Читать онлайн «Египет. Возвращение утерянной цивилизации». Страница 33

Год за годом продолжались раскопки. На севере Египта, в Коптосе (древний Гебту, современный Куфт) ученый нашел несколько статуй: огромную голову римского императора Каракаллы, триаду Рамсеса II и три древние – Доисторического или Додинастического периода – огромные скульптуры фаллического бога плодородия Мина. Коптос был центром древнего культа Мина, и Питри обнаружил остатки того, что когда-то было одним из первых храмов Египта. Статуи и любое другое изображение Мина шокировали викторианцев, и в музее Питри, расположенном в колледже Лондонского университета, они на протяжении многих лет выставлялись частично прикрытыми. У египетских властей также имелась одна из статуй Мина. Египетское отделение Британского музея отказалось от предложенных им двух скульптур, дав этому довольно странное обоснование: «Статуи не имеют исторического значения». Отделение Доисторического периода заинтересовалось ими, но переговоры закончились ничем, поэтому сейчас две самые древние египетские скульптуры из ныне известных выставлены в Эшмолианском музее, Оксфорд. Эта не поддающаяся объяснению тупость долго терзала Питри, который с некоторых пор предпочитал предлагать свои находки Эшмолианскому музею, а не Британскому.

Затем Питри решил работать в Тух, рядом с южным городом Нагада. Этот участок был выбран неспроста: Питри решил исследовать истоки Египта и заполнить пробелы в истории 1 – 3-й династий, которую обошли вниманием античные авторы. Район этот был известен своими большими кладбищами, и археолог нашел и обшарил там не одну сотню могил – могил самых обычных людей, а не представителей королевских кровей. Этих людей хоронили в согнутом положении, вместе с рядом погребальных принадлежностей, включая керамические изделия, но без гробов или письменных документов. Все кладбище было нетипичным для Египта; настолько нетипичным, что Питри несколько лет полагал, будто нашел доказательство захвата земли фараонов народом, чья доминирующая культура вытеснила местную египетскую культуру. Предположительно, он относил свою «новую расу», «племя фалькон» к периоду между Древним и Средним царствами, о котором до сих пор имеется очень мало информации. Но он ошибался. С очевидным смущением он признал эту ошибку в своей автобиографии:

Большим сюрпризом в этом месте [Нагада] оказалось огромное доисторическое кладбище, в честь которого этот период обычно называется во Франции Наката [Нагада]. Постепенно мы расширяли участок работы, до тех пор, пока не очистили около двух тысяч могил. Так как керамика и другие вещи отличались от тех, что мы находили в других местах Египта, то они были условно отнесены к «новой расе», а по некоторым признакам, здесь и в Балле, мы предположили, что эти люди были захватчиками в смутный период, начавшийся после окончания правления 6-й династии. Де Морган, который нашел похожие могилы, отнес их к Додинастическому периоду лишь по догадкам, без каких-либо доказательств.[91]

Жак де Морган, новый, полный энтузиазма директор «Службы древностей», был профессиональным горным инженером, специалистом по европейскому Доисторическому периоду. У него было много общего с увлеченным и патриотичным Питри, но он был французом (или, как достаточно презрительно говорит нам Питри, наполовину французом, наполовину валлийцем), поэтому они всегда оставались скорее коллегами, нежели близкими друзьями.

Единственное, чем он подкупал Питри, это то, что от него было больше толку, чем от г-на Гребо. Де Морган оказался прав, отвергнув теорию о «новой расе», и это вовсе не расположило к нему Питри, который не привык ошибаться. Питри и де Морган вместе запнулись о Доисторический период Египта – люди жили в долине Нила еще до того, как Египет стал единой страной под властью царя Нармера, первого фараона 1-й династии.

Но как же можно датировать сотни гробниц столь разного содержания, если в то время еще не было письменности? Задачу эту было суждено решить Питри с его математическим складом ума. Составляя список содержания каждой могилы на отдельном листе бумаги, он, в конце концов, после шести лет усердной работы смог разработать «последовательную датировку» – новый метод типологии, или классификации, керамических изделий, который используется для разделения могил Нагады и, как следствие, культуры Нагады на три последовательных хронологических периода: Нагада I, Нагада II и Нагада III («Нулевая династия»). Его система, слегка усовершенствованная в свете последующих археологических открытий, и по сей день используется археологами. Сегодня мы знаем, что вся история культуры Нагады существовала на протяжении приблизительно 1000 лет, с 4000 по 3050 гг. до н. э. Питри объяснил свой метод людям, чуждым математике, на ежегодном общем собрании «Фонда» в ноябре 1899 г.:

