Читать онлайн «Мировые войны и мировые элиты». Страница 62

Под руководством бывшего «советника по экономическим вопросам земли Брауншвейг», экономика Третьего рейха начала с резкого увеличения государственного долга. Уже в первые два года министр финансов рейха граф Лутц Шверин фон Крозиг (Lutz Schwerin von Krosigk) набрал кредитов на десять миллиардов рейхсмарок (около 43 миллиардов евро), к началу войны эта сумма вырастет на 40 миллиардов рейхсмарок. С первого года и до конца правления Адольфа Гитлера обнародование бюджета будет запрещено. Из одолженных миллиардов только шесть были использованы на программы создания рабочих мест, но в военной промышленности итак уже ощущался недостаток рабочей силы: из первоначально шести миллионов безработных 4,5 миллиона нашли работу. Введение трудовой повинности и призыва на военную службу в 1935 году подкрепило «чудо занятости»: до 1939 года один миллион немцев стал солдатами [29].

14 октября 1933 г. германская делегация покидает конференцию Лиги Наций по разоружению [39]. В этот год, читавший в Колумбийском университете лекции о миролюбивой политике фюрера Ганс Лютер (Hans Luther) перемещается на должность главы Reichsbank, отстранить от которой его невозможно без его собственного согласия и голосования комиссии «Банка международных расчетов» [40][41][42]. Теперь развитие военной промышленности будет происходить в рамках программы Ялмара Шахта, осенью 1934 г. представившего Гитлеру доклад «О ходе работы по экономической мобилизации», в котором тот отметил, что на министерство экономики возложена «экономическая подготовка к войне». 21 мая 1935 г. Шахт назначен Generalbevollmachtigte fur die Kriegswirtschaft — Генеральным уполномоченным по военной экономике [25][36]. На встрече с промышленниками в августе 1933 года было организовано Металлургическое научное общество (Metallforschungsgesellschaft), или сокращенно «Мефо». Это была фиктивная корпорация с уставным капиталом всего в 250 тысяч марок, под который с 1934-го по 1938 год было выпущено векселей на сумму 12 миллиардов рейхсмарок, гарантом выступил Рейхсбанк, президентом которого с 1934 по 1937 год был Ялмар Шахт. Вырученные средства полностью пошли на финансирование перевооружения, составив 33-38% общих военных затрат того времени [25]. «Абсолютная секретность этого соглашения сохранялась вплоть до самого конца войны», — и, по меткому замечанию Гвидо Джакомо Препарата: «Вексель «Мефо» был плодом тесного союза между экономическими правителями и черным рыцарством, между высшими немецкими кланами и нацистами, которые, обладая монополией на насилие и обещая войну, создали, соответственно, две фундаментальные экономические предпосылки: они обеспечивали сбор налогов и гарантировали доход, обещанный нацистским векселем, — те 4 процента, проставленные в штампе на ценной бумаге. Именно цена золота, денег, каковая в мире, искаженном неистовым протекционизмом, могла, как надеялись нацисты, быть возмещена за счет грабительской войны». «Мефо» стал спасательным кругом концерна Krupp AG [4], в июле 1933 года запустившем «сельскохозяйственную программу Круппа», по которой в обход требований Версальского мирного договора стартовало производство танков [25]. Как заметил сам Крупп: «После 1933 года мы работали с невероятной энергией, а после начала войны темпы работы и объем продукции еще возросли» [15].

Показательна история концерна, который после объединения с Thyssen AG в настоящее время известен как ThyssenKrupp AG. Первые исторические данные о семействе относят к 1587 году, когда Арндт Крупп вступил в гильдию торговцев в Эссене (Essen), соседствующую с Гессеном (Hessen). В то время он был уже один из самых богатых людей, заработав на скупке имущества семей, бежавших от эпидемии чумы [43][44].

Однако изначально Круппы не планировали заниматься изготовлением оружия, и всячески противились развитию этого направления. Первый оружейный ствол Крупп со своим компаньоном Фридрихом Зелингом отлил лишь в 1847 году и в дальнейшем изготовлял штучные образцы. При этом весь XIX век прошел у Круппов под знаком получения и гашения кредитов на фоне борьбы с банкиром Оппенгеймом, который по свидетельству автора биографии сталелитейной династии Эрнста Шредера, «откровенно угрожал Круппу, когда он только начинал становиться на ноги». Крупп «всегда с презрением относился к «акционерным обществам» и упорно не желал вводить в акционерный состав кредиторов из банка. Но, продолжает биограф, «к началу 1870-х годов… Фабрика, находившаяся в достаточно устойчивом финансовом состоянии, чтобы гасить ссуды… должна была из года в год увеличивать банковский кредит» и, наконец, стала «жертвой великого спекулятивного кризиса», вызванного падением Венской биржи, повлекшим за собой цепную реакцию банкротств в Европе.

