Читать онлайн «Ассасин». Страница 77

– Почтенный Фазиль, – прервала его словоизлияния Джоанна. – Если вы и впредь хотите служить мне, то относитесь с почтением к моим единоверцам.

Кажется, евнух опешил. И весь остаток пути был молчалив, лишь порой перебрасывался краткими замечаниями с Абу Хасаном.

Когда они миновали ворота, Джоанна несколько раз перекрестилась всей ладонью в глубине носилок. Она в Святом Граде! Там, где некогда бывал сам Спаситель! Вглядываясь в ночной город, англичанка различала каменные плиты мостовой, арки, венчавшие проходы между высоких строений, при свете звезд смогла рассмотреть округлые купола на фоне ночного неба. На перекрестках улиц горел огонь в решетчатых фонарях, и Джоанна различила на некоторых дверях изображения шестиугольной звезды Давида. При крестоносцах евреям запрещалось селиться в Иерусалиме, но теперь Саладин позволил им это. А еще она заметила на каменных стенах некоторых домов выбитые латинские надписи со знаками гильдий каменщиков, строивших эти дома, времен крестоносцев.

Новые хозяева еще не успели их стесать.

Кавалькада двигалась по длинной прямой улице, постепенно поднимаясь по широким плоским ступеням. Изредка попадались прохожие, спешившие посторониться и уступить дорогу.

Наконец они остановились у грандиозного темного строения, Джоанна вышла из носилок и принялась разглядывать его высокие стены и внушительные четырехугольные башни. Здание окружал широкий ров, на дне которого торчали острые пики. Услужливый Фазиль подал госпоже руку и провел по опустившемуся по его знаку подъемному мосту, а потом они шли по сводчатым переходам, какие строили еще крестоносцы.

По знаку Фазиля перед Джоанной распахнули узорчатые створки кедровых дверей, и мнимая невеста оказалась в обширном покое, освещенном толстыми свечами на массивных литых подставках. Несколько облаченных в яркие покрывала молодых женщин поспешили ей навстречу и пали ниц, едва она ступила на мягкие ковры, покрывавшие пол.

– Вы дома, благородная дама! – с улыбкой поклонился евнух.

Когда-то этот покой строили для христианских королей: арочные своды, тонкое соединение изогнутых нервюр над головой. Наверняка ранее эти стены были украшены фресками на библейские сюжеты, как принято на Западе, однако восточные владыки велели скрыть изображения под пестрыми мозаичными узорами. Оглядывая покой, Джоанна видела небольшие столики и низкие диваны в нишах толстых стен, ковры всевозможных расцветок, курильни, над которыми поднимался легкий дымок благовоний, а разбросанные с расчетливой небрежностью подушки так и манили присесть, опереться, прилечь.

Молодая женщина обошла покой, задержалась у ажурной решетки, за которой был виден небольшой садик, откуда доносилось журчание фонтана, а потом опустилась на диван, и женщины, окружившие ее стайкой, приняли у нее плащ, стали снимать с ног сапожки.

– Позвольте представить вам почтенную Адибу-хатум, которая будет служить вам и выполнять любые ваши приказания. – Евнух указал на пожилую, достойного вида женщину, волосы которой были огненно-рыжими от хны. – Адиба опытна в гаремной жизни, и вы можете спрашивать ее обо всем – она владеет лингва-франка. Она же позже представит вам остальных девушек. А теперь не угодно ли госпоже перекусить с дороги?

Он хлопнул в ладоши, и сразу же в покой вошли несколько молодых слуг-сарацин – все евнухи, в пышных шароварах и полосатых тюрбанах, с обнаженными торсами; двое из них несли кувшины с соком, один – расписную вазу с шербетом, еще двое – всевозможные вазочки со сластями – халвой, рахат-лукумом, фисташковым печеньем, а еще двое принесли мыло, полотенце и кувшин с водой.

– Мадам должна помыть руки, – с поклоном выступив вперед, произнесла рыжая Адиба.

Она держалась учтиво, но Джоанна все же уловила в ее голосе легкую снисходительность. «Они считают меня женщиной варваров», – нахмурившись, подумала она. И приказала приготовить себе ванну. Она желает вымыться с дороги.

О, искупаться Джоанна не просто желала, она этого жаждала! Самой себе она казалась грязной и запыленной после этого пути по тернистым иудейским дорогам. Легкие влажные обтирания, какие по вечерам устраивали ей в шатре Гаянэ и Даниэла, были ничто по сравнению с возможностью опуститься в чан с водой.

Сейчас ее армянки будто ревновали Джоанну к суетившимся вокруг прислужницам, старались оттеснить их. Молодую женщину это устраивало, ибо теперь только эти двое были ее доверенными лицами, в то время как остальные скорее будут следить и доносить о ней тучному Фазилю.

Христианские женщины стыдливы, поэтому Джоанна распорядилась установить чан с водой за небольшой ширмой и жестом отослала прислужниц, доверившись рукам своих армянок. В чан она опустилась в длинной рубахе, как принято у женщин ее веры, а волосы высоко заколола: несмотря на то что днем было еще тепло, даже жарко, вечерами уже становилось прохладно, и Джоанна не хотела спать в мокрой от волос постели, хотя заметила несколько жаровен с углями, стоявших в покое. Но заснет ли она вообще? В пути она все гадала, достаточно ли далеко они уехали от Яффы, чтобы их не догнали гонцы короля Ричарда, открывшего подмену? Теперь же думала, что пора уже царственной родне побеспокоиться о ее возвращении. Ну, может, еще дня два-три, пока все утрясется, пока Ричард сменит гнев на милость, пока, благодаря уговорам Пионы, предводители крестоносцев потребуют вернуть знатную христианку, оказавшуюся в плену аль-Адиля… Ибо Джоанна понимала, что ее пребывание тут – самый настоящий плен. Это пугало, и перед сном она долго и истово молилась, вверяя себя милости Неба.

«Завтра же прикажу повесить у моего ложа распятие», – было ее последней мыслью, когда она уже натягивала до подбородка мягкое теплое покрывало на лебяжьем пуху.

Первое, что она заметила с утра, так это отсутствие своих армянок. Фазиль тут же стал уверять, что просто отправил их на отдых, а пока Джоанне будет прислуживать рыжеволосая Адиба.

– Баня готова, госпожа, – говорила та со своим по обыкновению невозмутимым выражением лица, хотя ее поклон и все жесты были полны покорности и угодливости.

Джоанна еще в Акре пристрастилась к восточным банным процедурам, поэтому спокойно прошла в комнату, где все было заполнено густым горячим паром, который стал еще гуще, когда одна из банщиц плеснула на раскаленные камни водой из ведерка.

Джоанна во влажной, облепившей тело рубахе сидела на скамье, задыхаясь и ловя ртом воздух; ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. Она почти не отреагировала, когда ее раздели донага, к тому же ее прислужницы тоже были раздеты – обнаженное тело тут никого не смущало. Когда рядом возник Фазиль в белой, обхватывающей его огромное брюхо простыне и грудями, свисающими, как у женщины, Джоанна не сразу узнала его. Фазиль оглядел ее и поцеловал кончики своих пальцев.