Читать онлайн «1937. Большая чистка. НКВД против ЧК». Страница 72

Отношения между военным контролем и недавно созданными (в июле 1918 года) армейскими ЧК сразу же не заладились. Фактически работая параллельно, эти ведомства нередко дублировали друг друга, соперничая между собой. В глазах чекистов военный контроль был не чем иным, как филиалом белогвардейских разведок и контрреволюционных организаций всех мастей. Основания для подобных обвинений у руководителей армейских ЧК имелись. Нередкими были случаи предательства со стороны работников военного контроля из числа бывших царских офицеров.

Все это привело к решению о слиянии армейских ЧК и аппаратов военного контроля в единый орган — Особый отдел (00) ВЧК, начальником которого стал М.С. Кедров. Именно он и М.Я. Лацис настояли на преобразовании военной контрразведки и передачи ее в ведение ВЧК. Им пришлось выдержать настоящий бой по этому вопросу. По мнению большинства военных специалистов из РВС Республики, Лацис и Кедров были «…людьми, не только не знающими сущности и работы военного контроля, но имевшие весьма слабое понятие о военном деле в целом»[562].

Вместе с Кедровым в Особый отдел пришли Эйдук, Тубала и другие члены его команды, в том числе и Артузов. В августе 1919 года Кедров покинул пост начальника ОО ВЧК. Причиной отставки стало то, что руководитель военной контрразведки плохо справлялся со своими обязанностями и стремился к независимости не только от военных (в лице Реввоенсовета Республики), но и от Коллегии ВЧК. Кедров не уделял должного внимания налаживанию оперативной работы в отделе. Будучи приверженцем методов красного террора, он лично проводил массовые расправы и даже допускал аресты крупных военных чинов без согласования с РВС Республики[563]. Освободившееся место начальника Особого отдела занял сам председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский.

На тот период Артузов занимал в ОО ВЧК должности особоуполномоченного и начальника оперативного отделения. Мы не станем в деталях касаться начального этапа работы Артузова в ОО ВЧК, отметим лишь одно: он активно участвовал в ликвидации ряда контрреволюционных организаций, таких, как «Национальный центр», «Тактический центр», «Штаб Добровольческой армии Московского района» и других. В ОО Артузову пришлось поработать со многими известными чекистами — В.А. Аванесовым, И.П. Павлуновским, К.И. Ландером, Я.С. Аграновым и другими. Но два человека, с которыми он познакомился в те годы на Лубянке, сыграли важную роль в его карьере. Этими людьми были Вячеслав Рудольфович Менжинский и Генрих Григорьевич Ягода (Енох Гершонович Иегуда).

Один из знакомых Менжинского, советский дипломат С.В. Дмитриевский, так набросал его портрет: «Непропорционально длинное туловище, развинченная походка, руки в непрерывном движении, даже тогда, когда их обладатель находится в сидячем положении, тусклое выражение утомленных глаз»[564]. Продолжение этого портрета мы находим в других воспоминаниях: «Человек малоразговорчивый, мрачный и необыкновенно вежливый, даже с девочкой в 13 лет мог разговаривать на «вы» [565]. Вячеслав Рудольфович происходил из обрусевшей польской семьи. Он окончил Санкт-Петербургский университет, говорил на девяти языках, увлекался литературой. После окончания университета активно занялся партийной работой, руководил марксистскими кружками в Петербурге и Ярославле.

В 1906 году Менжинский принял деятельное участие в работе Военной организации при Петербургском комитете РСДРП. Вскоре оказался в поле зрения охранки и был привлечен в качестве обвиняемого по делу «О Военной организации…». Судебный процесс начался в сентябре 1907 года, к тому времени Менжинский, находившийся под особым надзором полиции, скрылся. В Петербургский военно-окружной суд им была послана бумага, где он сообщал, что «…не имеет возможности явиться в суд по болезни и доверяет защиту своих интересов присяжному поверенному Сидамонову-Эрастову»[566].

Когда в суде изучали это послание, Менжинский был уже далеко — в Финляндии, в городе Выборге. Этот финский город стал первым промежуточным этапом в его почти десятилетнем периоде эмиграционной жизни. Вскоре он выехал в Швецию, затем перебрался в Бельгию (жил в Брюсселе). В 1908 году уехал в Швейцарию, где некоторое время пожил в Цюрихе, затем в Женеве. На этом путешествие по миру не закончилось: объездив почти всю Италию, Менжинский приехал в Париж, а оттуда в 1910 году перебрался в США, где некоторое время жил в Нью-Йорке, Филадельфии и Чикаго. В том же году он вернулся во Францию, но вскоре вновь покинул материк: шесть месяцев путешествовал по Англии. С 1913 года Вячеслав Рудольфович, что называется, осел — «на постоянное место жительства» — в Париже и даже сумел устроиться служащим в частный банк «Лионский кредит»[567].

