Читать онлайн «Япония в войне 1941-1945 гг.». Страница 104

В дальнейшем, получив подкрепления, противник перешел в наступление. Нашим последним опорным пунктом была гора Каролинас в южной части острова. 30 июля при поддержке ожесточенного артиллерийского огня и бомбардировок с воздуха противник овладел ею. Организованное сопротивление на о. Тиниан прекратилось.

В июне и июле 1944 года Япония и Германия столкнулись с самыми большими трудностями со времени начала войны.

С падением Марианских о-вов Япония потеряла один из опорных районов национальной обороны в центральной части Тихого океана. 16 июня американские военно-воздушные силы в Китае, базировавшиеся в районе Чэн-ду, внезапно совершили первый налет на районы Каммона (Симоносеки и Модзи), Хатакура (Явата и Кокура) в северной части о. Кюсю. В налете участвовало свыше 20 самолетов В-24 и В-29. Поскольку они были обнаружены нашими радиолокационными установками, расположенными на о. Чечжудо, эффект внезапности оказался утраченным. Противник потерял семь самолетов (включая один самолет В-29). 8 июля около десяти самолетов противника совершили повторный налет на северо-западную часть о. Кюсю. Реальный ущерб оказался небольшим. По-видимому, это была психологическая атака, приуроченная к решающему сражению на Марианских о-вах, но она заставила Японию почувствовать, что дыхание жестокой войны вплотную приблизилось к ее собственной территории.

Изменения в военной обстановке как на востоке, так и на западе выявили рост пессимистических настроений в Японии.

Поражение у Марианских о-вов фактически привело к полному уничтожению наших военно-морских и военно-воздушных сил, которые являлись главной ударной силой в войне против США.

Рост наших потенциальных ресурсов уже перешел высшую точку, и теперь ожидалось неуклонное падение их. Поскольку Германия оказалась в тяжелом положении, нейтральная позиция Советского Союза по отношению к Японии становилась сомнительной. Возрастали трудности и в деле обеспечения военного сотрудничества со странами Великой Восточной Азии. И в народе стало проявляться, хотя и не открыто, чувство тревоги в отношении перспектив войны. Ожили антивоенные пацифистские тенденции среди дзюсинов и в придворных кругах, возглавляемых князем Коноэ.[101]

В создавшейся обстановке Ставка и правительство приступили к изучению новых концепций ведения войны. Дело, однако, шаг за шагом вело к падению кабинета.

Падение о. Сайпан явилось переломным моментом в войне, которую вела Япония. Стало очевидным, что в будущем она окажется перед лицом крайне тяжелого кризиса, а в такой неблагоприятной обстановке заключать мир было немыслимо. Ставка и правительство считали, что теперь, когда почти не осталось и следа от надежды на ведение войны совместно с Германией, необходимо так укрепить положение, чтобы можно было вести затяжную войну собственными силами. Считалось также, что для этого следует прежде всего всемерно усилить сплоченность внутри страны и только после этого можно будет предпринять дипломатические шаги к установлению мира. У части людей, возглавляемых князем Коноэ, и министра хранителя печати Кидо тенденция поисков путей к миру появилась уже после падения о-вов Мидуэй и Гуа-далканал. С падением о. Сайпан эти тенденции активизировались. Группа Коноэ утверждала, что армия, пока власть у нее в руках, не покончит с войной. Чтобы окончить войну, следует отстранить генерала Тодзио от политической деятельности и сформировать кабинет министров из людей, способных сдерживать генералитет.

Назначение генерала Тодзио на пост начальника генерального штаба вызвало в свое время критику и породило сомнения даже в военных кругах. Но оно было принято многими военными как решительная мера, направленная на то, чтобы выправить тяжелое положение.

В связи с ухудшением военной обстановки на Марианских о-вах в высших политических кругах становились все более ярко выраженными ожидания политических перемен. Это было время, когда в среде руководителей военного министерства и его отделов изо дня в день шли дебаты по вопросу о том, как вести войну после окончания операций на Марианских о-вах.

