Читать онлайн «Чудовища морских глубин». Страница 76

Я считаю, что смогу достаточно, убедительно и полно доказать обратное и пбказать, что Проктор был прав: многие ученые-естественники, в том числе и зоологи, еще до Удеманса верили в существование морского змея как в еще не описанный вид. Простим этот небольшой каприз голландскому ученому, который хотел быть первым зоологом, поверившим в существование морского змея. Ему было недостаточно иметь славу автора, первым посвятившего ему такое смелое и блестящее, насколько возможно, полное и тщательно систематизированное исследование!

"Великий морской змей" перед общественным мнением

Честно говоря, резкие выражения и преувеличенный сарказм д-ра Удеманса можно также частично объяснить и опасением, что его скандальная в научном мире книга будет, без сомнения, враждебно встречена общественным мнением.

Опасения Удеманса, однако, были не беспочвенны. Еще до выхода в свет его книги ее готовы были уже разорвать на клочки на основании только анонса, в котором лишь проскользнуло упоминание о несчастном животном. Там, в частности, было написано, что автора увлекла эта проблема после сообщения о морском змее, появившегося в журнале "Нейчур" 8 ноября 1880 года (надо читать - 18 ноября).

"Так как "Нейчур" не выходил 8 ноября 1880 года,- издевается один из авторов этого журнала, - многие будут считать, что эта опечатка (обязанная, конечно, lapsus calami или чьей-то злой шутке) относится и к природе самого мифического животного, о котором она сообщает".

Когда наконец книга увидела свет, на нее свирепо набросились со всех сторон.

"На первый взгляд,- писал один анонимный критик в газете "Тайме",- она похожа на серьезное научное исследование; этому способствует то, что сам автор рассматривает проблему очень серьезно. Но, присмотревшись внимательнее, замечаешь, что перед нами, скорее, неудавшаяся и неуклюжая шутка, хотя, может быть, и неосознанная".

Как и прежде, в хор хулителей добавили свои голоса и не самые проницательные журналисты, снова затянув ту старую песню, которая раздается каждый раз, когда появляется сообщение о животном, еще неизвестном науке: "Мы поверим в его существование, когда его останки будут найдены и исследованы компетентными учеными, но не ранее. Выражение "Сначала поймайте вашего зайца" всегда было справедливым и даже необходимым советом всем тем, кто любит полакомиться заячьим рагу".

Не надо доказывать очевидное, это совершенно антинаучная позиция, кастрирующая науку, делающая невозможной любой прогресс в наших познаниях. Конечно, есть ученые мужи, которые готовы ее принять без колебаний; кроме того, мы должны признать, что имеются ученые, которые просто не обладают необходимым мышлением. Критикам, любящим приводить в пример мудрость народа, или сказочникам, заворачивающимся в медвежью шкуру господина Фонтена, или потрясающим кроликам мистера Гласса мы напомним, что можно и умереть от голода, если ограничиваться открыванием рта в ожидании дождя из жареных голубей.

В общем же, ученый зоологический мир более благосклонно, чем можно было ожидать, принял дерзкое произведение д-ра Удеманса. (Так же его встретили капитан-лейтенант Вислисенус и некий Карус Штерн в Германии.) В 1894 году австрийский океанограф д-р Эмиль фон Марензеллер опубликовал небольшую брошюру под названием "Die Grosse Seeschlange", чтобы представить и защитить в основных чертах точку зрения д-ра Удеманса в Австрии. Через несколько лет шведский профессор д-р Петер Ольссон сделал еще лучше. В Емтланде, в самом сердце Швеции, находится большое озеро Стуршен. По слухам, в нем обитал "монстр". Шведский ученый провел опрос среди местного населения и получил таким образом 22 свидетельских показания, достойных доверия. Из них следует, что какое-то огромное животное, размеры которого колеблются от 4 до 14 метров, на самом деле живет в озере. Было оно серого цвета, имело голову собаки, перепончатые лапы и гладкую, блестящую шкуру, и, наконец, плавало оно, волнообразно изгибаясь в вертикальной плоскости. "Это, должно быть,- делал вывод Ольссон,- и есть неизвестное ластоногое, очень похожее на Megophias д-ра Удеманса".

