Читать онлайн «Признание шефа разведки». Страница 91

— Знаешь, — заявил Г олдуотер Симмонсу, — я чувствую себя болваном. Я ввел в заблуждение своих коллег.

Задача комитета предотвращать такие неожиданные и опасные ситуации, и Голдуотер считал, что он не справился со своей обязанностью. По его мнению, минирование поставило в опасность международное судоходство. Подорвалось британское судно. Трудно представить, что бы случилось, если бы американское судно подорвалось на английской мине, тайно заложенной в одном из иностранных портов. Голдуотер качал головой.

— Скажи Кейси, что в этом деле он остался один. Я достаточно выручал его.

На выходные Голдуотер, как обычно, уехал на ферму своего друга Куинна, расположенную на восточном побережье в Мэриленде, где он занимался разными делами: закреплял и настраивал телевизионную антенну, подводил провода к стерео динамикам. Была прекрасная весенняя погода, однако Голдуотер чувствовал себя, как будто его предали. Случившееся просто оглушило его. Очевидно, администрация и Кейси не доверяют ему.

У Голдуотера, был маленький кассетный магнитофончик, на который он регулярно надиктовывал свои заметки, идеи, письма. Нажав кнопку записи, он начал диктовать письмо Кейси:

«Дорогой Билл… Я попытаюсь наиболее понятно рассказать тебе о чувствах, которые возникли у меня, когда я узнал, что президент санкционировал минирование некоторых портов Центральной Америки. А их можно выразить одной короткой и очень простой фразой: «Меня обкакали».

Г олдуотер приказал немедленно отправить письмо Кейси.

Кейси позвонил Куинну:

— Я не понимаю, почему это его так взволновало, — сказал Кейси. — Он сильно возбужден?

Куинн напомнил Кейси, что Голдуотер может остыть так же быстро, как и возбудиться. Кейси согласился и повесил трубку. Он, Кейси, также чувствовал себя «обкаканным». Он попал в тиски между Белым домом и государственным департаментом, выступавшими за расширение операций в Никарагуа, и конгрессом, стоявшим за их свертывание.

Белый дом поставил перед Кейси вопрос: нельзя ли каким-либо образом снять деньги с других операций ЦРУ или взять из фондов, предназначенных для преподнесения подарков, взяток, и направить их в Никарагуа? Макмагон, генеральный советник Споркин, руководители оперативного управления ЦРУ твердо выступали против любых действий, идущих вразрез с мнением конгресса.

Кейси считал, что минирование портов было такой операцией, о которой можно только мечтать: результаты достигаются без какого-либо кровопролития. А создавалось такое положение, что кровь может пролиться, только это будет его, Кейси, кровь. Поступающие сообщения говорили о том, что мины делают свое дело. В главном никарагуанском порту Коринто на минах подорвалось семь судов. Другие поворачивали обратно. Штабеля тюков с хлопком в Коринто достигли высоты двухэтажного дома, ожидая судов, отважившихся войти в порт. Накапливались неотправленные кофе и сахарный тростник, два главных товара никарагуанского экспорта. Внутри Никарагуа все чаще говорили об экономической катастрофе.

В газетах широко освещался как сам факт минирования, так и его последствия. Публиковались заявления сандинистских лидеров, обвиняющих Соединенные Штаты в минировании портов. Почему же это оказалось столь неожиданным для конгресса? Кейси и его помощники обратились к записям ранее переданной комитету по разведке совершенно секретной информации. И тут Кейси нашел столь необходимую для себя, графически зафиксированную реабилитацию.

8 марта, за месяц до описываемых событий, Кейси, выступая перед комитетом по разведке в полном составе, заявил: «Закладываются магнитные мины в тихоокеанском порту Коринто, в гавани Эль Блафф на Атлантическом побережье, на нефтяном терминале Пуэрто Сандино». Через пять дней, 13 марта, Кейси повторил это сообщение, опустив только слово «магнитные», поскольку некоторые мины приводились в действие от звука проходящих над ними судов.

Это было специально подготовленное заявление. У комитета не было к Кейси никаких вопросов. Если они ничего не поняли, то это их проблема. Кейси поехал к Макфарлейну в Белый дом, где сообщение о минировании было воспринято как гром среди ясного неба, особенно Дж. Бейкером. В принципе, когда принималось решение, никто не возражал против минирования. Вопрос состоял лишь в том, почему же эту операцию не удалось сохранить в тайне.

