Читать онлайн «За кулисами второй мировой войны». Страница 63

"Манхэттенский проект" - так было зашифровано изобретение, и производство атомной бомбы в США пришло к своему трагическому завершению. На свет появились не беспомощные младенцы, а новое оружие огромной разрушительной силы, самое страшное в человеческой истории. Оно попало в руки авантюрных и недальновидных политиков, яростно ненавидевших Советский Союз. Недаром незадолго перед испытанием Трумэн угрожал: "Если атомная бомба, как я полагаю, взорвется, у меня будет дубинка против этих русских парней".

Первый вывод, а он оказался совершенно неверным, который поспешили сделать президент США Трумэн и британский премьер Черчилль в день получения сообщения о появлении атомной бомбы, - теперь не потребуется "помощь" русских в разгроме милитаристской Японии{927}. Исход войны будет решен, полагали они, не с помощью вторжения армий США и Англии в Японию, а атомными бомбардировками.

Американские и английские политики договорились применить как можно скорее атомную бомбу против Японии на секретном совещании Объединенного политического комитета по атомной энергии, состоявшемся в Пентагоне 4 июля 1945 г.{928}

Кто же присутствовал на этом зловещем совещании? Председательствовал на нем военный министр США Генри Стимсон. Здесь были члены Объединенного политического комитета по атомной энергии Ц. Хоу, Ванневер Буш, глава "Манхэттенского проекта" генерал-майор Лесли Гровс. Англию представляли фельдмаршал Генри Вильсон, посол в Вашингтоне лорд Галифакс, главный советник, английского правительства по проблемам атомной энергии Джеймс Чадвик и ответственный сотрудник Форин оффиса Джеффри Гаррисон{929}. На совещании было условлено, как сообщить главе Советского правительства о появлении атомного оружия и решении использовать его. Деятели Вашингтона и Лондона рассматривали применение этого варварского оружия скорее как фактор давления на Советский Союз, стремились "поразить СССР колоссальной мощью Америки"{930}.

В свою очередь Трумэн и Черчилль, а они могли соревноваться в традиционном лицемерии, мотивировали этот варварский акт необходимостью сокращения сроков войны и "спасения жизней" как "друзей, так и врагов"{931}. Великое зло они выдавали за добро.

Сполохи "холодной войны"

Атомная бомба - оружие неслыханной доселе силы и мощи - положила начало атомной дипломатии, атомному шантажу, ставшим главным средством в арсенале "холодной войны", разгоравшейся все более ярким пламенем к концу второй мировой войны.

23 июля 1945 г. из США были получены сведения, что первая атомная бомба будет готова для применения в начале августа{932}.

Если в ходе войны реакционеры из английских и американских правящих кругов неоднократно нарушали свои обязательства в отношении СССР по вопросу открытия второго фронта, подрывали единство действий отсутствием коалиционной стратегии, многочисленными попытками сепаратных переговоров, то к концу войны политика Англии и США в отношении Советского Союза становится все более реакционной, противоречащей союзническим обязательствам и договорам, решениям Тегеранской и Ялтинской конференций. По мере приближения победы над фашистской Германией, считали они, необходимость дружбы с Советской страной отпала, поскольку главный враг - фашистская Германия, представлявшая смертельную угрозу Англии и США, повержена.

Двойная игра английских и американских политиков к концу войны вырисовывалась все более рельефно. На словах восхищаясь "великолепными победами Красной Армии", решившей "участь германского милитаризма", называя себя "искренним другом России"{933}, Черчилль, Трумэн и их единомышленники на деле открыто ратовали за переход от политики сотрудничества к политике силы, диктата, постоянного давления. Некоторые реакционные английские газеты писали, что теперь нужна такая же "борьба с Советским Союзом, какая велась с гитлеровской Германией"{934}.

