Читать онлайн «Летом сорок первого». Страница 52

Борис Михайлович директором стал четыре года назад, когда вернулся из сражающейся Испании, где выполнял ряд важных заданий по налаживанию ремонта и производства оружия для бойцов республиканской армии. Он был из числа тех немногих, которые воочию и с близкого расстояния видели лицо фашизма.

К новому и рациональному порядку в институте скоро привыкли и уже не мыслили жить по-иному. Поэтому-то Попов и удивился, увидев, столько людей в приемной.

– Борис Михайлович отсутствовал почти весь день, а дела наши не ждут, – тихо за всех ответил на немой вопрос Попова коллега-конструктор Леонид Эмильевич Шварц, теребивший в руках потертую коричневую папку с бумагами.

– Товарищ Слонимер не отсутствовал, а находился в ГКО и на заседании в наркомате вооружения, – сухо поправила Алла Семеновна, секретарша директора, женщина молодая и приятной наружности.

Она открыто недолюбливала надоедливых и беспокойных конструкторов, годами создававших свою установку, из-за которых ее патрону часто доставалось от вышестоящих инстанций, и не раз слышала Алла Семеновна в их адрес далеко не лестные отзывы, особенно от солидных генералов Главного артиллерийского управления, которые даже новую боевую машину презрительно называли «железной арбой».

– А вас, Александр Сергеевич, целый день никто не может нигде разыскать, – с многозначительной улыбкой сказала она, оглядывая с ног до головы конструктора, словно могла на его костюме обнаружить какие-то компрометирующие следы, и, сложив губы дудочкой, иронически закончила: – Даже и ваша собственная жена.

Приглушенно зазвонил внутренний телефон. Секретарша сняла трубку, и лицо ее преобразилось, стало приветливо ласковым:

– Да, да, Борис Михайлович! Он здесь!.. К вам? Хорошо! – телефонной трубкой она указала на дверь в кабинет директора, обитой коричневым дермантином. – Товарищ Попов, вас ждут! Проходите.

Открывая эту тяжелую дверь, обитую гвоздями с медными круглыми шляпками, Попов не предполагал, что открывает новую страницу в своей судьбе, что, проходя в знакомый директорский кабинет, попадает в неизвестное, полное опасности и тревог будущее, делает первый шаг в действующую армию, на Западный фронт. Никакого предчувствия у Попова не было, ни хорошего, ни плохого. Просто он был рад тому, что наконец-то их детище, которому отдано столько душевных сил и здоровья, нервов и годы жизни, вышло крепким и могучим, получило признание и пошло в производство, пусть опытное, но уже заводское производство. Это радовало, давало силы и помогало преодолевать тяготы.

– Проходите, Александр Сергеевич, – директор вышел из-за стола, коренастый, как всегда аккуратный, при галстуке, только лицо его посерело за эту неделю, да за очками, под глазами, от бессонницы появились темные обводья. – Проходите.

– Разрешите доложить коротко о командировке в Воронеж, – начал Попов и тут заметил, что в кабинете они не одни, там находятся посторонние люди, двое военных.

– О командировке вашей и о проделанной там работе мне хорошо известно, – сказал директор, подводя его к письменному столу, возле которого сидели военные. – Звонили из дирекции завода имени Коминтерна и благодарили, выражал благодарность сам первый секретарь обкома. И наш Андрей Гаврилович передал на словах все то, что вы ему докладывали. Так что я в курсе дел. Мне известно и то, как вы сегодня успешно поработали на «Компрессоре». Думаю, что там теперь и без вас отлично пойдут дела.

Это короткое «без вас» сразу же насторожило конструктора. Что за этим кроется? Новая командировка? Он догадался, что не случайно в кабинете присутствуют и двое неизвестных ему военных. Попов быстро окинул их взглядом. Один помоложе, с орденом на груди, артиллерийские петлицы и четыре капитанских «кубаря» на них. Второй постарше, посолиднее, с двумя «шпалами» в петлицах, подполковник.

Военные, как по команде, встали.

– Знакомьтесь, товарищи. Это и есть Александр Сергеевич Попов, один из авторов нашей боевой машины, – представил им конструктора директор.

– Капитан Иван Флеров, – отчеканил артиллерист с орденом на груди, молодцеватый, подтянутый, – командир первой экспериментальной батареи особого назначения.

– Подполковник Кривошапов, – назвал себя второй военный. – Назначен представителем командования при батареи.

– А теперь к делу, не будем терять времени, – сказал Слонимер и жестом пригласил всех к своему столу.

Директор взял из папки бумагу, на которой Попов краем глаза прочел гриф «совершенно секретно», и ознакомил с ее содержанием присутствующих. По лицам военных Попов уловил, что они с распоряжением Главного Командования уже знакомы, директор зачитывал бумагу специально для него. Командование предписывало создать первую экспериментальную батарею резерва Главного командования из имеющихся семи опытных установок Научно-исследовательского института, временно прикомандировав к ней инструкторов для обучения личного состава и проведения испытаний в боевой обстановке действующей армии.

Расспрашивать не имело смысла. Все и так было ясно. Попов лишь поинтересовался:

– А кто из ракетчиков?

– Дмитрий Шитов.

Шитова он знал. Он из группы Шварца. Молодой, способный, энергичный. В первый же день войны подал заявление с просьбой направить на фронт.

– Кто из механиков? – спросил Попов.

– А кого бы вы хотели? – задал вопрос директор.

– Гаврюхина, – сказал конструктор.

– Его очень просит завод «Компрессор» и руководство института пошло им навстречу.

– Тогда Закомолдина, – не задумываясь назвал Попов.

– Константина Сергеевича? – Директор на минуту задумался, что-то прикидывая в уме, потом, заглянув в папку, утвердительно кивнул. – Уже включили. Хотя он очень нужен был здесь, в нашем цеху, мы намерены еще собрать несколько установок, но, думаю, обойдемся оставшимися силами. Мы его заранее включили в группу.

– Срок командировки? – уточнил Попов.

– Испытания должны быть проведены непосредственно в боевой обстановке, иными словами, на фронте. Мы направляемся в распоряжение штаба Западного фронта, – пояснил подполковник, представлявший командование. – А там, по результатам стрельб будет видно.

– Ясно, – сказал конструктор, хотя ему ничего не было ясно, но он понимал, что уточнять здесь, в кабинете директора, сроков нахождения на фронте не имело смысла. – Еще один вопрос? Последний.

– Слушаю, – сказал директор.

– Когда выезжаем?

Борис Михайлович в свою очередь посмотрел на Кривошапова. Полковник, как понял Попов, был главным в созданной экспериментальной батарее. В его подчинение он и поступал.