С точки зрения премьер-министра Тодзио политические перемены в такой сложной обстановке привели бы к внутреннему брожению и создали бы неблагоприятные условия для ведения войны. Поэтому он был убежден в том, что перемены недопустимы. Чтобы усилить кабинет министров и стабилизировать политическое положение, Тодзио 13 июля встретился с министром хранителем печати Кидо и обсудил с ним вопрос о реорганизации правительства. Однако Кидо вопреки ожиданиям Тодзио занял совершенно противоположную позицию и выдвинул следующие три условия: отделить посты начальника генерального штаба и военного министра и определить верховное командование, сместить военно-морского министра, создать кабинет национального единства, включив в него дзюсинов.

Из выдвинутых трех условий для Тодзио особенно тяжелым было требование о смещении военно-морского министра. Но поскольку в конечном счете у него сложилось впечатление, что эти три условия отражают не столько личное мнение Кидо, сколько общее мнение всех дзюсинов, он не мог не приступить наконец к их выполнению.

Первым делом Тодзио решил отказаться от поста начальника генерального штаба и передать его генералу Усироку Дзюн, который тогда был его заместителем, однако, приняв в расчет общую ситуацию, 17 июля в качестве своего преемника представил императору главнокомандующего Квантунской армией генерала Умэдзу Ёсидзиро.

Вслед за этим были произведены перемещения в личном составе армейского руководства: 18 июля император назначил на пост начальника генштаба генерала Умэдзу Ёсидзиро, на пост главнокомандующего Квантунской армией — генерала Ямада Отодзо, а главным инспектором боевой подготовки — маршала Сугияма Гэн.

Таким образом, одно из условий, выдвинутых Кидо, было выполнено, но решить оставшиеся две проблемы Тодзио было нелегко.

В то время в число дзюсинов входило семь человек. Это были занимавшие в прошлом пост премьер-министра Вакацуки Рэйдзиро, Окада Кэйсукэ, Хирота Коки, Коноэ Фумимаро, Хиранума Киитиро, Абэ Нобуюки и Йонаи Мицумаса. Дзюсины после смерти князя Сайондзи Киммото, последнего гэнро со времени эпохи Мэйдзи, рекомендовали императору главу правительства и иногда давали ему ответы на вопросы по поводу важных государственных дел.[102]

Конституцией, однако, было определено, что ответственность за дачу советов по государственным делам должен нести перед императором только премьер-министр, а дзюсины, по существу, непосредственной ответственности не несли. Тем не менее можно сказать, что существование дзюсинов заставляло правительство трепетать перед ними, и заинтересованные лица из правительства не могли не уделять их словам и делам серьезного внимания.

В ходе войны премьер-министр Тодзио неоднократно встречался с дзюсинами и старался найти с ними взаимопонимание. Однако не было случая, чтобы на этих встречах, которые, как правило, носили парадно-дружественный характер, обсуждались вопросы, действительно связанные с ведением войны.

Среди дзюсинов четыре человека — князь Коноэ, барон Вакацуки, барон Хиранума и адмирал Окада — были особенно тесно связаны между собой и находились в острых противоречиях с премьер-министром Тодзио. Поначалу взгляды четырех дзюсинов, по-видимому, не всегда совпадали. Однако после падения о-вов Мидуэй и Гуадалканал образ мыслей дзюсинов Вакацуки и Хиранума приблизился к точке зрения князя Коноэ, и они, по-видимому, сошлись на том, что предпосылкой для продвижения к миру должна явиться смена кабинета министров.

Таким образом, мнение большинства дзюсинов неожиданно свелось к одной позитивной точке зрения: чтобы уладить положение, необходимо так или иначе прекратить деятельность кабинета Тодзио. Одновременно с осложнением военной обстановки на Марианских о-вах их действия приняли конкретный характер. Чтобы ниспровергнуть кабинет министров, надо было помешать премьер-министру Тодзио реорганизовать правительство.

Вечером 17 июля семь дзюсинов собрались на совещание в особняке Хиранума. Все они, за исключением генерала Абэ, пришли к следующему выводу: «Так называемая реорганизация нынешнего кабинета не окажет никакого воздействия на ту полную осложнений обстановку, которая ожидает нас в будущем. На сцене должен появиться сильный кабинет национального единства, способный пробивать дорогу, выражая всеобщую волю народа». Об этом решении был поставлен в известность министр-хранитель печати Кидо, так как дзюсины полагали, что в этом случае их мнение станет известно императору.