Читать онлайн «Том 4. Время реакции и конситуционные монархии. 1815-1847. Часть вторая». Страница 95

Войны кавказских народностей с Россией. Равнины, простирающиеся на севере и юге Кавказа, принадлежали русским; они владели Владикавказским проходом, который перерезает Кавказские горы там, где они всего уже. На восток и на запад от этого прохода, в широком веере предгорий и высоких долин, тянущихся к Черному морю и Каспию, обитали горцы, которые никогда никому не были подчинены. Главными из этих народностей были: к Черному морю — черкесы, числом до 400 000; к Каспийскому, в Дагестане, — лезгины и чеченцы, числом около 800 000. Они принадлежали к белой расе, исповедовали мусульманство: одни — суннитское, другие — шиитское, носили живописный костюм — черкеску с гозырями, кольчугу, папаху или металлический шлем. У них было в обычае совершать набеги на равнину, причем они забирали скот, хлеб и жителей, за которых потом требовали выкуп. Рассказывая о своей поездке в Эрзерум в 1829 году, Пушкин сообщает, что путешественники и купцы, желавшие перебраться через Кавказ, ожидали отправки «оказии» — военного отряда, который периодически совершал этот путь. Пленники горцев послужили темой целого ряда романов, между прочим — Ксавье де Местра[166].

Различные горские племена долго жили в аулах, т. е. в укрепленных селениях, вполне независимо друг от друга и часто враждовали между собой, но в конце концов общность религии сплотила их, вследствие чего они стали более грозными. Когда шах, глава шиитов, и султан, глава суннитов, окончательно отступились от кавказских народностей — первый по Туркманчайскому договору (1828), второй по Адриано-польскому (1829), — черкесы и лезгины поддались увещаниям мюридов, проповедовавших соединение суннитских племен с шиитскими для священной войны (газавата) с неверными. В Дагестане восстание достигло большей силы, чем где-либо. Здесь мюрид Кази-Мулла около 1830 года начал священную войну. Два года спустя он был схвачен и убит в Гимри, но одному из его учеников, Шамилю (Самуилу), удалось бежать (лезгины говорили — чудом), и он стал во главе движения. Более двадцати лет отбивался он в горах от русских. Однажды Шамиль едва не был захвачен в одном ауле, но успел бежать, и его удачное бегство снова было приписано божественному вмешательству. Шамилю несколько раз удавалось доходить до устьев Терека; план его заключался в том, чтобы закрыть Владикавказский проход и соединиться с непокорными черкесами; но он был не в силах держаться вне Дагестана. Русские около 1846 года начали опустошительную войну, сжигали жатву, разрушали селения, избивали жителей, чтобы оставить Шамиля без провианта и людей и тем принудить его к сдаче.

Черкесы в западной части Кавказа также сохраняли свою независимость. Русские сумели достигнуть только одного: отрезали им подвоз оружия и боевых запасов, обложив тесной блокадой черноморское побережье. Захват английского судна «Vixen», нагруженного контрабандой, вызвал дипломатический инцидент, кончившийся, впрочем, мирно. Блокада и экспедиции, предпринимаемые в горы, заставляли русских держать в Грузии или в Кавказских горах армию в 120 000 человек. В промежуток времени между окончательным миром с Персией (1828) и взятием в плен Шамиля (1869) Кавказская война поглощала большую часть сил и средств, какие русское правительство могло уделять Азии.

Дорога из России в Индию. Русские давно уже были озабочены мыслью вернуть дороге в Индию через Туркестан и северное побережье Черного моря то значение, какое она имела в монгольскую эпоху. Для этого им нужно было или заключить союз с Хивой и Бухарой, или покорить их. Туркестан, лучшую часть которого занимали эти два ханства, представляет собой ряд равнин, лежащих севернее Иранского плоскогорья, между Каспийским морем и китайской границей. В этой стране, удаленной от морей, климат еще суше, чем в Иране, и колебания температуры резче. Единственная обитаемая часть расположена по берегам рек, текущих с Иранских гор. Две реки, Сыр-Дарья и Аму-Дарья, достигают Аральского моря; остальные теряются в песках. Начиная с того места, где кончаются эти реки, до границы Персии, Каспийского моря и Урала можно встретить только песчаные пустыни, скалистые плоскогорья и солончаковые степи. По этим пустыням скитались кочевники тюркской и монгольской расы: на севере — киргизы, погонщики верблюдов, проводники и грабители караванов; на юге — туркмены, грабители-наездники. Туркмены имели обыкновение делать набеги на персидскую территорию, иногда и на русскую между Уралом и Волгой; они уводили пленных, заставляли их, привязав к своим седлам, бежать рядом с лошадью, пока не укрывались в пустыне, и там убивали или бросали тех, кто не поспевал за конем в галоп, а остальных продавали в Хиве и Бухаре. Обыкновенно они теряли половину пленников[167].

