Читать онлайн «Кровавая дорога в Тунис». Страница 45

Потребовалось все дипломатическое искусство де Гингана, чтобы уладить возникшие проблемы. Малоизвестный Хоррокс должен был стать командиром Фрейберга, который был во всех отношениях опытнее. Однако верность долгу взяла верх над личными чувствами, хотя кое-какие противоречия, разумеется, возникли. Де Гинган сделал все возможное, чтобы их сгладить.

Но "Джерти" Такер был совсем не рад происходящему. 25 марта он писал: "В этой битве все идет вверх дном. Ее ведут XXX корпус и 50-я дивизия". Однако, к его огромному изумлению, и 4-й индийской дивизии чуть было не представилась возможность сыграть свою роль. Впереди лежали горы, к которым уроженцы Пенджаба, Непала и Белуджистана привыкли, особенно после службы в индийском приграничье, Абиссинии и Эритрее.

Получив данные разведывательных патрулей 5-й бригады и местных французских источников, Такер узнал, что карты союзников не слишком точны. То, что считалось пешеходной тропой через холмы Матмата из Меденина, выходящей к проходу Халлуф, в действительности было нормальным, хотя и узким асфальтированным шоссе. Войдя в холмы, дорога разветвлялась. Северная дорога выходила к вершинам Туджане и Техине на северо-востоке, а потом превращалась в грунтовку, спускающуюся вниз через деревню Матмата и Бени-Цельтен на равнину Га-бес. Если дивизия захватит эти горные дороги, когда новозеландцы выйдут на рубеж "Слива" (Эль-Хамма), их коммуникации станут короче на 150 миль. Получив свободу действий в пределах 40 миль от побережья, англичане могли нанести мощный удар с тыла по войскам противника на линии Марет.

23 марта Монтгомери приказал Такеру собрать 4-ю индийскую дивизию и занять проход Халлуф. Самым важным условием была скорость, если Такер хотел смять фланг противника. Однако он не сумел провести свою дивизию через Меденин, так как в это время через город проходила 1-я бронетанковая дивизия, усиленная бригадой 7-й бронетанковой. Она двигалась на помощь новозеландцам, что считалось первоочередной задачей. Такер мог только ждать и ругаться. Его дивизия начала наступление лишь ночью 24/25 марта.

В штабе 18-й Группы армий царил покой. Александер был доволен Паттоном, "который все делал хорошо и наладил всестороннее сотрудничество". Американская 1-я пехотная дивизия в последних боях показала, что она не так уж плоха, в отличие от 1-й танковой, относительно которой Черчилль получил неодобрительный отзыв. Паттон намеревался каким-нибудь образом подтолкнуть Уорда и захватить холмы рядом с Макнаси, однако вторая фаза операций II корпуса была отложена из-за грязи, застопорившей танки Уорда. Район, где расположился штаб 1-й танковой, был покрыт сплошным слоем воды. По расположению Боевого командования А МакКвиллина текли настоящие реки.

Уорд выполнил приказ Паттона захватить железнодорожную станцию Сенед. Однако это было сделано хитрым маневром, а не лобовым ударом вдоль железной дороги Гафса - Макнаси. Угрожая фронтальной атакой Командования А МакКвиллина, который 20 марта сумел выбраться из жидкого болота, Уорд направил Командование С Стэка и 60-ю полковую боевую группу (полковник ДеРохан) 9-й пехотной дивизии в обход с севера. Солдаты ДеРохана поднялись на гребень высотой 600 футов, господствующий над долиной, а танки Стэка перебрались через несколько холмов и заблокировали северные подходы к Сенеду. МакКвиллину пришлось сражаться с грязью и минами, однако он понес минимальные потери и взял более 500 пленных.

Как только 21 марта была захвачена станция Сенед, 18-й и 26-й полки 1-й пехотной дивизии вместе с 1-м батальоном рейнджеров были направлены на восток к Эль-Геттару. На следующий день они заняли главную оборонительную позицию, которую пытались защищать 6000 солдат итальянской дивизии "Чентауро", и окопались, оседлав дорогу.

Паттон разозлился на Уорда, дивизия которого наступала на Макнаси слишком медленно и "проболталась целый день", перед тем как занять город, хотя это было очень легко, потому что противник оттуда эвакуировался. Потом последовала новая остановка, так как Уорд не сразу смог переправить танки через холмистую гряду на востоке. Вечером 22 марта он направил их для захвата прохода, ведущего к Меццуне. Одновременно следовало занять высоты, господствующие над этим проходом. Хотя у противника было очень мало времени для установки мин и проволочных заграждений, немцы и итальянцы из Специальной бригады 50, сформированной генералом бригады Империали де Фраскавилла, остановили атаку, причем совершенно не имея артиллерии. На следующее утро атака повторилась. Империали был вынужден сам прибыть на фронт, так как его войска разбегались с угрожающей скоростью. Положение спасло фанатическое сопротивление 80 человек бывшей охраны Роммеля под командованием майора Медикуса, которым помогли солдаты Специального подразделения 580. Вскоре появился полковник Рудольф Ланг, который привел с собой часть своей боевой группы из состава 10-й танковой дивизии. С помощью нескольких энергичных молодых офицеров из полка тяжелых зениток он остановил отступление, приказав расстреливать беглецов. Позднее на импровизированную линию обороны были переброшены несколько батальонов, и положение стабилизировалось.

