Читать онлайн «Возвращение Императора, Или Двадцать три Ступени вверх». Страница 77

- Ладно, еду, - коротко ответил Николай и уже через пятнадцать минут входил в свой основной салон.

Сидевшие там мужчины расположились на кожаном диване по-свойски, развалясь, покуривая, о чем-то перемигиваясь. Когда Николай вошел, они, однако, встали, и один из них, низкорослый и уже седой, пряча за спиной окурок, заговорил:

- Э-э, нам бы карточку у вас заказать, с наших вот персон, коллективную, или, как раньше говорили, артельную! - и рассмеялся неискренне и деланно.

- Прошу вас в соседний зал, - сказал Николай, указывая рукой на дверь. - Какой формат желаете? Кабинетный?

- Да, кабинетный вполне нам сгодится, - весело крикнул все тот же человек, обнажая фарфор вставных зубов. - С декорациями не беспокойтесь, нам что-нибудь попроще, без всяких там чертей и амуров.

- Чертей и амуров не держу, - приготавливая аппарат к съемке, говорил Николай, - впрочем, как вам будет угодно. Садитесь на тот диванчик, или пусть двое сядут, а двое встанут по краям.

"Где-то я уже видел этого человека, - подумал Николай. - Вон того широкоплечего, с бородой".

Наблюдая за тем, как мужчины устраиваются для съемки, грубовато подталкивая друг друга, клоунски поправляя галстуки и подтягивая брюки, Николай догадался, что пришли они сюда совсем не ради фотоснимка, а для чего-то иного.

- Итак, господа, вы уже устроились? - желая казаться веселым, спросил Николай, вставляя в аппарат кассету с пластинкой. - Так позвольте - я на вас взгляну через объектив.

Когда Николай, накинув на голову черное сукно аппарата, нашел четверых клиентов в окошке объектива, то увидел, что теперь в руке каждого из них был зажат пистолет или револьвер, наведенный прямо на него.

- Товарищи, право, не понимаю, что здесь происходит? - выпростал Николай свою голову из-под сукна. - Вам что, угодно сниматься с револьверами?

Мужчины дружно рассмеялись, спрятали оружие в карманы и вразвалочку подошли к аппарату, остановились в двух шагах, а низкорослый седой обладатель великолепных вставных зубов скомандовал, подражая цирковым гимнастам:

- И-и-и раз!

Они поклонились в пояс, дружно, и было ясно, что этот шутовской поклон был у них тщательно отрепетирован, - уж больно славно все получилось.

- Будь здрав, царь ты государь наш православный, Николай Александрович! Многие тебе лета! - вместе с перегаром выдохнул прекраснозубый. - Пришли к тебе не ради забавы, а токмо одного почтения для, смиренные и склоняемые пред тобой. Не гони, а разреши слово молвить!

Николай, сохраняя самообладание, готовый в жизни, которую сам для себя избрал, ко всяким неожиданностям, спокойно сказал:

- Граждане, вижу, актеры? Им угодно пошутить? Так и ступали бы на сцену, господа. В Театре "Буфф" сегодня дается какой-то водевиль.

- Андрюха! Ванька! А ну, тикать отсюда в предбанник! - вдруг взвизгнул низкорослый, толкая обеими руками двух своих товарищей, способных, судя по их могучим фигурам, свернуть ему шею безо всякого труда и зазрения совести.

Когда два странных клиента ушли, безропотно повиновавшись приказу, Николай сказал:

- Ну, а теперь-то, товарищи, мне кто-нибудь объяснит, в чем дело? Ваше странное обращение ко мне, скорее всего, связано с тем, что я ношу фамилию Романов?

Низкорослый, меняя свой прежний фатовской тон на какой-то сумрачный, ответил:

- Не только с этим, почтенный гражданин Романов, не только. Но давайте сядем. Нам так покойней будет вести беседу...

Все трое присели на диванчик рядом с античной тумбой, на капитель которой оба визитера тотчас принялись сбрасывать пепел со своих зажженных папирос.

- Позвольте же нам наконец представиться, - как-то неожиданно резко вскочил с места низкорослый, протягивая руку. Николай поднялся тоже, пожал протянутую руку, а визитер, по-гусарски коротко поклонившись, сказал: Штильман, имею честь! А вот это мой старый друг, Барковский, так что мы в паре вроде Гоги и Магоги, Розенкранца и Гильденстерна, - принимайте!

И Штильман, перегибаясь, захохотал, указывая рукой на своего угрюмого товарища, имевшего очень короткий, вздернутый нос, но выдающуюся вперед лошадиную челюсть.

"Господи! - подумал Николай. - Да это какие-то сумасшедшие или кокаинисты!" Но эта мысль мгновенно и успокоила его.

- И все-таки, чем же я вам могу служить? - спокойно спросил у заливающегося мелким смехом Штильмана Николай.

- Как чем, как чем? - продолжал хохотать Штильман. - Очень многим! Только давайте по порядку, с самих яиц Леды начнем.