Лавинообразное падение цен на чугун, железо и сталь, и одновременное требование расплатиться со стороны банков Шаффхаузена, Мендельсона и Варшавера привели к необходимости нового займа. Получением его занимался Блейхредер, поставивший условием, чтобы во главе банковского консорциума встало «Морское торговое общество», выпустившее в марте 1874 года облигации крупповских предприятий. 62-летний Крупп «тяжело переживал сложившееся положение, поставившее его в полную зависимость от банное», особенно когда посредник между ним и кредиторами Карл Мейер настоял на оптимизации расходов за счет большого сокращения рабочих.

Хотя Первая мировая способствовала увеличению доходов концерна, большинство средств ушло на создание установок, бесполезных в мирное время. Сотрудничество в научной сфере подарила концерну устойчивую к воздействию азотной кислоты сталь V2A, применявшуюся для получения селитры синтетическим путем [45]. Хотя циничную продажу стали противникам Германии во время Первой мировой ставят в упрек Круппам, необходимо понимать, что к тому времени все заводы династии управлялись банками, так австрийский завод Berndorf-Werke согласно Шредеру, «попал в полную зависимость от своего бывшего партнера банка Шеллера» и хотя Артур Крупп оставался руководителем завода, большинство акций перешло во владение банка. Специализацией заводов Круп-па стали бронебойные сплавы и военно-морская техника.

Круппы были основными производителями военных судов Германии и создателями первой немецкой подводной лодки, но с окончанием войны, согласно так называемой «гинденбургской программе», необходимо было модернизировать мастерские для сборки железнодорожных вагонов и локомотивов. Примечательно, что один из Круппов уединился в начале прошлого века на Капри, где организовал лабораторию для биологических исследований. Возможно эти исследования определили будущий штрих в истории компании, когда по итогам Первой мировой династия вынуждена была отказаться от главного источника доходов — производства вооружений и пробовала переориентироваться на медицинские потребительские товары, даже открыла стоматологическую больницу, изготовляя стальные зубы и челюсти для раненных ветеранов. Изготовление зубов, однако, не покрывало расходов компании, и концерн стал нести убытки, был вынужден сократить 70 000 рабочих [43][44][45].

В 1920 году государство в строгой тайне через берлинские и амстердамские банки выдало Круппу заем размером 48 млн. долларов для «поддержания на должном уровне техники вооружений для Германии». С началом исполнения плана Дауэса, в 1924 году Круппу траншем в 10 млн. долларов открылась кредитная линия Goldman Sachs & Со и Hallgarten & Company, далее поток кредитов, подготовивших «пушечного короля» к войне уже не прекращался [17]. В рамках программы подготовки к войне численность рабочих концерна Krupp AG увеличилась с 35 000 до 112 000 человек. Впоследствии в ведение Круп-па будут переданы предприятия на оккупированных территориях в Австрии, Франции, Чехословакии [43]. Только так у концерна появиться возможность расплатиться с кредитами, предоставленными нью-йоркскими банками Goldman Sachs и Hallgarten & Company [46]. Менее известный Hallgarten & Company был основан в середине XIX века уроженцем Гессена Лазарем Халлгартеном (Lazarus Hallgarten) с сыновьями, а также Иосифом Херцфельдом (Joseph Herzfeld), Самуэлем Нойштадом (Samuel Neustadt) и Уильямом Розенхаймом (William Rosenheim). Компания занималась сделками с государственными облигациями и инвестициями в железные дороги. Эдит, дочь Зигмунда Нойштада (Sigmund Neustadt) выйдет замуж за партнера Халлгартана Казимира Штралема (Casimir I. Stralem), а их сын Дональд жениться на Джоан Айкельхеймер (Jean Ickelheimer), внучке Филипа Лемана (Philip Lehman). Таким образом, банк войдет в семейство инвестиционных банков, объединенных родственными связями в составе «Lehman Brothers», «Goldman Sachs» и «Kuhn Loeb» [47].

«…сотни миллионов долларов в форме правительственных и частных займов пересекали Атлантический океан и попадали в сейфы германских промышленников и банкиров, которые тайно перевооружали рейх и субсидировали быстро растушую национал-социалистическую партию Гитлера. Американские автомобильные, электромашиностроительные, авиационные и другие заводы строились повсюду в Европе».