Читать онлайн «Том 6. Революции и национальные войны. 1848-1870. Часть аторая». Страница 53

Лорд Дэлгоузи с полным основанием утверждал, что для населения английский режим предпочтительнее туземных правительств[113]. В присоединенных областях подати были уменьшены и распределены справедливее прежнего. В Калькутте было учреждено ведомство общественных работ. Большой Гангский канал — величайшее ирригационное сооружение Индии — был закончен в 1854 году; началась прокладка железных дорог, был проведен телеграф, понижен почтовый тариф и вскоре установлены правильные пароходные рейсы между Англией и Индией. Но все эти улучшения не соблазняли туземцев. Среди населения присоединенных областей царило недовольство, сипаи волновались.

Восстание сипаев.[114] Индийская армия состояла из двух элементов: коронных войск, взятых из регулярной армии, и войск Компании, сформированных из туземцев-сипаев под командой офицеров-англичан, назначаемых директорами Компании. Карьера офицеров Компании была непохожа на карьеру офицеров регулярной армии; первые назначались по протекции (кавалерийские офицеры из числа молодых людей с высокой протекцией, которые проваливались на экзамене, открывавшем доступ к индийской гражданской службе). Они не могли продвигаться далее полковничьего чина, но зато только их принимали на некоторые доходные гражданские должности. Не менее офицерского персонала разнились между собой и солдаты обеих армий. Туземные полки набирались из всех классов, всех племен и всех исповеданий Индии. Сипай, пеший или конный, во время маневров и на войне одет и вооружен по-европейски; в свободное от службы время он живет дома со своей женой и детьми и носит ту же одежду, что и прочие туземцы; он получает жалованье — около 8 рупий в месяц. Сипаи находят это ремесло выгодным и даже откладывают часть жалованья. Доступ к высшим чинам им закрыт. Они становятся, самое большое, субадарами — так называют офицеров-туземцев, исполняющих приблизительно те же обязанности, что в Европе унтер-офицеры. Они наблюдают за поведением солдат и ежедневно являются с рапортом; при появлении субадара лейтенант-европеец продолжает сидеть, тогда как сам субадар должен снять туфли у входа и стать на вытяжку. Таков самый высокий чин, доступный туземцу. Англичане и по сие время считают сипая отличным солдатом и плохим офицером.

Сипаи были, видимо, довольны своей участью. За все время с начала завоевания среди них не произошло ни одного мятежа, если не считать незначительных местных вспышек. Это спокойствие внушило англичанам чрезмерную уверенность. После аннексий лорда Дэлгоузи большое число высших офицеров было откомандировано в качестве резидентов, и начальство не спешило назначать на их место новых. В то же время Компания в видах экономии уменьшила число белых солдат в своих войсках. В 1856 году в индийской английской армии насчитывалось 40 000 европейцев на 215 000 туземцев. Англичане знали, что в армии идет брожение. В самом деле, аннексии Дэлгоузи и религиозная пропаганда миссионеров, которым ревностно помогали многие чиновники и военные, породили догадку, что англичане хотят насильственно обратить индусов в христианскую веру. Дело с Афганистаном и Крымская война показали индусам, что Англия имеет грозного соперника в лице России. Князья, которых Дэлгоузи лишил владений или пенсии, подстрекали недовольных. Из уст в уста переходило пророчество о том, что английское владычество продержится не более ста лет. Англичане не придавали особого значения этому брожению; их беспечность исчезла только тогда, когда вспыхнуло восстание. Поэтому реальные пружины мятежа и доныне остаются недостаточно выясненными. Поводом к восстанию была раздача патронов, смазанных коровьим салом. Этим грубо оскорблялись религиозные понятия индусов-брахманов: их вера предписывает изгонять из касты всякого, чьи губы коснулись вещества, взятого от животного, и это предписание особенно строго соблюдается как раз в отношении коров. Англичане, презиравшие религию и обычаи туземцев, не захотели пожертвовать заготовленными патронами. Они пробовали научить сипаев отрывать их пальцами, а не скусывать зубами. Но индусы отказвшались употреблять их и в таком виде. Синайские полки начали сноситься между собою, а солдаты-мусульмане, равнодушные в этом отношении, приняли участие в заговоре потому, что надеялись восстановить мусульманскую державу в Дели. Восстание тлело под пеплом все первые месяцы 1857 года.