Еще до окончания войны Черчилль разработал детальный план стратегии и тактики в отношении Советской страны. Общая военно-стратегическая и политическая платформа Черчилля, поддержанная Трумэном, сводилась к следующему. "Во-первых, - заявлял Черчилль, - Советская Россия стала смертельной угрозой для свободного мира; во-вторых, надо немедленно создать новый фронт против ее стремительного продвижения; в-третьих, этот фронт в Европе должен уходить как можно дальше на восток; в-четвертых, главная и подлинная цель англоамериканских армий - Берлин; в-пятых, освобождение Чехословакии и вступление американских войск в Прагу имеет важнейшее значение; в-шестых, Вена и по существу вся Австрия должна управляться западными державами, по крайней мере на равной основе с русскими Советами... наконец - и это главное - урегулирование между Западом и Востоком по всем основным вопросам, касающимся Европы, должно быть достигнуто до того, как армии демократии уйдут или западные союзники уступят какую-либо часть германской территории, которую они завоевали"{935}.

Нужно было обладать "совестью" Черчилля, чтобы заявлять так о своем союзнике по общей борьбе, спасшем английский народ от страшного гитлеровского нашествия. "Этот удручающий текст, - писал Дзелепи, знаменовал новое направление, которое Черчилль очень хотел придать войне. Герой "санитарного кордона" вновь оказался на переднем крае антикоммунизма"{936}.

Вопреки только что принятым решениям Крымской конференции о сроках, масштабах и координации мощных ударов по Германии Черчиллем и английским командованием неоднократно выдвигалась идея наступления на Берлин и другие важные стратегические районы в Центральной Германии и занятия их до того, как туда войдет Красная Армия. Хотя на конференции в Крыму были установлены границы будущих зон оккупации Германии, Черчилль в письме, посланном Эйзенхауэру 31 марта 1945 г., предлагал англо-американским войскам нарушить это соглашение, "перейти Эльбу и продвинуться как можно дальше на восток"{937}, на Берлин или на линию Лейпциг - Дрезден, с тем чтобы использовать это продвижение для политического торга с СССР{938}. Черчилль, и в этом он находил полную поддержку английских и американских реакционеров, выдвигал авантюрный план, рассчитанный на создание единого антисоветского фронта Англии и США.

Наиболее ярко отход Англии и США от политики сотрудничества с СССР выразился в новых попытках заключения сепаратного мира с Германией. Такие попытки предпринимались ими неоднократно в 1941-1944 гг. Операция "Кроссворд" - так был зашифрован очередной план сепаратного сговора с фашистами - была предпринята Англией и США в начале 1945 г. В феврале 1945 г. генерал Карл Вольф, командующий немецкими войсками СС в Италии, установил контакт с американской разведкой в Швейцарии. 8 марта Вольф, этот матерый волк фашизма{939}, появился в Цюрихе, где встретился с руководителем разведки США в Швейцарии Алленом Даллесом.

В середине марта английский и американский начальники штабов в Казерте - представители ставки фельдмаршала Александера - генералы Эйри и Лемнитцер тайно отправились в Швейцарию. В Берне 14 марта состоялась их встреча с Вольфом. Речь шла о капитуляции германской армии Кессельринга в Италии перед США и Англией{940}.

Когда Советскому правительству стало известно об этих секретных переговорах за спиной союзника, нарком иностранных дел СССР сообщил английскому послу в Москве Керру о желании Советского правительства принять участие в переговорах. Однако посол в письме, посланном 15 марта, сообщил, что представители Александера уже находятся секретно в Берне, как будто это мешало присоединиться советским представителям. Из письма вытекало: английское правительство отказывает представителям советского командования в праве на участие в переговорах в Берне{941}. Подобное решение было принято Объединенным комитетом начальников штабов{942}.

Поскольку такая позиция противоречила духу союзных отношений, 16 марта нарком иностранных дел направил английскому послу в Москве письмо, в котором указывал, что отказ английского правительства в праве на участие советских представителей в переговорах в Берне для Советского правительства явился неожиданным и совершенно непонятным с точки зрения союзных отношений между СССР и Англией. "Ввиду этого, - говорилось далее в письме, - Советское правительство считает невозможным дать свое согласие на переговоры британских и американских представителей с представителями германского командующего в Берне и настаивает на том, чтобы уже начатые переговоры в Берне были прекращены"{943}. Советское правительство требовало, чтобы впредь была исключена возможность ведения сепаратных переговоров одной или двумя союзными державами с немецкими представителями без участия третьей союзной державы{944}.

В явном противоречии с истиной западные союзники пытались отрицать факт ведения сепаратных переговоров с немцами и неуклюже оправдывались, изображая эту попытку сговора как "проверку полномочий генерала Вольфа"{945} или "предварительную встречу".