Хива и Бухара. Хива и Бухара, как и подвластные им города, расположены на берегах рек и орошаются многочисленными каналами, прорытыми человеческой рукой. Их поля и сады представляют контраст с пустынями, их окружающими и отделяющими их от соседних государств. Каждый из этих двух городов вместе со своей территорией подчинялся неограниченному властелину, который правил посредством устрашения. Эмир бухарский имел страшные тюрьмы: одни — наполненные водой и грязью, другие — кишевшие насекомыми, которых разводили там, чтобы мучить заключенных. С осужденных живьем сдирали кожу, их сажали на кол, вешали за ноги.

Этой свирепой власти было подчинено народонаселение мусульманского исповедания и тюркской расы, состоявшее из различных слоев. В городах жили узбеки, аристократия, некогда военная, ставшая потом мирной и продолжавшая вести праздный образ жизни, и класс богатых купцов, посещавших индийские, иранские и русские ярмарки. В предместьях и деревнях жили землепашцы, находившиеся в крепостном состоянии. Ни узбеки, ни купцы не занимались ручным трудом; хлебопашество и промыслы всецело были в руках крепостных, а также русских и персидских рабов, купленных у киргизов и туркмен. Около 1819 года в Хиве насчитывалось до 30 000 пленных персов и 3000 русских; их плохо кормили и плохо с ними обращались; когда они пытались бежать и их ловили, хозяин прибивал пойманного за ухо на три дня к своим дверям. Если им удавалось выкупиться, им запрещали возвращаться на родину под страхом самых ужасных пыток. Дело в том, что бухарцы, и особенно хивинцы, не хотели показывать дорогу через пустыни, боясь, чтобы не были разрушены их невольничьи рынки и чтобы у них не отбили торговлю индийскими и китайскими продуктами в России, торговлю, в которой их купцы хотели оставаться единственными посредниками. Всех иностранцев, коммерсантов, офицеров, дипломатов, миссионеров, встречали очень враждебно, принуждали вернуться, заключали в темницы, иногда казнили.

Сведения об этих разбойничьих государствах, защищенных кольцом пустынь, были очень скудны. Знали только, что у хивинского хана было не более 300 000 подданных; что бухарский эмир, владыка Самарканда, древней столицы Тимура и части Бактрии, имел втрое или вчетверо больше подданных; что их армии, состоявшие из туркменских всадников, не являлись регулярными войсками и не имели хорошей артиллерии. Трудность заключалась не в том, чтобы победить их, а в том, чтобы провести европейскую армию через пески и степи к оазисам Хивы и Бухары.

Россия, Хива и Бухара с 1814 по 1839 год. Как только русские достигли Каспийского моря, они стали стремиться к тому, чтобы обеспечить себе дорогу в Индию через Туркестан. В 1717 году князь Бекович переплыл Каспийское море и сделал попытку во главе казачьего отряда достигнуть Хивы; он был схвачен хивинцами, которые содрали с него живого кожу и сделали из нее барабан. Затем почти в продолжение целого века внимание русского правительства было поглощено вопросами Запада. Но когда оно утвердилось в Грузии и стало господствовать на Каспийском море, то снова занялось вопросом о дороге в Индию и о мерах к прекращению разбойничьих набегов туркменов и киргизов. В 1819 году генерал, начальствовавший в Тифлисе, послал штабс-капитана Муравьева на восточный берег Каспийского моря. Муравьев прошел пустыню, явился в Хиву и 48 дней томился там в темнице; хан размышлял, не закопать ли его живьем в землю как шпиона. Наконец хан из страха освободил Муравьева и приказал ему вернуться домой. Из донесения Муравьева в России и Европе узнали о числе и ужасном положении плен-пиков, взятых туркменами и проданных в рабство на хивинских рынках. В то же время другое русское посольство достигло Бухары и сумело добиться разрешения для русских купцов вести торговлю через Туркестан. На основании этой сделки из Оренбурга выступил караван в сопровождении отряда казаков и углубился в степи; он подвергся нападению со стороны хивинцев при переправе через одну реку, сопротивлялся в продолжение трех дней и в конце концов отступил, бросив на месте свои товары, стоимость которых достигала 547 000 рублей. Это было большим ударом для оренбургского губернатора, который несколько лет добивался установления безопасности в пустыне и достиг только того, что независимые племена киргизов и туркменов признали суверенитет хивинского хана, чтобы приобрести его покровительство.