- Да с каких таких яиц! - внезапно разозлился Николай. - Или вы будете говорить ясно, без экивоков и вывертов, или же я сейчас же вызову милицию!

- Ах, ти-ти, - надул отвислые щеки Штильман и покачался корпусом, уперев руки в боки. - Так мы и испугались вашей милиции! Вам бы её бояться надо, ваше драгоценное величество! Вы бы лучше не грозили нам фараонами, а посоветовались бы совместно, как нам разрешить один вопросик, очень такой корректный и щепетильный. Вы зачем же нашу дойную коровку, к сладким сосцам которой прильнувши мы очень себе спокойно жили, взяли да и отдали на бойню?

Штильман поднялся, принялся ходить по освещенному электричеством помещению, с улыбкой разглядывая Николая, смотрел как-то боком, по-петушиному.

- Ах, ти-ти какой непонятливый стал! И тогда, ещё в девятьсот шестом году, не понимал, что ходит по канату, как в цирке, а кичится тем, что самодержец, са-мо-дер-жец! Не понимал, не знал, что я, часовщик Штильман, мелкий русский еврей, ненавидевший все эти русские погромы, ценз оседлости и всякую мерзопакостную гадость, могу при помощи фунта динамита разрешить все проблемы страждущего российского народа!

- Ну, и почему же вы, сударь, не применили свой динамит? - сложил на груди руки Николай и гордо посмотрел на Штильмана. - Где же ваше проворство, бесстрашие, любовь к людям? Или вы увлеклись делами, куда более далекими от задач революционных, идейных? К примеру, ограблением банков? В Кишиневе, я слышал, какой-то Штильман и какой-то Барковский вкупе с очаровательной левой эсеркой экспроприировали, как у вас говорится, два миллиона по старому золотому курсу.

Николай понял, что имеет дело с теми самыми соратниками Царицы Вари, о которых ему говорил Лузгин.

- Боря, - сказал Барковский, - этот бывший русский царек на самом деле много знает! Чего ждать, пусть попробует нашей кашки, а то будешь разводить с ним антимонии! За все прошлое расплатится сейчас!

Николай не знал, за какое, собственно, прошлое он должен платить этим людям, но понял, что имеет дело с отъявленными мерзавцами, готовыми на самое тяжкое преступление.

- Да, господа, я знаю о вас немало. Знаю также, что Варвара Алексеевна вас надула и вы остались ни с чем. Но я-то тут при чем? Виновата, скорее, ваша революционная мораль. Впрочем, не о ней ли вы говорили как о дойной коровке с изумительными сосцами. Вы правы, сосцы у неё на самом деле замечательные, но что делать, мне пришлось пожертвовать ими ради чести своей семьи и лично своей чести.

- Ну, вот за этим-то мы и пришли к вам, августейшее величество, гадко улыбнулся Штильман, растирая ногой окурок, причем делая это подчеркнуто небрежно. - Андрюха, тот самый, что привязывал вас к креслу, он там сейчас, за дверью, - слышал ваш разговор с Царицей Варей и понял, что к Варваре Алексеевне явился сам Николай Второй. Еще до прихода патруля, вызванного сынком вашим, он сбежал, бросился ко мне, потому что сей послушный холуй моей персоны, служивший меж тем и Варе, понял, кто в наши сети попался. Я как услышал о таком неожиданном царском выходе, вначале не поверил, по мордасам Андрюху побил изрядно, после кинулся к Царице, но её и след простыл - только лужу крови на полу увидел. Ах, ти-ти, ваше величество, вы на душегубство пошли, невинного слугу жизни лишили!

- Я просто защищался. Что же мне прикажете делать, когда на меня нападают вооруженные люди?

- Да и оружие-то у них самое нелепое было - один лишь кистенек! всплеснул аккуратными ручками Штильман. - Ну да ладно, не смею вас винить у вас к людям, я знаю, отношение свое, царское. Расскажу вам коротко, что я после делать стал. Царица Варя, как я уже вам дал намек, питала нас из своих источников, а коль вы явились причиной гибели её, - об этом, государь, мне тоже известно стало, поелику в комиссии Чрезвычайной у меня тоже знакомцы водятся, - так я решил, что вы и станете теперь моим кормильцем и поильцем. Присматривался я к вам ещё год назад, но не видел теперешнего шика, ни размаха истинно буржуазного. Зачем вы мне были нужны год назад? Выстрелить в вашу спину, чтобы за Варю отомстить? Ха, станет честный еврей таким грязным делом заниматься! Нет, я ждал, предчувствуя, что не такой-то вы простой, что не могли вы не сохранить в каком-нибудь укромном месте часть своих сокровищ, политых кровью трудового народа. Скажите честно, а вам шествие на девятое января не снится? А Ленский расстрел ни в чем неповинных людей?

- Нет, - честно признался Николай, - лично я к этим безобразиям руки не приложил. Просто воинские начальники превысили свои полномочия...