Читать онлайн «Химеры старого мира. Из истории психологической войны». Страница 45

Гитлеровское наступление еще продолжалось, нацистские полчища вплотную подошли к Москве, но оставшиеся немногие километры оказались для них непреодолимыми. Геббельс ощутил тяжелое дыхание измотанных в боях фашистских армий. На всякий случай он решил перестраховаться. 9 ноября 1941 года — еще до начала сокрушительного советского контрнаступления — он опубликовал очередную статью в «Дас райх», в которой заговорил совсем необычным тоном. Глава министерства пропаганды писал о необходимости приложить гигантские усилия для выигрыша войны, не задаваясь праздными вопросами, когда она закончится.

Чтобы замаскировать мощь контрударов «разбитой» Советской Армии, нацистские газеты по приказу Геббельса стали писать о «главном противнике — генерале Зима», была развернута шумная кампания сбора теплых вещей для армии («зимняя помощь»). Вместе с тем на все лады разочарованному и встревоженному обывателю внушалось, что фюреру в России удалось избежать ошибок Наполеона.

В декабре 1941 года и январе 1942 года развернулось мощное наступление Советской Армии, приведшее к разгрому германо — фашистских войск под Москвой. В январе берлинское радио, не заикаясь об этом, лишь торжественно уведомило немцев о том, что «германская зимняя линия фронта, занятая по плану, остается непоколебимой от Шлюссельбурга до Крыма». Геббельсовская пропаганда объявила, что немецкие войска уже привыкли к русской зиме и «могут ныне выдерживать массовые атаки русских в сознании своего превосходства в военном и техническом отношении». Но главные усилия на протяжении этих месяцев ведомство Геббельса прилагало к тому, чтобы отвлечь внимание населения рейха и оккупированных стран от событий на советско — германском фронте. Основное место на газетных полосах уделялось сообщениям об успехах немецких подводных лодок в Атлантическом океане, а также о вступлении Японии в войну и поражениях американских и английских войск на Дальнем Востоке.

24 февраля 1942 года Геббельс записал в своем дневнике, что следует изменить тон пропаганды. В фашистских газетах стали писать, что если вопреки всякой вероятности России удалось устоять, то следующее большое наступление с ней уже наверняка покончит. «Недалек тот день, когда германские войска сметут остатки русской армии с лица земли», — объявило берлинское радио в марте 1942 года. В передаче на Англию упомянутый лорд Хау — Хау угрожал: «Германия Гитлера ныне подготовляет одно из величайших наступлений — вероятно величайшее в истории, — которое определит судьбы мира на тысячелетие вперед». Это было рассчитано и на то, чтобы снабдить аргументами те английские круги, которые выступали против открытия второго фронта в Западной Европе.

Геббельсовское министерство практиковало в самых широких масштабах «черную пропаганду» — от имени подставных или просто вымышленных организаций, которой руководило управление «Конкордия». Нацисты пытались таким образом осуществлять воздействие на те круги, которые оказывались невосприимчивыми к «открытой» нацистской демагогии. На Англию вещали «Новая Би — Би — Си», «Рабочий призыв», «Радио — Каледония», «Христианское движение за мир». Среди многих передатчиков, рассчитанных на слушателей в странах Британской империи, особенно усердствовали радио «Свободный Египет», «Свободная Индия» и другие. После высадки англо — американских войск в Северной Африке появились мнимые радиостанции движения «Сражающейся Франции» — «Браззавиль № 2» (работавшая на той же волне, что и подлинная станция в Браззавиле), «Голос правды», «Голос родины». Они распространяли сведения о противоречиях между союзниками, пытались подорвать моральный дух войск «Сражающейся Франции», муссировали всяческие слухи, вроде быстрого распространения тифа в американских войсках в Северной Африке. Несколько «черных» радиостанций, которые вели передачи на арабском языке, были созданы марионеточным правительством Виши. «Радио Гималаи» вещало из столицы фашистской Италии, Рима, «Радио индийской независимости» — из Токио[300]. Нацисты пытались также дублировать в провокационных целях тайные радиостанции, созданные антифашистским движением Сопротивления.

В первый период «черное» радио использовалось нацистами главным образом для создания паники во время вторжения вермахта на территорию той или иной страны. Позднее, по мере растущих новых поражений гитлеровских войск на советско — германском фронте и растущей дискредитации официальной фашистской пропаганды, «черным» радиопередатчикам отводилась все большая роль, которую они, впрочем, играли все с меньшим успехом.