Кессельринг хотел перевести 10-ю танковую дивизию ближе к южному сектору фронта, но ее головные части прибыли в Эль-Гетар только 22 и 23 марта. Немцы предприняли отчаянную попытку остановить продвижение американцев. Британская служба радиоперехвата обнаружила присутствие этих войск и предупредила о готовящемся ударе. Немцы решили, что это результат измены, усилили меры безопасности и перенесли время атаки позиций 1-й пехотной. Американцы окопались на серии низких холмов, которые прикрывали выход на равнину Эль-Геттар, имеющую ширину от 4 до 5 миль и ограниченную двумя высокими горными массивами. Немецкие танки стремительно двигались по ковру желтых лютиков. Их сопровождали грузовики с пехотой. Пикировщики в это время нанесли удар по позициям американцев.

Однако американская артиллерия открыла огонь, и на головные танки обрушился стальной шквал. Из вади появились истребители танков и начали расстреливать немцев в упор. С боем продвинувшись на 3 мили и оказавшись всего в 2 милях от штаба Аллена, немцы были вынуждены отступить к перекрестку между восточным углом долины и дорогой, идущей на юг в Кебили.

Показав незаурядную стойкость, они перегруппировались и снова двинулись вперед. Истребители танков были уничтожены, так как нарушили приказ Паттона и погнались за немецкими танками, не имея преимущества в скорости и броне. Однако и вторая атака была отбита. Немцы оставили на поле боя 30 танков, некоторые из них пылали. Когда во второй половине апреля американцы снова заняли этот район, в одном из окопов было найдено тело солдата 1-й дивизии. Рядом лежало недописанное письмо домой, которое начиналось так: "Мы остановили лучшее, что они имели".

* * *

После того как 24 марта 1-я танковая снова не сумела занять высоты рядом с Макнаси, Паттон потерял терпение и приказал Уорду лично возглавить атаку. Поэтому, к всеобщему удивлению, когда в 0.30 на следующий день батальон атаковал Джебель-Наэмиа, его вел лично командир дивизии, не обращая внимания на вражеский огонь. "Черт побери, ведь вы не собираетесь заставить 50-летнего старика бегать за вами?! Давайте, захватим ту горку!" - кричал Уорд. Тем не менее, атака захлебнулась, а сам Уорд получил в левый глаз осколком камня. В 6.00 генерал вместе с адъютантом решили отойти и вызвать на помощь артиллерию, чтобы та смела немцев, вцепившихся в голые скалы.

Паттон решил, что ему удалось сделать человека из Уорда, и наградил его Серебряной Звездой. Сначала Уорд даже намеревался отказаться от медали. Однако теперь части 1-й танковой дивизии двинулись дальше. Паттон пришел в восторг от того, что Александер 17 марта разрешил ему наступать дальше Гафсы. Через 3 дня задачи второй фазы операции были выполнены, потому что итальянцы бежали, а 10-я танковая дивизия не успела перекрыть ему дорогу.

Полковник Ланг пришел к точно такому же заключению. Он полагал, что после падения Гафсы наступление американцев больше не встречало серьезного отпора. Итальянцы были сильны, лишь когда их было очень много. Те, кто не успевал удрать после начала вражеской атаки, сдавались в плен. Один "надежный" батальон, который Ланг по требованию Империали поставил на линию огня, просто разбежался, завидев врага. Переформированный батальон получил новых командиров и опять был двинут в бой, после чего почти в полном составе дезертировал.

Не встречая реального сопротивления, американцы двигались вперед и вечером 20 марта вышли к проходу Макнаси. Лишь остатки одного итальянского батальона попытались сражаться, позднее немцы наградили всех солдат Железным Крестом 2 класса. Отсюда американцы могли выйти в тыл итальянской 1-й Армии и перерезать ее коммуникации. Однако в серии стычек "Тигры" и 88-мм зенитки затормозили наступление, причем американская артиллерия отстала от пехоты. Как заметил Ланг, "противник прекрасно знал о своем превосходстве в технике, и потому больше не желал идти на крупные потери в пехоте". Нет никаких сомнений, что на Паттона произвели впечатление потери немцев во время атаки Гафсы 23 марта, о которых ему рассказал Брэдли. Он видел, как немецкая пехота таяла под огнем 16 артиллерийских батальонов. Шквал стальных осколков буквально "рубил на куски этих прекрасных пехотинцев. Мне совсем не нравилось видеть, как уничтожается отборная пехота".