Читать онлайн «Как убивали Сталина». Страница 121

Так Хрущев, продливший себе правление на 7 лет, сфабрикованным обвинением вчерашних соратников в «антипартийности», в конце концов сам оказался вне партии. Точнее, он просто был отправлен на пенсию, которая больше походила на домашний арест. Ему и присниться не могла та бурная общественная жизнь, какая была дарована после отставки бывшим президентам Горбачеву и Ельцину.

Кстати, многозначительный факт. Пленум, учинивший в октябре 87-го расправу над кандидатом в члены Политбюро Ельциным, рассекретили уже через пару лет. А вот многие документы о расправе с так называемой «антипартийной группой» в 57-м до сих пор находятся под грифом «Совершенно секретно»!!!

…Прав Маленков, подметивший, что стремление к научному подходу во всем(!) у дохрущевских руководителей сменяется у Хрущева во всех государственных делах(!) романтикой, мечтательными рассуждениями и не прекращающимися попытками добиться всего с наскоку. Одним словом, маниловщина XX века. Позже, в октябре 64-го, когда у Хрущева отберут все «царские права», эту маниловщину назовут волюнтаризмом или волевым подходом к управлению государством.

57-й год останется в истории: для одних — переломным, если под этим понимать последовавшую хрущевскую «оттепель» в литературе и искусстве; для других же — катастрофическим, если иметь в виду обозначившийся вскоре упадок уровня жизни народа и грядущий развал СССР. Недаром Семичастный, говоря о безграмотности тогдашних политических решений, аукающихся до наших дней, как-то сказал мне: «С Хрущева все началось, с Хрущева! С Хрущева начался и Горбачев, которого выплеснула волна именно хрущевской перестройки руководства после июня 1957-го».

Таким образом, группа, названная «антипартийной», в строго историческом смысле была не антипартийной, а сугубо партийной, если исходить из того, что именно она следовала принципам «научного коммунизма». И, напротив, большинство членов ЦК, которое благодаря маршалу Жукову последовало за Хрущевым, оказалось в этом смысле антипартийным, поскольку сперва робко, с оговорками, но в конце концов все больше стало руководствоваться не марксизмом, а его вульгарным, поверхностным восприятием и изложением в виде учебников для домохозяек из системы всеобщей политучебы, когда еще всерьез полагали, что каждая кухарка сможет и должна управлять государством. Этот суррогат науки в сущности и привел к краху в августе 91-го так называемых коммунистов по образу и подобию Хрущева и его более поздних последователей в духе Зюганова. Апофеозом их политического абсурда стала Новая Программа КПСС, благодаря которой Хрущев искренне на весь мир обещал построить коммунизм к 1980 году. Однако даже эта идея не была его идей. Мало кто теперь знает, что эта идея была лишь отзвуком планов Сталина, который еще 15 июня 1947 года благословил проект, предполагавший построение коммунизма к 1977 году…

По существу, если говорить на языке марксистов, в июне 57-го на смену «коммунистическому большевизму» пришел «коммунистический меньшевизм». И слова об очищении коммунизма от сталинизма ничего не меняют. Недаром Молотов не раз говорил своему литературному секретарю Чуеву: «Хрущев — меньшевик!!!»

Антипартийный хрущевский переворот 1957 года вместе с тем стал фактически своеобразной Мировой контрреволюцией: именно от него берут начало победы так называемых демократических революций Восточной Европы горбачевского периода. Именно после июня 57-го стало возможным то, что не смогло состояться в восстании ГДР 53-го, в венгерских событиях 56-го, в пражском движении 68-го или в Польше времен «Солидарности» конца 70-х. Именно июнь 57-го открыл дорогу таким силам, как Горбачев в СССР или Дубчек в Чехословакии. И нужно было только время, чтобы эти новые силы, продвигаясь по карьерной лестнице, в конце концов естественным образом сменили отходящие (буквально один за другим) в мир иной остатки пресловутой «коммунистической гвардии» в лице лидеров типа Брежнева или Черненко.

Фактически именно в 57 году социал-демократизм «меньшевиков» пришел на смену коммунизму «большевиков». Причем, придя к власти, «меньшевики» своими социал-демократическими свободами легко «отравили» всех, в том числе и многих «несгибаемых большевиков». После Хрущева «большевики» времен Брежнева уже не могли быть ортодоксальными, т. е. знающими и строго чтущими науку коммунизма «большевиками». И поэтому они неминуемо были обречены на поражение. Что и произошло почти мирным путем в августе 91-го.