Если в какой-нибудь древней стране, в каком-нибудь доме, комнаты, одну за другой, запирали бы нетронутыми после смерти их владельцев, то сравнивая их содержание, можно было бы легко увидеть, какая комната следовала за какой. Никто не сказал бы, что комната времен Регентства принадлежала Марии или Анне, или отнес бы комнату Елизаветы к комнатам времен Георга III. Последовательность комнат можно было бы. установить, сравнивая мебель и предметы интерьера. У каждой было бы что-то общее со следующей и гораздо меньше общего с теми, которые относились к более отдаленному периоду. И этот принцип применяется к могилам и горшкам точно так же, как к комнатам и мебели[92]

Именно из-за его работы и убежденности в том, что осколки простых горшков могут нести столько же информации, что и надписи, Питри назвали «Отцом горшков».

Затем последовали раскопки в Луксоре, Курне, Дешаше и Дендере. К тому времени Питри снова работал на «Фонд» и успел жениться. Хильда Урлин, прекрасная, смелая, предприимчивая, но совершенно не домашняя, стала идеальной женой увлеченному археологу. Вместо того чтобы поддерживать семейный очаг, она предпочитала надеть брюки и работать на раскопках в качестве, художника или чертежника. Флиндерс был только рад такому не совсем обычному положению дел. Он всегда пренебрегал любыми попытками комфортно устроиться во время раскопок: бережливость все еще была его лозунгом, и он ожидал от других такой же экономии. Как заметил археолог Артур Вейгалл на раскопках Питри: «Вы живете на сардинах, и когда сардины кончаются, едите оставшиеся от них консервные банки».[93] Ели в основном консервы, а вновь прибывшим предлагали отведать из уже открытой, полупустой вчерашней консервной банки. Оставшиеся консервы закапывали в пустыне, чтобы воспользоваться ими на следующий год. Жара, грязь и мухи в лагере Питри вели к неизбежному расстройству желудка. Изредка это имело самые неожиданные последствия: прошел слух, что английский египтолог Джеймс Квибелл сошелся со своей будущей женой, мисс Анни Пирье, когда оба страдали от пищевого отравления, которое получили, отобедав с Питри. Квибелл, всегда оставаясь верным другом археолога, приобрел всемирную известность после того, как откопал вместе с Фредериком Грином древний город Хиероконполис и обнаружил плиту Нармера. Но далеко не все терпели спартанскую обстановку в лагере Питри фокус состоял в том, чтобы определить, кто сможет выжить в подобных условиях, еще до того, как они покинут Англию. В Лондоне Питри отбирал команду, приглашая кандидатов по одному на ленч в местный «Express Dairy». Те, кто заказывал дешевое мясо, допускался до следующего теста – быстро пробежать несколько лестничных пролетов колледжа. У полных, страдающих отдышкой мужчин не было шансов сопровождать Питри в Египет.

Следующие большие раскопки ученый проводил в Абидосе, на большом кладбище, центре культа бога загробного мира Осириса. Целые поколения египтян строили в Династический период храмы и гробницы в Абидосе, но Питри в основном интересовали древние развалины – гробницы из сырцового кирпича времен царей 1-й и 2-й династий, которые лежали в самой древней части кладбища, известной, как Умм эль-Кааб, или «Мать горшков». Эти гробницы уже были изучены Эмилем Амелинью, но его работа была поверхностной и неполной – ее даже никогда не публиковали. Амелинью был первым и самым выдающимся ученым, занимающимся коптским языком, совершенно ничего не понимающим и не желающим ничего понимать в раскопках. Он грубо прорубил себе путь во все, кроме одной, гробницы, а затем, по утверждению Питри, сознательно уничтожил те артефакты, которые не мог унести с собой, чтобы увеличить рыночную стоимость своих собственных находок, которые позже продавал с аукциона. Масперо был наслышан об этом бесчинстве в Абидосе и, в конце концов, Амелинью заменили. Питри смог заново исследовать 13 царских гробниц, систематизировав все то, что осталось после Амелинью. Если пользоваться современной терминологией, то эти гробницы относятся к следующим периодам: Нагада III, 0-я династия (Ири-Хор, Ка и Нармер), 1-я династия (Axa, Джер, Джет, Ден, царица Мерит-Нейт, Анеджиб, Семерхет и Каа) и 2-я династия (Перибсен и Хасехемуи). Питри был доволен. Гробницы Абидоса позволили ему соединить найденные им в Нагаре доисторические могилы с началом истории Египта, в которой сейчас нет ни одного пробела со времен неолита до завоевания страны Александром Великим.