Читать онлайн «Лихие гости». Страница 116

Прошлым летом, вспомнив, Цезарь пересказал эту историю Бориске – просто так, под хорошее настроение. Бориска посмеялся над незадачливыми слепцами, но историю не забыл. Через несколько дней потащил Цезаря через проход, обещая сказать очень важное. Дошли они до самого края и остановились перед водопадом, который стеной рушился с высоты.

– Я все про твоего мальчонку думал и про слепцов, – Бориска, пытаясь перекричать шум падающей воды, наклонялся к самому уху Цезаря, – вроде и связки никакой нет, а вот придумалось. Давай изладим! Береженых, говорят, и черти стороной обходят.

Бориска и сам как черт был, ловкий и изворотливый. До последнего надеялся, что удастся живым выскользнуть, потому и притащил за собой хвост. Да только не удалось уцелеть – пришибли. Выбравшись изо рва, Цезарь мельком глянул еще на свой лагерь, который громили казаки, увидел мертвого Бориску. Но думать сейчас о нем не хотел, даже не злился – самому бы уцелеть.

Услышав впереди шум водопада, Цезарь зажег прихваченный с собой факел, укрепил его между камней и быстро выскользнул из шатающегося света в темноту. Дальше шел на ощупь, держась одной рукой за каменную боковину прохода. Только бы не пропустить, не проскочить мимо. Вот она, вот, родимая! Ладонь протиснулась в холодную, неширокую щель. Пальцы ухватились за край плоской плиты. Цезарь потянул на себя, и плита с глухим стуком вывалилась ему под ноги. Из углубления, выдолбленного в боковине прохода, Цезарь выкатил деревянную бочку, опоясанную широкими железными обручами, на ощупь вынул крышку и, не выпуская ее из рук, вполз в мягкое нутро. Изнутри бочка была обшита в несколько рядов толстой кошмой. Лежа на животе, он подтянул крышку, вставил на прежнее место и закрутил изнутри железные завертки, которые намертво скрепили крышку с бочкой. Теперь оставалась самая малость. Помогая руками, ногами, переваливаясь с боку на бок всем телом, Цезарь раскачал бочку, и она медленно покатилась по каменному склону – вниз.

«Умные люди на пустом месте сказки не сочиняют, – словно наяву зазвучал в памяти довольный голос Бориски, – в ней, в сказке-то, в бочке по морю-окияну плавали, а здесь – в воду упасть. Делов-то! Может, и надобности в ней не будет, а пусть стоит – вдруг нужда прижмет».

Нужда прижала, и понадобилась бочка!

Скатилась она и ухнула в грохочущий водяной пласт, полетела вместе с ним, невесомая, как соринка.

Все точно рассчитал Цезарь, пытаясь спасти свою жизнь.

Матросы и Данила долго топтались на месте, увидев горящий факел; опасаясь пули из темноты, вперед не двигались. Пошли, когда факел стал затухать, а желтый свет от его пламени начал съеживаться. Прижимались к боковинам прохода, крались, сторожа каждый свой шаг. Добрались до выхода. Проскользнули по узкой лазейке, вымокнув под летящими водяными струями, выскочили на волю, и в них сразу же нацелились стволы винтовок.

– Бросай оружье! – последовала грозная команда.

– Мы свои, – сказал один из матросов, но револьвер послушно положил на землю.

– Отставить, – послышался голос Окорокова, – пропускайте.

Матросов и Данилу пропустили, быстрым шагом к ним уже подходил Окороков, встревоженный и хмурый. Подошел, уронил только одно короткое слово, обращаясь к матросам:

– Ушел?

Матросы потупились, и один из них коротко доложил, что произошло.

Окороков сразу же приказал запалить факела, а через считанные минуты вместе с матросами и Данилой он уже был в проходе. Каменные своды озарились зыбким, но ярким светом. Все подземное пространство тщательно осмотрели, но везде их встречала глухая пустота. На валявшуюся каменную плиту и на углубление, которое она закрывала, глаз ни у кого не упал – проскочили мимо. Скоро встретились с казаками, которые двигались с противоположной стороны, но и те ничем не обрадовали: никого-с, ваше благородие.

Двинулись обратно. Когда уже подошли к водопаду, Прокопов остановился возле плиты, подсвечивая себе факелом, сунулся в углубление и сразу же закричал, перебивая шум падающей воды:

– Неладно здесь! Идите гляньте! Не иначе тут у него снаряженье имелось!

Подступились с факелами, посмотрели и снова уперлись в тупик – какое такое снаряжение? На этот вопрос даже Прокопов ответить не смог.

В голову никому не могло прийти, что человек может ринуться в водяную стену на верную гибель, пусть даже и неизвестное снаряжение у него имеется.

Окороков вдыхал горький дым, который источал горящий факел, и от досады, терзавшей его, готов был стукнуться головой в тускло поблескивающий камень. Так стукнуться, чтобы бездарная и невезучая голова его раскололась, как гнилой арбуз. Самому себе был сейчас противен исправник и думал с тоской: «О чем же я вам докладывать буду, милейшая Нина Дмитриевна? О том, что я круглым дураком оказался?»

А милейшая Нина Дмитриевна в это время, очаровательно улыбаясь, мило беседовала с лейтенантом Коллисом и даже угощала его чаем, как дорогого гостя. Беседовали они очень непринужденно, как старые приятели. Говорили по-английски, и со стороны могло показаться, что разговаривают за вечерним чаем благородный сэр и не менее благородная миссис где-нибудь в старинном родовом замке в предместьях Лондона, а не в тесной каюте старого парохода, стоящего на якоре в верховьях глухой и мало кому ведомой реки Талой.

– Погода в Сибири холодная, – ворковала Нина Дмитриевна, подвигая Коллису маленькую стеклянную вазочку с колотым комковым сахаром, – и люди, конечно, хотят согреться. Поэтому они много пьют чая. Из-за сложностей доставки его из Китая чай у нас, к сожалению, дорогой, но все равно его покупают и пьют из самоваров – это медные большие такие котлы, я вам обязательно покажу, когда мы вернемся в Белоярск…

– А когда мы вернемся? – осторожно кашлянув, перебил ее воркование Коллис. – сколько времени мы будем здесь стоять?

– Любопытство – это слабость женщин, но никак не суровых мужчин, наберитесь терпения, господин лейтенант. В свой срок мы обязательно окажемся в Белоярске, и вы своими глазами увидите, как благодарные сибиряки будут встречать истинных рыцарей науки. Они будут встречать вас, как героев. Кстати сказать, вы не забыли точную хронологию приключений, которые произошли с нами на реке Талой?

Лейтенант Коллис помрачнел и после долгой паузы тяжело выдавил из себя:

– Не позабыл.

– Вот и прекрасно! Пейте чай, ни о чем печальном не размышляйте, а я, к великому сожалению, вынуждена вас покинуть, – Нина Дмитриевна поднялась из-за узкого столика и выпорхнула из каюты, оставив Коллиса с полным стаканом чая в серебряном подстаканнике. Широко распахнув дверь, она ее за собой не закрыла, и Коллис в светлом проеме хорошо видел угрюмого матроса с винтовкой, стоящего на карауле.