Длительные путешествия Менжинский мог позволить себе лишь благодаря поддержке состоятельных родственников, главным образом старшего брата, действительного статского советника, чиновника по особым поручениям Министерства финансов Александра Менжинского. Возможно, именно он и ссужал деньгами своего «непутевого» брата.

Этот период жизни Вячеслава Рудольфовича больше интересен не его скитаниями по миру, а погромными статьями в русскоязычной эмигрантской прессе в адрес Ленина и его сторонников. Вот отдельные моменты его статьи, опубликованной в газете эсеров «Наше эхо»: «Ленин политический иезуит, обращающийся с марксизмом по своему усмотрению и применяющий его к своим мимолетным целям: в настоящее время он окончательно сбился с пути». Еще одна цитата, но уже покрепче: «Ленинцы — это не политическая группировка, а крикливый цыганский табор. Они любят размахивать кнутом, воображая, что их неотъемлемое право — стать погонщиком рабочего класса»[568].

После Февральской революции Менжинский вернулся в Петроград, где сразу же примкнул к большевикам. Он быстро вписался в новый поворот жизни. Недаром один из хорошо знавших Ленина людей отмечал, что Ильич «был добродушен… незлопамятен, как большой Сен-бернар… случалось проучить, забывал, готов хоть сейчас же примирить с собой, всякий может пригодиться в большом хозяйстве…»[569]. Пригодился и Вячеслав Рудольфович. При новой власти он поочередно занимал посты — члена редколлегии газеты «Солдат», наркома финансов, генерального консула Советской России в Берлине, заместителя наркома госконтроля Украины, пока в сентябре 1919 года не поступил на службу в ВЧК.

Один из очевидцев карьерного пути Менжинского вспоминал, что тот «…будучи в Берлине, впервые познакомился с областью, дотоле незнакомой и, к всеобщему изумлению, в нем сразу обнаружился виртуоз дела. Со всей страстью окунулся он в работу по политическому шпионажу и большевистской пропаганде. Сам того не зная, он обладал невероятной интуицией, которая позволяла ему идти по следам, распознавая их там, где они были неуловимы для людей более сведущих и опытных, чем он. Одним словом, он ощущал то, что невозможно было предвидеть и постичь при помощи рассудка»[570].

С сентября 1919 года Менжинский стал особоуполномоченным Особого отдела ВЧК. Будучи человеком утонченным и болезненным, он мало касался неприятной и грязной работы, сваливая ее на плечи своих помощников. Но там, где работа требовала гибкости и интуиции, проницательности и даже мудрости, он был на первых ролях. Менжинский считал, что именно такая деятельность наиболее соответствовала его капризной натуре. Как отмечал один из коллег Вячеслава Рудольфовича: «Там, где чутье чекистских ищеек не давало никаких результатов, его прирожденная интуиция творила чудеса»[571]. Мы не станем распространяться о «чудесах интуиции» Менжинского, но не будем забывать, что наш герой получил прекрасное образование в одном из лучших университетов Европы.

Один из первых сотрудников ОО отмечал низкую теоретическую подготовку и полное отсутствие соответствующей практики даже у руководящих сотрудников отдела. Молодые работники, желая получить консультацию по тому или иному вопросу, нередко обращались к руководителям отдела вплоть до Кедрова. Но все что могли сделать начальники, так это рекомендовать чекистам книги по контрразведке, которые достались от военного контроля и теперь пылились в книжных шкафах ВЧК. База же знаний, полученных Менжинским в стенах юридического факультета Санкт-Петербургского университета, на порядок поднимала его в сравнении с другими сотрудниками Особого отдела.

Это не могло не сказаться на карьере Менжинского. Начав с должности особоуполномоченного, он к февралю 1920 года работал заместителем начальника, а 20 июля 1920 года и вообще занял пост начальника ОО (сменив в этой должности самого Дзержинского). В дальнейшем (с января 1921 года) Менжинский (по совместительству с обязанностями начальника ОО) возглавил Секретно-оперативное управление (СОУ) ВЧК, в функции которого входила координация действий трех ведущих отделов — Секретного, Особого и Оперативного.