Английские офицеры пе догадывались о грозившей им опасности и почти не доносили новому наместнику лорду Каннингу о тревожных симптомах. В апреле и мае решено было распустить два полка, отказавшихся принять новые патроны. Сипаев хотели припугнуть лишением заработка, которым они дорожили. Но эта мера оказалась недостаточной, и пришлось прибегнуть к репрессиям. 9 мая военный суд в Мирате, наиболее важной крепости в северо-западных провинциях, приговорил к пятилетним каторжным работам восемьдесят пять кавалеристов, отказавшихся принять новые патроны. Осужденные были закованы в кандалы в присутствии всех сипаев, оцепленных европейским конвоем с заряженными ружьями и зажженными фитилями. На следующий день туземная конница подняла бунт, освободила арестованных и устремилась на Дели. Комендант Мирата, захваченный врасплох, не пытался преследовать их и ограничился посылкою телеграммы в Дели. Этот город был не в силах сопротивляться. Лейтенант с восемью солдатами защищал арсенал и пороховые погреба, затем взорвал их, чтобы они не достались мятежникам. Мусульмане восстали, убили человек пятьсот европейцев и провозгласили султаном потомка Великого Могола, жившего в уединении на пенсию, получаемую от англичан. Таким образом, восстание приобрело своеобразное историческое обоснование и видимой задачей его сделалось восстановление мусульманской державы. Другими важными центрами были Коунпур и Лукноу. В Коунпуре индус из высшей касты, Данду Пант, более известный под прозвищем Нана-сагиб, приемный сын умершего в 1851 годупешвы, лишенный лордом Дэлгоузи пенсии, которую получал этот низвергнутый князь, появился среди мятежных сипаев, заставил провозгласить себя пешвой и принял над ними начальство. Европейцы, жившие в Коунпуре, укрепились за наскоро сооруженными окопами; их там насчитывалось свыше 300 солдат и гражданских чиновников с множеством женщин и детей. По прошествии 19 дней, оставшись без воды, они предложили сдаться на капитуляцию. Нана-сагиб обещал им свободный пропуск в Аллахабад; но лишь только они сели в лодки па Ганге, как сипаи с обоих берегов открыли огонь. Все европейцы были утоплены или убиты, за исключением 425 женщин и детей, которых Нана-сагиб удержал как заложников.

Только в Лукноу англичане не были захвачены мятежниками врасплох. Стараниями генерала Лауренса, главного комиссара в Ауде, резиденция была укреплена и снабжена продовольствием. Европейцы успели укрыться здесь и стойко выдерживали осаду до прибытия подкреплений (1 июля — 25 сентября). Сам Лауренс был убит 4 июля.

В северо-западных провинциях — Ауде и Бепгалии — туземные полки, брахманские и мусульманские, восстав, освобождали арестованных, убивали белых, грабили казначейства и уходили в ближайшие центры восстания.

Во всей бенгальской армии верным остался только один полк. В Бомбее и Мадрасе туземные войска держались спокойно. Позднее даже удалось двинуть их против мятежников. Таким образом, восстание ограничилось равниною Ганга. Оно до конца сохранило чисто военный характер, исключая Ауд, жителей которого взбунтовала принцесса из династии, низложенной лордом Дэлгоузи. Махратские княжества остались спокойными. Большое мусульманское государство Гайдера-бад сохранило нейтралитет. В центральной Индии к восстанию примкнуло лишь несколько князей, так что Декан находился в безопасности; но в только что присоединенном Пенджабе можно было опасаться восстания и со стороны сикхов и со стороны сипаев, составлявших главную часть гарнизонов. Резидент сэр Джон Лауренс, будущий вице-король Индии, собрал всех сипаев, окружил их европейскими солдатами, обезоружил и распустил по домам. Что касается сикхов, то удалось использовать их ненависть к мусульманам: они не только сами не взбунтовались, но даже выделили вспомогательные отряды в армию, занятую подавлением мятежа.

Восстание захватило индийское правительство неожиданно, и власти хотели энергией и отвагой загладить свои ошибки. Хотя стояло самое жаркое и нездоровое время года, правительство, не дожидаясь даже подкреплений, затребованных из метрополии, организовало из европейских солдат и горсти сикхов смелую экспедицию против Дели и другую — против Коунпура и Лукноу. 8 июня 8000 английских солдат подошли к стенам Дели, где засели более 30 000 мятежников. 14 августа прибыли подкрепления из Пенджаба. 14 сентября был предпринят штурм, длившийся целую неделю. Приходилось последовательно брать забаррикадированные улицы. Здесь пал командующий пенджабской армией, и половина наличного состава английских войск выбыла из строя. По взятии города один офицер добровольческого отряда в сопровождении нескольких кавалеристов арестовал потомка Великого Могола в нескольких километрах от города в ограде, где находились могилы его предков. Он там укрылся. Его привели к английскому генералу. На следующий день тот же офицер явился за сыновьями султана и, будучи окружен враждебной толпой, желавшей освободить пленников, перестрелял их всех из пистолета. Все население Дели было на некоторое время изгнано из города; индусам вскоре позволили вернуться, по по отношению к мусульманам обнаружили больше злопамятства. Город и его округ целый год оставались на осадном положении. Здесь было совершено множество казней, часто бесчеловечных: повстанцев привязывали к дулам заряженных пушек, из которых затем стреляли.