Читать онлайн «Кровавая дорога в Тунис». Страница 52

Тем временем 200-й панцер-гренадерский полк мощной контратакой при поддержке танков 15-й танковой выбил гайлендеров с северной оконечности хребта, однако 5-й батальон Сифорта сумел зацепиться за южную его часть. Началась ожесточенная борьба за обладание хребтом. На помощь 5-му батальону пришел 2-й батальон того же полка и пулеметчики роты D 1/7-го батальона Миддлсекского полка. Бои продолжались весь день. На помощь гайлендерам был брошен 5-й батальон Черной Стражи. Чуть правее 154-я бригада все-таки сумела занять намеченные рубежи, форсировав восточный противотанковый ров, но при этом не смогла закрыть брешь шириной примерно милю между двумя своими батальонами - 7-м Аргайла и 7-м Черной Стражи. Солдаты подполковника Кэмпбелла штыками и гранатами отбили контратаку двух батальонов 90-й легкой дивизии, поддержанной танками 15-й дивизии, и он сам за выдающуюся храбрость был награжден Крестом Виктории.

Артиллерийский обстрел был таким сильным, что командиры "Валентайнов" 40-го танкового полка, поддерживавшие шотландцев, даже не могли выглянуть из люков. Когда они пересекли ров, то были встречены немецкими 88-мм орудиями. На место "Валентайнов" выдвинулись "Шерманы" 4-го полка йоменов графства Лондон. Не захватив Руману, солдаты Лииза могли только удерживать пятачок на другой стороне рва. К вечеру туда был переброшен 1-й батальон Черной Стражи.

* * *

После трудного старта началось продвижение на участке 50-й дивизии. Танки "Шерман" форсировали минные заграждения к западу от Руманы, и 6-й батальон Зеленых Говарда захватил 400 итальянцев на противоположной стороне противотанкового рва. Они расчистили место, чтобы саперы смогли построить мостки для противотанковых орудий. В 16.00 вражеский снаряд разорвался рядом с группой офицеров, наблюдающих за работой индийских саперов. Среди них был невозмутимый подполковник Бланделл, который скончался в лазарете от кровотечения. На левом фланге Зеленых Говарда бой закончился, но 1/2-й батальон гурков подполковника Шоверса все еще пробивался к вершинам Джебель-Зуаи и массива Фатнасса.

Командование уже собиралось заменить Николса генерал-майором Киркманом на посту командира 50-й дивизии, так как Николс плохо показал себя во время боев на линии Марет. "У него не было мозгов, и он был настоящим глупцом", объяснил Монтгомери. Однако в этой битве Николс не тратил времени попусту и в 12.25 сообщил, что сопротивление врага на фронте 50-й дивизии окончательно сломлено. Командир 5-й индийской бригады Бейтмен тоже считал, что танки следовало двинуть сразу вслед за 50-й дивизией. "Примерно в поддень я сообщил, что 4-й батальон раджпутских стрелков вышел на равнину. Мы даже попытались устыдить наших танкистов, предложив, чтобы их в бой вели наши транспортеры "Брен"! Что касается слухов о последовавшей контратаке противника, они так и не материализовались. 5-я бригада со своей выдвинутой позиции ясно видела всю равнину, и нам с самого начала никто всерьез не угрожал. Если бы в этот день противник провел контратаку или оказал серьезное сопротивление, мы первыми бы ощутили это на себе".

Остальные командиры придерживались такого же мнения. Подполковник Роше из 1/9-го батальона гурков писал: "Когда я занял высоту 182 с ротой С, я мог видеть всю равнину. У меня создалось впечатление, что артиллерия противника отступает. Я не ожидал серьезных боев у себя на правом фланге".

То же самое пишет и подполковник Скотт, командир 4/6-го батальона раджпутов: "Я не помню каких-либо серьезных боев на Вади Акарит днем 6 апреля. Мы в то время удивлялись, почему наши танки стоят на месте, когда ситуация была совершенно спокойной и находилась у нас под контролем".

Командир 1/4-го батальона Эссекского полка подполковник Нобл совершенно не понимал, "почему X корпус не входит в прорыв. Единственные стыки у нас на правом фланге, насколько я помню, имели место, когда 51-я дивизия закреплялась. Нам казалось, что наши танкисты просто спят, что вызвало у нас настоящее разочарование".

Утром 6 апреля имелись прекрасные возможности отрезать и уничтожить большую часть войск итальянской 1-й Армии. Монтгомери радировал Александеру в полдень: "Все главные цели захвачены согласно плану. X корпус выдвигается, чтобы пройти через брешь, пробитую XXX корпусом". Но почему Хоррокс не двинул свои танки, когда все от него этого ждали? Может быть, он не желал понести тяжелые потери, проявив неуместную для военного гуманность. Его провал, ошибки Монтгомери и промахи Александера, навязавшего американскому Н корпусу неправильную стратегию, а также неспособность Паттона завершить начатый прорыв на Макнаси привели к тому, что борьба затянулась еще на месяц, а союзники потеряли лишние 10000 человек.

