Читать онлайн «Жизнь Мухаммеда». Страница 60

С этого момента отношение к джиннам, естественно, следовало изменить.

Несправедливо было бы одинаково относиться и к хорошим джиннам, искренне уверовавшим в Аллаха, и к плохим, служителям Иблиса.

Хорошие джинны, конечно, в человека не вселяются. Но обычай вселяться или воплощаться в животных сохраняют все джинны, и верные и неверные. И здесь-то нужно быть осторожным. Змею, заползшую в дом, учил якобы Мухаммед мусульман, не убивайте, не попросив ее сперва удалиться; если змея не поддается на уговоры, - значит, она либо неверный джинн, либо просто змея: и в том, и в другом случае ее нужно поскорее пристукнуть. Хороший же джинн послушается и сам уползет.

История с джиннами, уверовавшими в Мухаммеда, должна была поднять его престиж в глазах верующих или хотя бы сгладить неблагоприятное впечатление от омерзительного глумления сакифитов.

Однако на нечестивых язычников рассказ о джиннах никакого впечатления произвести не мог.

Возвращаться в Мекку было опасно.

Поэтому, достигнув города, Мухаммед в него не вошел, а, предупредив о своем возвращении надежных мусульман, укрылся на горе Хира.

Отсюда с помощью своих друзей он начал переговоры с влиятельными язычниками о покровительстве. Очевидно, положение мусульман было настолько скверным, что ни Омар, ни аль-Акрам, ни Абу Бакр не могли оказать Мухаммеду полноценной правовой защиты:

большей частью они сами являлись клиентами язычников, а потому даже формально лишены были права кому-либо покровительствовать.

Получить покровительство для Мухаммеда оказалось делом непростым самые благожелательно настроенные к нему язычники либо не могли, либо не отваживались официально провозгласить его своим клиентом. Наконец друзьям пророка удалось уговорить аль-Мутима, главу клана Науфал. Настроение в Мекке было настолько угрожающим, что, отправляясь к Каабе возвещать о покровительстве Мухаммеду, аль-Мутим вооружился сам и привел с собой всех своих сыновей и племянников в полном вооружении.

Так в качестве клиента, которому патрон-язычник великодушно разрешил продолжать проповедь ислама и поклоняться Аллаху, вернулся Мухаммед в родной город после неудачного визита в Таиф. Отношение к нему курайшитов еще более ухудшилось, и только часть бедноты продолжала ему симпатизировать.

Курайшиты торжествовали. Дела у язычников действительно шли как нельзя лучше. Распри между отдельными кланами в самой Мекке были преодолены, а потому и никаких шансов на успех у Мухаммеда и его сторонников не предвиделось. Мухаммед перестал быть опасным, за ним следовало лишь присматривать и не давать ему объединиться с каким-нибудь потенциальным врагом курайшитов вне города.

Радовали мекканских язычников и вести, приходившие с далекого севера. Поклонников единого Бога, ромеев, громили и там. В 614 году персидские войска заняли Иерусалим, а затем вторглись в Египет. Казалось, многовековой спор язычества и единобожия решается чуть ли не в глобальном масштабе, и решается в пользу язычества. О том, что и Византии, и Персии суждено погибнуть под ударами ислама, что самые важные события для этого района мира происходят не на полях гигантских сражений, а здесь, в Мекке, никто, разумеется, не догадывался.

Для курайшитов победы языческой Персии являлись свидетельством превосходства язычества вообще над всеми разновидностями единобожия, в том числе и над исламом. Интересно, что и Мухаммед со своими сторонниками болезненно воспринимал известия о поражениях Византии, тоже видел в этом нечто унизительное для ислама и всемогущего Аллаха. Торжества язычества быть не могло, и Мухаммед получил в откровении предсказание самого Бога, что победы персов носят временный характер и ромеи в недалеком будущем разгромят язычников. Это предсказание, включенное в Коран, и через ряд лет подтвердившееся, показывает, что Мухаммед был неплохим политиком и трезво оценивал силы двух враждующих великих держав.

Всю вторую половину 619 года продолжались попытки Мухаммеда договориться о союзе и покровительстве с кочевыми племенами Центральной Аравии. Речь опять-таки шла не только о защите самого пророка - Мухаммед хотел, чтобы кочевники приняли к себе всю общину мусульман, взяли на себя обязательство сражаться против общих врагов и - если не все, то хотя бы шейхи - обратились в истинную веру, а стало быть, признали Мухаммеда пророком и посланником Аллаха - со всем, что из этого следует.

Мухаммед обращался к племенам, кочевавшим сравнительно близко от Мекки, и к племенам, пришедшим далеко с севера и востока, - вся Аравия стала полем его дипломатической и проповеднической деятельности.

Кругозор Мухаммеда расширялся.

