Читать онлайн «100 великих замков». Страница 56

По повелению Екатерины II было воздвигнуто надгробие Самуилу Грейгу – герою Чесменской битвы. Проект гробницы исполнил знаменитый петербургский архитектор Д. Кваренги, а выполнил в классическом стиле, по предположению некоторых исследователей, не менее знаменитый скульптор И.П. Мартос. На памятнике сделана латинская надпись: «Здесь покоится шотландец Самуил Грейг, его прославляют Балтийское море, Архипелаг и берега, которые он охранял от вражеского огня».

Рядом высится надгробный памятник адмиралу И.Ф. Крузенштерну, сделанный в готическом стиле. Надпись на нем гласит: «Первому русскому плавателю вокруг света 1803–1806».

В одно прекрасное сентябрьское утро 1377 года в Париже было заметно необыкновенно оживленное уличное движение. Монахи, сеньоры, лавочники, студенты, солдаты городской стражи – почти все население города высыпало на улицы. Торговые лавки были закрыты, дома остались только старики и дети, а по нарядным костюмам и оживленным лицам горожан было видно, что спешили они на праздник. В этот день на площади должна была состояться церемония раздачи университетом ученых степеней и прием новых студентов.

Но в этот же день на эшафот, возведенный на площади перед собором Нотр-Дам де Пари, был приведен Гуго Обрио – прево Парижа, которому за несколько лет до этого было поручено возведение Бастилии. В Средние века были особого рода укрепления, которые назывались «бастидами» (или бастилиями): одни из них были постоянными, другие возводились на время. Бастиды существовали уже у древних римлян: обычно они были деревянными, по большей части 4угольными и с платформой для приведения в действие метательных машин.

Для охраны Парижа вокруг него тоже были устроены бастиды, а между ними находились рвы и стены. Бастидами назывались также и главные ворота города. Во время правления короля Иоанна II (1350–1364) при входе на улицу Святого Антония находилась такая бастилия, с обеих сторон которой были устроены две крепостные башни. Карл V (1364–1380) решил превратить их в сильное укрепление и приказал Гуго Обрио пристроить к ним еще 6 башен, соединив их толстыми стенами.

Гуго Обрио начал строительство башен в 1369 году, а закончилось возведение Бастилии в 1383 году – уже при короле Карле VI. Хотя новая крепость сооружалась главным образом для защиты от врагов, но уже с самого начала своего существования стала использоваться как государственная тюрьма, тем более что само устройство ее было к этому приспособлено.

Бастилия представляла собой довольно правильный параллелограмм длиной около 65 метров и шириной около 35 метров. На каждой из длинных сторон располагалось по четыре полукруглых 5этажных башни (толщина стен равнялась 1,5 метра), соединявшиеся друг с другом галереями, на которых стояли пушки. Одной своей стороной Бастилия была обращена к Парижу, а другой – к Сент-Антуанскому предместью. Со всех сторон ее окружал широкий и глубокий ров с перекинутым через него висячим мостом. В башнях были устроены верхние камеры для заключенных: свет и воздух в них проходили через небольшие отверстия, закрытые решетками, так что в достаточном количестве свет и воздух туда никогда не поступали. Но были в Бастилии места заключения и более ужасные, устроенные на 6 метров ниже уровня двора: в эти подземелья упрятывали тех, от кого хотели поскорее отделаться, а также непокорных и буйных арестантов, нарушавших суровую тюремную дисциплину.

Гуго Обрио не довел возведение Бастилии до конца. Уличенного в любовной связи с еврейкой и в том, что, угождая ей, он плевал на Распятие, топтал его ногами и произносил при этом кощунственную хулу, его приговорили к сожжению на костре. Поэтому и спешил парижский народ в сентябре 1377 года на площадь, где на эшафоте прево Парижа встал на колени перед ректором университета, инквизитором и епископом Парижа, раскаиваясь в своих преступлениях и прося прощения. Из уважения к его прежним заслугам казнь Гуго Обрио заменили пожизненным заключением в крепости-тюрьме, которую он сам и возводил.

Это был первый узник, которому пришлось выдержать заключение в Бастилии. Но в 1381 году парижский люд, раздраженный новыми налогами, бросился убивать чиновников, которые эти налоги собирали, и освободил узников Бастилии, в том числе и Гуго Обрио. Ему даже предложили стать главой восставших парижан, но он уже так был потрясен тюремным заключением, что отказался и уехал к себе в Бургундию, где через год и умер.