Фашистская пропаганда использовалась и для «тайной войны». Так, в мае 1942 года по приказу Геббельса в одной нацистской газете были опубликованы соображения по поводу военных возможностей нового наступления на Москву. Номер был конфискован, и редактор изруган на очередной конференции в министерстве пропаганды. Целью этой «операции» было отвлечь внимание от подготовлявшегося гитлеровцами наступления на Волгу и Кавказ[301].

Воспользовавшись отсутствием второго фронта, гитлеровцы начали это наступление в мае 1942 года. Гитлеровская пропаганда вновь стала одурманивать население иллюзией приближающейся победы. Правда, по указанию Геббельса, остерегались возобновлять разговоры о блицкриге, зато на все лады расписывались огромные ресурсы России, которые теперь будут поставлены на службу немецкой армии и населения Германии. Широко рекламировалась возможность получения каждым немцем земельных владений на Востоке.

Особенно много стараний Геббельс прилагал в эти месяцы к тому, чтобы отыскать какие‑то подходящие с точки зрения гитлеровцев объяснения высоких боевых качеств советского воина.

Немецкие газеты и радиостанции по взмаху дирижерской палочки стали дружно и многословно рассуждать на тему о тайнах «русской души». В одной из речей по радио Геббельс пытался уменьшить впечатление, которое производила беспримерная стойкость красноармейцев. «Большевистский солдат, — уверял нацистский главарь, — демонстрирует порой действительно поразительное равнодушие к смерти, которое было бы слишком большой честью именовать храбростью».

Германское продвижение еще не было сдержано, но до окончательной победы было дальше, чем когда‑либо ранее. Развернувшаяся битва на Волге была поэтому первоначально воспринята министерством пропаганды как желанный символ, который должен был снова возродить в Германии прежнюю уверенность во всемогуществе гитлеровской армии. Поэтому Гитлер самолично решил приковать внимание Европы к Сталинградскому сражению, которое он заранее считал выигранным немцами. 30 сентября 1942 года Гитлер заявил: «Занятие. Сталинграда будет завершено, и вы можете быть уверены, что никто не изгонит нас оттуда». Более чем через месяц то же хвастовство: «Фактом является, что мы захватили его». Сталинград продолжал сражаться. Нацистская пропаганда пыталась объяснить это тем, что русские пытаются оттянуть неизбежный конец и не считаются со страданиями населения, что дни Сталинграда сочтены, что речь идет лишь об очищении руин города, что этот город оказался не просто крепостью, а целой системой крепостей. По радио стали звучать и другие ноты, что немецкая сторона, мол, никогда не рассчитывала на скорое падение Сталинграда и не устанавливала даты завершения борьбы…

А потом последовал, как всем известно, ошеломляющий контрудар советских войск, шестая армия Паулюса в Сталинграде попала в «котел», были успешно ликвидированы отчаянные попытки ударных танковых дивизий фельдмаршала Манштейна прорваться на помощь окруженным войскам. В начале советского контрнаступления германское радио и печать пытались скрыть от населения наступивший коренной поворот в ходе Сталинградской битвы, находя самые фантастические объяснения для фактов, которые уже не поддавались замалчиванию. Комментатор берлинского радио придумал такое истолкование советского наступления: «Одним из основных принципов германской стратегии — открывать время от времени бреши, в которые большевики имели бы искушение врываться и подвергаться риску быть уничтоженными. Можно с уверенностью сказать, что именно это происходило за последние одну — две недели в излучине Дона».

По мере того как сужалось кольцо окружения вокруг войск Паулюса, усилия фашистских комментаторов найти приемлемые объяснения случившемуся стали явно побивать друг друга. Одни комментаторы снова и снова талдычили о «генерале Зима», тогда как другие спешили порадовать слушателей, что на фронте температура остается на нуле. Правая рука Геббельса в это время Ганс Фриче утешал немцев тем, что решающие сражения войны происходят вдалеке от германских границ, а в середине января 1943 года генерал Гессе объяснял, что прорывы, которых удается добиться русским зимою, не имеют серьезного стратегического значения и будут легко ликвидированы с наступлением тепла. Вместо мифа о непреодолимости вермахта в наступлении слушателям теперь преподносился подправленный вариант легенды о непреодолимости атак гитлеровской армии в летние месяцы и, конечно, о неспособности советских войск наступать иначе, чем в зимние холода. «Посмотрим, весна покажет, что осталось от советской ударной мощи», — подбадривал генерал Гессе свою аудиторию.