Язычники из племени Бану Амир и насара из племени Кинда и Калб, с которыми встречался Мухаммед, были для него в первую очередь арабами. И себя он уже осознавал не столько курайшитов, сколько арабом.

Как пророк, посланный увещевать арабов, а может быть уже и не только арабов, выступал Мухаммед перед кочевниками.

Отдельные принявшие ислам кочевники разносили весть об арабском пророке по всему полуострову, но договориться о союзе с каким-нибудь кочевым племенем Мухаммеду не удавалось. Кочевники были невосприимчивы к исламу.

Их больше интересовала, так сказать, практическая сторона вопроса кому достанется власть, если удастся сокрушить врагов Мухаммеда? На это, по словам предании, Мухаммед отвечал в том смысле, что власть - от Бога, и кому Бог пожелает, тому ее и вручит. Странно было бы, если бы Аллах пожелал отдать власть кому-либо, кроме своего пророка, - это кочевники хорошо понимали, и такая перспектива их совсем не устраивала.

В конце 619 года, через несколько месяцев после смерти Хадиджи, Мухаммед женился на Савде, тридцатилетней вдове мусульманина, умершего в Эфиопии. Кроме благочестия, никакими иными достоинствами Савда не обладала она была сравнительно немолода, некрасива, бедна и лишена влиятельных родственников. Овдовев, Савда оказалась в отчаянном положении - без всяких средств к существованию, не защищенная от любых издевательств и притеснений. При царивших в Мекке порядках только новое замужество могло обеспечить Савде достойное место в обществе.

Женитьба Мухаммеда на Савде была демонстрацией проповедуемой им братской любви и солидарности - того милосердия и сострадания к ближнему, которыми должны руководствоваться истинно верующие в противоположность нечестивым и эгоистичным язычникам.

На общину верующих гуманный поступок пророка произвел, надо думать, самое благоприятное впечатление, умножая его славу бессребреника и нестяжателя, человека, который не стремится ни к каким материальным благам мира.

Для Мухаммеда брак с Савдой оказался неудачным. Он не любил Савду, они так и остались чужими и ненужными друг другу людьми. Даже близость с ней тяготила Мухаммеда настолько, что Савда не могла этого не замечать. Тем не менее брак с Мухаммедом она высоко ценила, главным образом за ту честь, которая выпала на ее долю, - быть женой пророка и посланника Бога. Когда через несколько лет Мухаммед предложил ей развод на условиях, обеспечивающих ей безбедное существование, Савда отклонила его - идя на уступки, она отказалась от своих супружеских прав на Мухаммеда, но настояла на том, чтобы и впредь оставаться женой пророка в глазах Бога и людей.

Брак с Савдой был заключен при деятельном участии благочестивой Хавлы, жены Османа ибн Махзума. Хавла же посоветовала Мухаммеду жениться на Айше, дочери Абу Бакра, ближайшего друга и соратника пророка. Айшу, умную и миловидную девочку лет семи-восьми, Мухаммед, часто бывавший у Абу Бакра, знал чуть ли не с пеленок, и она ему нравилась. Предложение Мухаммеда обрадовало и смутило Абу Бакра - он давно хотел породниться с пророком, о более выгодной партии для любимой дочери нельзя было и мечтать, но, к сожалению, Айша была уже помолвлена с мусульманином Ибн Мутимом. Колебания его, однако, длились недолго - он расторг помолвку с Ибн Мутимом и обручил Айшу с Мухаммедом.

Свадьбу отложили на два-три года - за это время, по понятиям арабов той эпохи, Айша должна была превратиться в достаточно взрослую девушку, против замужества которой не может быть никаких возражений.

Пока же Айша оставалась в доме своего отца, и ее воспитанием как-никак будущая жена самого пророка! - занялись всерьез. Говорят, что по своему образованию она не уступала девушкам из самых знатных курайшитских семей; к тому же ее научили читать и писать, в чем сказывалось уже влияние ислама - жене пророка негоже было оставаться неграмотной, способной лишь заучивать священные тексты божественного Корана с чужих слов.

Абу Бакр, многолетний друг Мухаммеда и один из первых курайшитов, принявших ислам, был человеком глубоко религиозным, и его недаром называли "совестью ислама". Свое состояние он щедро растрачивал на выкуп рабов и помощь неимущим мусульманам - так он понимал добровольно принятую им на себя обязанность творить милостыню, любить ближнего как своего брата. Когда Абу Бакр молился, сердце его "смягчалось", и слезы умиления лились из его глаз. Зрелище было настолько заразительным, что в период гонений патрон-язычник, под покровительством которого исключенный из своего клана Абу Бакр проживал в Мекке, запретил ему молиться публично - он-де одним своим видом соблазняет чувствительных язычников в ислам.