Затем, в 1903 году, ведущие французские зоологи, такие как профессор Эмиль Раковишта и профессор Э.-Л. Труссар, посвятили книге Удеманса большие хвалебные статьи, чтобы привлечь внимание и ознакомить с ней во Франции ученых и публику. Еще через десять лет директор музея профессор Эдмон Перрье продолжил эту пропагандистскую кампанию, заявив, среди прочего, что книга Удеманса "была настоящим проявлением научной смелости". Произведение сегодня является классическим, и никто больше не осмеливается насмехаться над ним, конечно если он его прочитал. Много воды протекло под палубами кораблей с 1892 года, и в этой воде многие морские змеи имели неосторожность появиться перед глазами любопытных наблюдателей, среди которых были и "компетентные зоологи"...

Наследство доктора Удеманса

В 1895 году, через три года после появления "Великого морского змея", д-р Удеманс вынужден был покинуть пост директора Зоологического и ботанического общества. Как пишет его биограф Дж.-Л. Ван Эйндховен, "по некоторым вопросам его точка зрения расходилась с мнением его начальников". Это легко можно представить. Его начальники должны были, без сомнения, с глубоким сожалением узнать, что их самый главный зоолог настолько экстравагантен, что опубликовал огромную монографию о животном, которое не имело никаких шансов, по их мнению, пополнить ряды обитателей аквариума.

Немного позднее Удеманс, приблизившийся к своему сорокалетию, стал преподавать биологию сначала в Снике, затем в Арнеме, в том самом лицее, где он сам когда-то учился. Там он работал в течение почти двадцати семи лет и оставил о себе память как об учителе, необъятная культура и эрудиция которого не переставали восхищать и изумлять.

За эти долгие годы преподавания голландский натуралист опубликовал, кроме многочисленных научно-популярных произведений на такие разные темы, как ботаника и глубоководная фауна, множество оригинальных статей о клещах и истории зоологии, ставших классическими, о птице додо (дронте), этом крупном медлительном голубе Маскаренского архипелага, исчезнувших еще в прошлые века. Ему удалось по нескольким костям, которые были в его распоряжении, рассказам моряков и рисункам местных жителей восстановить их облик, принятый, так или иначе, многими учеными во всем мире, а это было не простое дело. И все же это были детские игры для того, кто не колеблясь логрузился в запутанные лабиринты проблемы морского змея.

В 1923 году, в шестьдесят пять лет, Удеманс ушел в отставку и принялся за свое основное произведение ("Историко-критический обзор акарологии"), для которого успел окончить только три первые части, всего девять томов. Любопытная вещь: в то время как в вопросе о морском змее он страдал непреодолимым желанием все унифицировать, здесь он не колеблясь взорвал сложившееся представление о единстве клещей и разделил их на два вида, которые оказались даже не близкими родственниками; затем он всю свою жизнь посвятил задаче еще больше углубить этот раздел и буквально расколол целый класс паукообразных.

Погрузившись в эту каторжную работу, достойную монаха-бенедиктинца, Удеманс не прекращал параллельно обогащать новыми сведениями свое досье на морского змея. После появления его книги последовало множество новых сообщений или увидели свет старые, которые раньше не попали в поле его зрения,- они приходили со всех концов света. Некоторые из корреспондентов, например британский геолог и минералог Роберт Филиппе Грег, прислали ему даже свой собственный архив материалов о морском змее. И наконец, английское агентство, специализирующееся на подборке газетных вырезок, предоставило в его распоряжение все, что было опубликовано прессой Великобритании об этой вечно живой проблеме.

Удеманс долго надеялся дать своей книге продолжение и включить туда все недавние или пропущенные в свое время сообщения, но был слишком занят своим трудом о клещах и в конце концов был вынужден от этого отказаться. Однако, когда в 1933 году разразилось дело чудовища из озера Лох-Несс, он опубликовал несколько статей на голландском языке и одну брошюру на английском, чтобы показать, что животное, о котором шла речь, не кто иной, как вид Megophias megophias, заблудившийся в шотландском озере. Для Удеманса, к тому времени полысевшего, с совершенно белой мефистофельской бородкой, но по-прежнему живо блестевшими за стеклами пенсне глазами, это была уникальная возможность разрешить проблему, интригующую человечество уже столько веков. Морской змей оказался, если можно так сказать, на расстоянии вытянутой руки! Но время шло, а никто не собирался с помощью современных технических средств изучать пресловутого монстра или хотя бы попытаться его поймать. Старый ученый потерял всякую надежду увидеть реализованной свою старинную мечту. Об этом можно судить по тем полным разочарования строкам, которыми он в 1938 году отказался продлить подписку на вырезки из прессы, касающиеся его любимого Megophias: