистов и добровольцев, включая агентов секретных служб, университетских профессоров, журналистов, туристов. Работа велась с учетом опыта прошлого, особенно геббельсовской пропагандистской машины, а также достижений психологии и медицины, особенно — психоанализа. Перефразируя слова одного западного социолога (не помню его имя), можно сказать, что в "холодной войне" победил не капитализм, а лучшие средства оболванивания людей, действовавшие от его имени.

Опыт "холодной войны" разрушил целый ряд предрассудков, столетиями владевших умами людей. Считалось, например, что народ надолго обмануть невозможно. "Холодная война" дала блестящий пример тому, что с современными средствами идеологической обработки людей и манипулирования массами народ легче обмануть, чем отдельного человека, причем обмануть надолго, на любое время, пока есть смысл и средства для этого.

Педантично используя идеологически-психологическое и экономическое оружие в течение сорока лет, не скупясь на баснословные траты, Запад (и главным образом США) полностью деморализовал советское общество, и прежде всего его правящие и привилегированные слои, а также его идеологическую элиту и интеллигенцию. В результате вторая сверхдержава мира капитулировала в течение поразительно короткого времени. Думаю, что на Западе не ожидали такого исхода "холодной войны".

Принято считать, будто поражение Советского Союза и его сателлитов в "холодной войне" доказало несостоятельность коммунистического социального строя и преимущество строя капиталистического. Я считаю это мнение ложным. Поражение коммунистических стран обусловлено сложным комплексом причин, среди которых сыграли свою роль и недостатки коммунистического строя. Но это еще не есть доказательство нежизнеспособности и несостоятельности коммунистического типа общественного устройства. Победа капиталистического Запада точно так же обусловлена сложным комплексом причин, среди которых сыграли свою роль и достоинства капитализма. Но это еще не есть доказательство преимуществ капитализма.

Запад использовал слабости Советского Союза, в том числе дефекты коммунизма. Он использовал также свои преимущества, в том числе достоинства капитализма. Но победа Запада над Советским Союзом не была победой капитализма над коммунизмом. "Холодная война" была войной конкретных народов и стран, а не абстрактных социальных систем. Можно привести примеры противоположного характера, которые истолковываются как «доказательство» преимуществ коммунизма перед капитализмом. Это, например, молниеносная индустриализация Советского Союза, реорганизация промышленности в ходе войны с Германией и победа над ней, а также ситуация в коммунистическом Китае сравнительно с капиталистической Индией. Но и эти примеры ничего не доказывают сами по себе.

Реальное коммунистическое общество существовало слишком короткое время, причем в крайне неблагоприятных условиях, чтобы делать категорические выводы о его несостоятельности. "Холодная война" даже отдаленно не отвечает условиям лабораторного эксперимента. Чтобы сделать вывод о том, что тут капитализм победил коммунизм, нужно было, чтобы противники были одинаковы во всем, кроме социального строя. Ничего подобного в реальности не было. Запад просто превосходил Советский Союз по основным факторам, игравшим решающую роль в "холодной войне".

Последующее развитие событий показало, что понимание сущности исторического процесса в период "холодной войны" как борьбы двух социальных систем — капитализма и коммунизма — было поверхностным и в конечном счете ошибочным. Тут за сущность процесса приняли его историческую форму. По сути дела это была борьба Запада за выживание и за господство на планете как необходимое условие выживания. Коммунистическая система в других странах была средством защититься от этих претензий Запада. Коммунистические страны переходили сами к нападению. Но инициатива истории исходила не от них, а от Запада. Она пряталась в глубинах исторического потока, порою скрывалась умышленно. Историческая инициатива не есть программа партий и правительств. Она редко осознается людьми в адекватной ей форме. Коммунизм стал объектом атаки со стороны Запада, поскольку сопротивляющийся Западу и отчасти атакующий его мир принял коммунистическую форму. Он мог сопротивляться и даже временами побеждать лишь в такой форме. Потому именно на коммунизме сосредоточилось внимание. Кроме того, борьба против коммунизма давала Западу оправдание всему тому, что он предпринимал на планете в эти годы. Поражение коммунистических стран в "холодной войне" лишило Запад этого прикрытия его истинных намерений.