Зюганов со своей КПРФ (как «осколок брежневской эпохи») в этом смысле жалкое, до предела извращенное подобие тех коммунистов, которые, согласно заявлению А. Н. Яковлева, стояли во главе революции 1917 года. И поэтому он тоже обречен на небытие!

…Свержение так называемой «антипартийной группы» закончилось тем, что на смену «людям дела» пришли «люди слова». У первых за словом тут же обязательно следовало дело. У вторых — после слова продолжались сплошные слова… «Про Маленкова, например, — по словам Шепилова, — говорили, что, если Сталин даст какое-то указание, то Маленков требовал, чтобы оно было выполнено вчера».

Итак, вопрос не только в приверженности коммунистической или демократической идее, но и в отношении к делу, когда люди не только знали, что делать, но и умели делать то, что надо. И если кто-то говорит обратное, скорее всего, он не знает, что было до 57 года и что стало после! А пользоваться слухами и рассказами обывателей, значит — заряжать себя неточной информацией и, следовательно, осмысливая ее, приходить к еще более неточным решениям.

Готовя отставку Хрущева, Маленков, Каганович и Молотов пошли почти тем же путем, что и при аресте Берии, но(!) оказалось: «не повторяется такое никогда»… В случае с Берией сперва тоже был сговор. (Причем, инициатором его был никто иной, как Хрущев, о чем он сам неоднократно говорил позже). Далее… Берию арестовали прямо на заседании Президиума Совета Министров СССР 26 июня 1953 года. И только потом объявили это на собранном 2 июля пленуме, т. е. задним числом. При этом был нарушен не только Устав КПСС, но и все юридические нормы, ибо ордер на арест выписали лишь после того, как арестованный уже провел какое-то время в тюрьме!!! Если вообще выписали…

После поражения Кагановичу, Маленкову и Молотову ничего не оставалось, как оставить на суд истории следующие письма…

Л. Каганович — Пленуму ЦК КПСС

Я считаю необходимым письменно подтвердить мое вчерашнее устное заявление на Пленуме ЦК. Я глубоко и искренне сознаю совершенную мною крупную политическую ошибку, нанесшую вред нашей партии. Исправление имеющихся недостатков не требовало таких мер, как упразднение поста Первого секретаря ЦК и освобождение тов. Хрущева от этого поста. Это тем более недопустимо с моей стороны, что я считаю политику нашей партии правильной, как внутреннюю, так и внешнюю. Я также считаю, что наш Президиум ЦК и лично тов. Хрущев имеют большие заслуги в наших достижениях и успехах, как внутри страны, так и в международной политике.

Отдавая себе отчет в том, что путь, на который я вступил, путь сговора с другими членами Президиума, это путь вредный, непартийный, я прошу ЦК простить мне совершенную ошибку, граничащую с партийным преступлением и дать мне возможность оправдать ваше доверие. Я приму любое ваше решение, как полагается коммунисту, и приложу все силы к тому, чтобы и впредь бороться вместе со всей партией за расцвет нашей Родины, за победу идей Марксизма-Ленинизма, за победу коммунизма. 29.VI.

Г. Маленков — Пленуму ЦК КПСС

Вчера на заседании Пленума я сказал, что осуждаю свое поведение по вопросу, который рассматривается на настоящем Пленуме, что решение Пленума по мне приму как справедливое и должное. Считаю совершенно правильным сказанное здесь, на Пленуме, многими товарищами, что я и другие члены Президиума ЦК могли критиковать недостатки тов. Хрущева, но нельзя и вредно для единства партии было ставить вопросы о ликвидации поста Первого секретаря ЦК и, следовательно, об освобождении тов. Хрущева от этого поста. Тем более подлежат осуждению элементы сговора, групповщины между членами Президиума ЦК, к которым мы прибегли. В своих действиях и во всем поведении я руководствовался только интересами партии, ее безусловного непоколебимого единства. Из этого я исхожу и теперь. Никогда и никуда за пределами Президиума ЦК своей критики результатов работы Первого секретаря ЦК не выносил. Но допущенная в моих действиях групповщина в отношениях с другими членами Президиума, несомненно, нарушает партийные нормы и с основанием может рассматриваться, как носящая антипартийный характер.

Мне предъявлялись на Пленуме ряд обвинений по прошлой работе в период руководства тов. Сталина. Я не хочу и не могу снимать с себя ответственности на этот счет и несу эту ответственность.