Если бы 4-я индийская дивизия имела третью бригаду, потерянную после Эль-Аламена, и разведывательные подразделения, Такер несомненно бросил бы свои войска следом за 4/6-м батальоном раджпутов. Разведывательные подразделения были бы направлены на дорогу Габес - Сфакс и перерезали бы коммуникации противника, по которым доставлялось снабжение, а позднее начался отход. Такер был вполне удовлетворен действиями дивизии, которые стоили ей 400 человек, и тем, что индийская армия показала себя реальной силой. Однако он обвинил танкистов в том, что они упустили инициативу, задержав наступление на целые сутки, не смогли выйти на открытую равнину и захватить в плен целую армию. "В этом месте мы обязаны были уничтожить всю армию Роммеля, после чего весь Тунис был бы нашим. И снова были упущены открывшиеся возможности и плоды нашей победы".

* * *

Штаб 8-й Армии вовремя получил предупреждение службы радиоперехвата о готовящейся контратаке 90-й легкой и 15-й танковой дивизий. Мессе толком не знал, что происходит с его итальянскими частями, и того, что немцы крепко увязли на Джебель-Румана. Жестокая критика, которой подвергались итальянцы за нехватку решимости, подтвердилась, когда целый батальон строем отправился сдаваться в плен. "Спасать одновременно их и самих себя оказалось довольно трудно", - прокомментировал Лииз.

В течение 3 часов 6 апреля в штабе 1-й Армии фон Арним, Гаузе (его начальник штаба), Крамер (командир Африканского корпуса), Мессе и Байерлейен обсуждали ситуацию. Пессимист фон Арним полагал, что настало время отходить. Мессе сказал, что сумеет продержаться до следующего вечера и даже дольше, если они "бросят в топку последнего солдата". В это время поступили сообщения, что дивизии "Специя" и "Триесте" практически уничтожены, и англичане уже появились у них в тыл.

Во второй половине дня командиры 90-й легкой и 15-й танковой дивизий пришли к заключению, что только отступление может спасти их от уничтожения на следующий день. "Противник захватил все ключевые пункты на линии Акарит, и она может полностью рухнуть в любой момент. Все войска брошены в секторы, занятые итальянскими дивизиями, и резервов больше нет. Однако штаб армии никак не может согласиться с отступлением. Завтра будет уже поздно", таков был мрачный вывод, сделанный штабом 90-й легкой дивизии вечером.

Через час Байерлейн получил приказ отходить под прикрытием огневого вала. Мессе уже приказал остаткам дивизий "Тресте" и "Специя" отступить к Анфидавиллю, находящемуся в 140 милях севернее. Дивизия "Молодые фашисты" должна была уходить в Эль-Джем.

Когда утром рядовой 5/7-го батальона гайлендеров Гордона Джон Бейн поднимался на Руману, он видел разбросанные по склонам тела гайлендеров Сифорта, "похожие на огромных сломанных кукол". Когда он добрался до вражеских траншей, там тоже валялось множество трупов. Над полем боя витал тяжелый сладковатый запах начавшегося разложения.

Когда живые начали собирать вещи мертвых, Бейн забросил винтовку на плечо и пошел вниз к подножию холма. Никто не окликнул его и не остановил. Через пару дней он добрался до Триполи, где и был арестован. Через несколько лет он сказал: "Я обнаружил, что военная служба вообще и служба в пехоте - занятие для извергов. Битва была всеобщим хаосом и суматохой". Рядовой солдат совершенно не понимал, что происходит. Дойдя до предела выносливости, он дезертировал, став одной из "жертв" боев на Вади Акарит.

Глава 15.

Продолжать любой ценой

"Где сейчас солдаты 8-й Армии?"

"В Тунисе".

"А где будут?"

"В Берлине".

Разговор между бригадным генералом Киппенбергером и пленным немецким офицером, Вади Акарит, апрель 1943 года.

Пересекая вражеские позиции на Вади Акарит 7 апреля, сержант Каффел видел, какой дорогой ценой они достались. "Часть наших солдат все еще лежала ничком непогребенными на поле боя. Мне приходилось крутить баранку, чтобы объехать их". Потери 8-й Армии были выше, чем в любой битве со времен Эль-Аламейна. За 24 часа 1289 человек были убиты или ранены, сильнее других пострадала 51-я дивизия. Среди погибших был бригадный генерал Киш, начальник инженерной службы армии, который имел несчастье наступить на мину. Лииз с сожалением заметил: "Он имел орлиный глаз, когда требовалось обнаружить мину, и вообще был крупнейшим специалистом по минам, который никогда не допускал ошибок. Это была огромная потеря".