Читать онлайн «За кулисами второй мировой войны». Страница 66

В свою очередь Трумэн приветствовал по случаю общей победы народ и армии Советского Союза{971}.

Глава Советского правительства приветствовал армии, народ США и Англии "с великой победой над... общим врагом - германским империализмом" и выражал "уверенность в дальнейшем успешном и счастливом развитии в послевоенный период дружественных отношений..."{972}.

Коалиция СССР, Англии, США и других народов выдержала испытания, несмотря на тайные происки врагов сотрудничества. Позднее, 24 июня 1945 г., в честь победы над фашистской Германией в Москве на Красной площади состоялся Парад Победы.

Необходимость новой встречи "большой тройки"

Разгром фашистской Германии, устранивший смертельную угрозу для Англии и США в Европе и во всем мире, имел и другой результат. Реакционные политические деятели пришли к выводу, что с коалицией, созданной в период смертельной опасности для Британской империи, может быть покончено. Без всяких на то оснований все больше говорилось о растущей "советской угрозе" для стран Европы и Америки, о мнимом "империализме" СССР. "Когда я пробирался сквозь толпы ликующих лондонцев в час их радости, вполне заслуженной после того, что им пришлось пережить, - писал Черчилль, - мой ум занимали опасения за будущее и многочисленные сложные проблемы"{973}.

Чего же опасался Черчилль? Какие заботы "мучили" британского премьера? По его мнению, основа связи между СССР, Англией и США - общая опасность в борьбе с фашизмом исчезла совершенно. Но на политическом горизонте появилась другая "угроза". "В моих глазах, - признавал откровенно Черчилль, советская угроза уже заменила собой нацистского врага"{974}.

Ненависть к Советской стране, плохо скрываемая британским премьером даже в годы бед и трудностей для Англии, выплеснулась наружу, и Черчилль стал снова самим собой - врагом социализма и коммунизма, ненавистником подлинной демократии и свободы. Все эти годы Трумэн был не менее яростным противником СССР.

Разгром и безоговорочная капитуляция фашистской Германии выдвинули перед союзниками не только проблемы взаимоотношений между участниками раскалывавшейся по вине Англии и США коалиции, но и вопросы послевоенного устройства мира, и в первую очередь проблему взаимоотношений с побежденной Германией. Необходимо было также наметить основы для мирных договоров с побежденными государствами, рассмотреть вопросы, связанные с войной против Японии и ее неизбежной капитуляцией. Было много других политических и экономических проблем, требовавших неотложного решения. Поэтому назрела необходимость новой встречи глав правительств трех великих держав - СССР, Англии и США.

Впервые, а именно 6 мая 1945 г., Черчилль в письме Трумэну выдвинул предложение о новой встрече "большой тройки". Крупнейшие международные "проблемы, - писал он, - вряд ли могут быть разрешены путем переписки, и поэтому как можно скорее должна состояться встреча глав трех правительств"{975}.

Трумэн ответил Черчиллю 9 мая, признав необходимость встречи глав трех правительств - США, Англии и СССР. Правда, он предпочитал, чтобы инициатива созыва такого совещания исходила от главы Советского правительства, о чем бы американский и английский послы в Москве дали ему понять. Трумэн в порядке подготовки к встрече "большой тройки" предлагал заранее согласовать без участия СССР ее повестку. Поэтому он запрашивал Черчилля прислать ему список вопросов, которые тот считает "необходимым или желательным... поставить на обсуждение, а также предложения о месте встречи"{976}. Датой встречи Трумэн предлагал июль, во всяком случае не ранее 30 июня - окончания финансового года в США.

11 мая Черчилль написал Трумэну о необходимости встречи с главой Советского правительства "в каком-нибудь неразрушенном городе Германии, о котором мы договоримся, чтобы провести трехстороннее совещание"{977}. Встречаться на территории СССР Черчилль не хотел. Датой встречи, по его мнению, могла бы быть середина июня.

Черчилль также предлагал Трумэну провести сепаратное совещание "двойки" в Лондоне, договориться по основным вопросам, а затем уже встретиться с главой Советского правительства{978}. Не решившись принять предложение Черчилля приехать в Лондон, Трумэн дал согласие на приезд министра иностранных дел Англии Идена и лидера лейбористов Этт ли в Вашингтон.

14-15 мая в Вашингтоне состоялось совещание с участием Трумэна, исполняющего обязанности государственного секретаря Грю и адмирала Леги со стороны США и Идена и Эттли со стороны Англии, обсуждавшее вопрос о созыве конференции трех великих держав. Здесь также предварительно обсуждались вопросы предстоящего совещания, в частности польская проблема{979}. Местом созыва конференции были намечены Берлин или Вена.