Царствование Карла VI было одним из самых печальных периодов в истории Франции: постоянные войны с Англией и при этом страшные внутренние междоусобицы, во время которых крепость-тюрьма служила убежищем то одной, то другой стороне. В 1420 году Бастилией, Лувром и Венсенским замком завладел английский король Генрих V: англичане укрепились в Бастилии и продержались там 16 лет. После их изгнания французскому королю Карлу VII пришлось вести борьбу со своими непокорными вассалами. Он восторжествовал над ними, хотя его сын – дофин Людовик – был во главе непокорных и руководил заговорами против отца. Впоследствии и сам дофин Людовик вынужден был бежать к герцогу Бургундскому, у которого и находился до самой смерти отца.

Волнения сеньоров продолжались и после восшествия на престол Людовика XI. Ведя в течение всего своего царствования борьбу с вассалами, постоянно встречая с их стороны измены и черную неблагодарность, король в своем мщении тоже действовал коварно, и потому многие из них побывали в Бастилии.

При этом короле в крепости были введены два новшества – железные клетки и комната ублиеток. Железные клетки существовали и до Людовика XI, но именно при нем в Бастилии и других французских тюрьмах были устроены такие камеры, в которых нельзя было ни встать в полный рост, ни лечь – только сидеть согнувшись. Такие клетки король называл своими доченьками. Первым муки заключения в железных клетках испытал на себе Вильгельм де Горакур – епископ Верденский. Сначала он был в милости у короля, потом изменил ему и протомился в железной клетке целых 10 лет.

Ублиетками назывались камеры и глубокие колодцы, куда сажали приговоренных к смерти людей, поэтому они отличались еще более утонченной жестокостью. Комната ублиеток была устроена в одной из бастильских башен, которая по иронии называлась башней Свободы. Сначала приговоренного к смерти приводили к коменданту в комнату, называвшуюся «комнатой последнего слова». Она была довольно большого размера, но освещалась только одной лампой и так, чтобы можно было рассмотреть на стенах кинжалы, пики, шпаги и огромные цепи.

После допроса комендант и несчастный узник входили в комнату ублиеток – очень светлую и с запахом чудесных цветов. Здесь они оба садились, и комендант в разговоре подавал арестанту надежду на скорое помилование. Жертва немного успокаивалась и даже ободрялась, но уже в следующую секунду по знаку, данному комендантом, пол под несчастным опускался, и он падал на колесо, утыканное острыми ножами. Невидимая рука приводила это колесо в движение, и узника разрезали на кусочки…

В Бастилию никогда не заключали уголовных преступников, находившихся под следствием или отбывающих наказание по приговорам общих судов: для них существовали другие тюрьмы. «Высокой чести» попасть в Бастилию удостаивались только те, о ком давались именные королевские приказы – так называемые «letter de cachet». Такие приказы составлялись без указания срока: узник одинаково мог провести в крепости-тюрьме и несколько дней, и несколько десятков лет. Если у него не находилось влиятельных покровителей или они отказывались хлопотать за него, он рисковал просидеть в Бастилии большую половину своей жизни. Иногда о заключенном совсем забывали, и он оставался в тюрьме только потому, что им никто не интересовался.

Во времена правления Бурбонов придворные дамы получали от министров и других высокопоставленных лиц тайные приказы (иногда в качестве новогоднего подарка), в которых было пропущено имя осужденного. И в подходящий для себя момент, вписав нужное имя, дамы могли освободиться от надоевшего мужа или какого-либо другого неудобного лица. В царствование Людовика XV такие тайные приказы можно было получить и за деньги. Например, министр Ла Врийер сначала продавал их через графиню де Лонжак, но потом дошел до того, что стал продавать их через своих слуг, так что за 25 луидоров можно было кого угодно засадить в Бастилию.

В знаменитую тюрьму сажали не только людей, но и внушавшие опасения книги: королевский приказ о заключении под стражу книг писался точно таким же образом, как и обычные приказы. Книги помещались в каземат, находившийся между башнями Казны и Конде. В 1773 году начальник парижской полиции попросил коменданта Бастилии принять «все инструменты тайной типографии, помещавшейся в одной из комнат аббатства Сен-Виктор». Когда те или иные книги переставали внушать опасения, им возвращали «свободу»: так, «Энциклопедия» Дени Дидро появилась на свет только после нескольких лет заточения.