Макфарлейн считал Кейси одним из наиболее сильных, независимых руководителей, с которыми ему приходилось координировать свои действия. У Кейси был строго очерченный круг полномочий, свой мандат, данный ему президентом Рейганом. Но иногда, особенно в обстановке маневрирования и компромиссов с конгрессом, Кейси мог создавать проблемы. Проработавший в конгрессе несколько лет, Макфарлейн считал, что Кейси поступает недальновидно и вредит себе, вступая в конфликт с комитетами по разведке, как это случилось в данной ситуации.

Кейси рассказал Макфарлейну о своих выступлениях в конгрессе 8 и 13 марта, предъявив советнику по национальной безопасности копии своих сообщений. Что он должен был еще сделать? Тирада Голдуотера была вызвана, очевидно, его усталостью, лекарствами или тем и другим. Это, кажется, убедило Макфарлейна.

Во вторник 10 апреля Кейси сделал подробное заявление перед группой сенаторов, разъяснив, как и когда он информировал о минировании комитет по разведке. Он провел сотни часов, давая показания в конгрессе.

— Как обычно, — заявил Кейси, — в любое время мы отвечаем на все вопросы комитета или его членов. А в целом минирование не такая уж важная часть тайной операции в Никарагуа. И весь этот шум неуместен.

Некоторые сенаторы критиковали операцию по минированию за то, что она не носит избирательного характера. Одна мина взорвалась под британским судном. Мы же доставляем неприятности нашему ближайшему союзнику! Другая мина поразила советский пароход. Не собирается ли Кейси развязать третью мировую войну? Как бы реагировали Соединенные Штаты, если бы американский пароход наскочил на минное поле, поставленное КГБ?

Кейси посетил комитет по разведке. Реакция некоторых его членов, особенно республиканцев, свидетельствовала о том, что они не уловили смысла его предыдущих сообщений. Когда Кейси говорил о минировании, очевидно, никто не слушал его или ничего не понял.

Сенатор Дэвид Дюренбергер, республиканец от штата Миннесота, выразил недоверие Кейси. Он истолковал его слова в том смысле, что Соединенные Штаты ни за что ни про что совершили акт войны. Все еще кипятился сенатор Коэн. «Отсутствует логика, когда Кейси говорит, что мины предназначены для нанесения незначительного ущерба. Но ведь минирование — это акт воюющей державы. Почему такой риск, не приносящий ни военных, ни стратегических выгод? Минирование — это эскалация двусмысленной, непродуманной политики. Почему не прекращается секретная война?» — недоумевал Коэн. При каких обстоятельствах тайная операция перерастает в войну?

Уоллоп был одним из немногих сенаторов, вставших на сторону Кейси. Критикуя минирование как полумеру, он заявил, что оно тем не менее могло бы довести до кризиса обстановку в Никарагуа. Несколько либеральных демократов заявили, что единственный выход состоит в рассекречивании всей программы помощи «контрас». Они поддержали бы такое предложение. Это вызвало у Уоллопа улыбку. По его мнению, такое можно делать только на закрытом (секретном) заседании. Некоторые демократы открыто стали говорить, что следующим шагом администрации, очевидно, станет направление в Никарагуа американских боевых подразделений. В прессе появилось несколько сообщений о том, что подобные планы уже разрабатываются. Поэтому Кейси, Шульц, Уайнбергер и Макфарлейн подготовили совершенно необычное заявление, в котором, в частности, говорилось: «Мы заявляем со всей ответственностью, что не рассматривались и не разрабатывались планы использования американских войск для вторжения в Никарагуа или другую центральноамериканскую страну».

Но было уже слишком поздно. Сенат, охваченный антивоенными настроениями, вечером, когда за четырьмя подписями было опубликовано это заявление, «выпустил пар из кипевшего котла». Тоном, который подразумевал, что Кейси может стрелять и по своим друзьям, Голдуотер заявил, что на предыдущей неделе в первый раз за почти тридцатилетнее пребывание в сенате ему пришлось вычеркивать часть своего выступления из протоколов конгресса.

— Я вынужден признаться членам моего комитета, что не знал всех фактов этого дела, — заявил Голдуотер. — Поэтому я приношу извинения всем членам сената.

Ясно, что в этом деле администрацией были нарушены все моральные принципы. Были извлечены из глубин и выброшены на поверхность некоторые детали ее прошлых аморальных действий. Произошло резкое разделение между приемлемыми и неприемлемыми акциями. Минирование было неприемлемой. В дебатах ставился вопрос: «Можем ли мы как нация вести себя благопристойно?» Как будто минирование являлось национальным актом, проявлением характера нации.