Вслед за этим 15 мая 1945 г. совещание в Белом доме, на котором были Трумэн, Грю (государственный секретарь Стеттиниус отсутствовал, видимо, потому, что Трумэн собирался заменить его и вскоре заменил Бирнсом), посол в СССР Гарриман, обсудило вопрос о встрече "большой тройки". Гарриман говорил о растущих противоречиях между США и СССР, об отходе от союза военного времени, доказывал необходимость совещания в верхах, ибо, чем дальше оно будет откладываться, тем будет труднее{980}.

Трумэн заявил "о желательности скорой встречи трех", но после 30 июня. Президент выразил опасение, что предварительное совещание с Черчиллем в Лондоне вызовет подозрение у главы Советского правительства{981}.

Однако помощник государственного секретаря Болен высказался за сепаратную "встречу двух", чтобы сделать Советское правительство "сговорчивее"{982}. Грю высказался за созыв конференции "большой тройки".

Черчилль хотел провести встречу "большой тройки" "как можно скорее", до парламентских выборов в Англии, а главное, до того момента, как армии Англии и США уйдут из Европы на Дальневосточный фронт, где шла война с Японией. "Короче говоря, - писал он Трумэну 12 мая, - с моей точки зрения, проблема урегулирования с Россией, прежде чем наша сила исчезнет, затмевает все остальные проблемы"{983}. Именно в этом письме Черчилль пустил в ход легенду о "железном занавесе", якобы опускающемся над странами Европы, освобожденными Красной Армией от фашистского порабощения. Английский премьер высказывал опасение, не двинется ли Красная Армия "к водам Северного моря и Атлантического океана"{984}.

Черчилль принимал энергичные меры на случай схватки со вчерашним союзником, раздувая ветры "холодной войны". В день победы над Германией, 9 мая 1945 г., он телеграфировал генералу Эйзенхауэру во Францию, требуя от него сохранения немецкого вооружения, в частности самолетов, поскольку "они... когда-нибудь остро потребуются, и даже сейчас они могут пригодиться"{985}. 17 мая Черчилль приказал начальнику имперского генерального штаба Англии, а также министру авиации и начальнику штаба ВВС приостановить "всякое сокращение бомбардировочной авиации", не допускать "уничтожения германских самолетов, находящихся под английским контролем"{986}.

В это же время он отдал приказ штабам "об отмене дальнейшей демобилизации военно-воздушных сил"{987} и замедлении демобилизации сухопутных войск. Эти мероприятия осуществлялись им для того, чтобы выступить при переговорах с СССР "с позиции силы", продиктовать ему свою волю, а если понадобится - вступить в войну с ним. В беседе с советским послом в Лондоне Ф. Гусевым 18 мая 1945 г. Черчилль говорил угрожающе: "Одно из двух... или мы сможем договориться о дальнейшем сотрудничестве между тремя странами, или англоамериканский единый союз будет противостоять советскому миру"{988}.

Наконец, Трумэн предложил назначить созыв конференции трех держав на 15 июля 1945 г. Как стало известно позднее, эта дата не была случайной. Стремясь, подобно Черчиллю, проводить по отношению к СССР политику "с позиции силы", Трумэн дал приказ произвести 15 июля первое в истории испытание атомной бомбы. Было также принято совместное с Черчиллем решение о применении атомной бомбы против Японии{989}. По приказу Трумэна была намечена и проведена варварская бомбардировка японских городов Хиросима и Нагасаки, преследовавшая не столько цель вывести Японию из войны, сколько, как писал английский профессор Блэкет, начать "холодную дипломатическую войну против России"{990}. Бомба не была последним актом второй мировой войны. Она явилась одним из первых актов "холодной войны" против СССР. Это признавал государственный секретарь США Бирнс в беседе с учеными-атомниками в июне 1945 г. Бирнс утверждал: бомба "может сделать Россию более сговорчивой в Европе"{991}.

Англия и США надеялись, что обладание атомным оружием даст им возможность осуществить политику диктата в отношении СССР, восстановит, по словам Черчилля, "дипломатическое равновесие" на конференции трех держав и в последующее время. Узнав о планах атомного шантажа, осуществляемых Трумэном против СССР, Черчилль немедленно снял свои возражения и согласился с датой созыва конференции - 15 июля. Он лелеял надежду на предстоящей конференции трех держав "дать бой Советскому правительству по... многочисленным вопросам"{992}, намеревался "устроить схватку" с советскими дипломатами.