В начале XX века возникли умонастроения, будто западная цивилизация идет к упадку. Инициатором их в теории считается О. Шпенглер.[163] Потом об этом писали многие, в их числе — Р. Арон.[164] Причины упадка усматривались во внутренней эволюции самого западного общества. В годы после Второй мировой войны к этим опасениям присоединились опасения гибели Запада вследствие триумфального распространения коммунизма по планете, то есть вследствие причин внешних. Благодаря победе Запада в "холодной войне" внешние опасения отпали, а то, что ранее воспринималось как признаки упадка западного общества, стало превозноситься как признаки его прогресса.

Эволюция Запада и всего человечества в годы после Второй мировой войны приняла такой характер, что независимо от упомянутых опасений проблема будущего приобрела первостепенное значение не только в западной идеологии, но и в самой реальной жизни западного общества.

Ни в одном сочинении на тему о будущем я не нашел уточнения самого понятия «будущее». Будущее считается чем-то само собой разумеющимся и очевидным. А между тем это совсем не так. Прежде всего надо различать физический и социологический смысл понятия «будущее». В физическом смысле оно обозначает время, которое следует за данным временем, считающимся настоящим. В социологическом смысле оно обозначает то состояние людей и их объединений, которое придет на смену состоянию их в настоящем. В обоих смыслах понятие «будущее» является соотносительным с понятием «настоящее». А что такое настоящее? Можно ли считать сегодняшний день настоящим, а завтрашний — будущим? В физическом смысле это, очевидно, так. А в социологическом? Смотря для кого и смотря с какой точки зрения.

Социальный индивид (то есть отдельный человек, группа людей, общество, страна, объединение стран, человечество) — не физик и не философ, размышляющий над абстрактными понятиями времени и способами его измерения, а практически действующее существо. Для него настоящее не есть лишь миг, не имеющий протяженности, не есть лишь граница между прошлым и будущим. Для него настоящее есть протяженный временной интервал, в котором он рассчитывает и совершает свои действия так, как будто время вообще не уходит в прошлое, как будто оно есть нечто застывшее. Эту свою жизнь он считает настоящим по отношению к тем событиям в физическом прошлом, о котором он помнит или узнает от других, но которые он не принимает во внимание в своих расчетах в настоящем, а также по отношению к тем событиям, которые он считает возможными в физическом будущем, но с которыми он может не считаться сейчас. Хотя множество таких событий исчезнувшего прошлого и еще не наступившего будущего довольно неопределенно, все же складывается некоторое суммарное и интуитивное представление о том, что относится к прошлому, настоящему и будущему.

По мере прохождения физического времени настоящее того или иного социального существа (то, что оно переживает как настоящее) сдвигается в физическое будущее. Интервал физического будущего, включаемого в настоящее, может увеличиваться. Это означает, что люди все дальше и дальше заглядывают в физическое будущее, все больше в своей жизнедеятельности ориентируются на предполагаемые в физическом будущем события. Они как бы устремляются в будущее. Для них ход исторического процесса как бы ускоряется. Но возможен и другой вариант. Граница физического прошлого, включаемого в социальное настоящее, по мере перемещения социального настоящего в физическом времени в будущее остается той же или сдвигается настолько медленно, что расширение настоящего в социологическом смысле происходит в основном или вообще за счет физического прошлого. При этом ход исторического времени как бы замедляется. Возможно даже такое, что в настоящее начинают включаться факторы еще более отдаленного прошлого, и тогда социальное настоящее как бы устремляется в физическое прошлое. Возможно также такое, что у людей вообще исчезает (или не появляется) отношение к своему бытию как к бытию во времени. Их жизнь при этом есть бытие в бесконечно длящемся настоящем. В этом случае возникает ситуация, которую можно считать остановкой исторического времени для данной человеческой общности. Физическое время при этом проходит, но люди не переживают свою жизнь как ориентированную во времени в будущее. Подавляющее большинство народов, живших и живущих на планете, является именно таким. Устремленность в будущее есть довольно редкое явление. Примером такого рода может служить Советский Союз перед Второй мировой войной и Запад во второй половине XX века.