Дмитрий Перетолчин - Мировые войны и мировые элиты

Читать онлайн «Мировые войны и мировые элиты». Страница 57

Автор Дмитрий Перетолчин

Герман Шмиц так высоко «оценил» услуги графини, что ей была вручена солидная пачка акций I.G. Farben. Еврейское происхождение графини также не мешало ей поддерживать связь с баронетом Уильямом Уайзманом, главой английской разведки в годы Первой мировой, а ныне партнером банка Kuhn, Loeb & Со, который согласно документам министерства финансов, был тесно связан с группой наиболее крупных компаний, работавших на Третий рейх в Латинской Америке [16], территории, юридически свободной от ограничений, наложенных в США на деловые контакты с компаниями, связанными с Третьим рейхом. В феврале 1943 года в Швейцарии состоялась конфиденциальная встреча мужа графини, специального уполномоченного начальника VI управления РСХА князя Макса фон Гогенлоэ и руководителя Европейского бюро Управления стратегических служб (УСС) Аллена Даллеса. В период войны Даллес продолжал занимать доходный пост официального советника англо-германской банковской империи Шредера, одно из многочисленных отделений которой — J.H. Stein в Кельне, руководимое лично Куртом фон Шредером, — обеспечивало все секретные финансовые операции Гиммлера и чинов элиты СС [17]. Брат Макса фон Гогенлоэ, Константин, был группенфюрером СА, а другой брат, Макс Карл Рудольф — штурмбанфюрером СС. За Гогенлоэ стояла давняя традиция тайной дипломатии, весной 1918 г. князь Эрнст Гогенлоэ-Лангенбург был посредником в тайных переговорах между США и кайзеровской Германией. Родовой замок Гогенлоэ Ротенбург в Судетской области был традиционным местом встречи международной аристократии. Гогенлоэ был членом наблюдательного совета Skoda, его племянник Рудольф был членом наблюдательного совета Eisenrentenbank во Франкфурте-на-Майне, дядя князь Август фон Гогенлоэ-Оринген входил в состав наблюдательного совета угольной компании Oehringen Bergbau AG, одним словом очень наблюдательная семья [15].

В книге А. Рудакова о секретных программах Третьего рейха, изданной Комитетом ветеранов спецслужб, упоминается еврейское происхождение Рудольфа Гесса [18], его сестра Маргарита Гесс выросла в Александрии, где у Гессов была процветающая торгово-экспортная фирма. В двадцатилетнем возрасте она вышла замуж за Роберта Лея, сотрудника I.G. Farben, председателя организационного бюро NSDAP и главу «Немецкого рабочего фронта». Будучи убежденным коммунистом, вместе с детьми она эмигрировала в США в 1938 году после «Хрустальной ночи», а вернулась в Германию в мае 1945-го [9]. Сам же Рудольф Гесс закончил Высшую коммерческую школу в Швейцарии [19], увлекался египетской астрологией и бывало, прислушивался к голосам в голове [7].

«Боссы I.G. возможно совершили множество ошибок, но они не были антисемитами. Многие из его [Карла Боша] коллег были евреями или имели еврейских предков в той или иной степени, включая его секретаря Эрнста Шварца (Ernst Schwarz), несколько членов наблюдательного совета и многие ведущие научные специалисты».

Джеффри Даймунд, «Синдикат дьявола. I.G. Farben и создание гитлеровской военной машины»

Все время становления Третьего рейха до 1938 года I.G. Farben находился под чутким руководством Макса Варбурга [20], директора голландского MM Warburg & Со. Варбург был также почетным председателем Deutsche Bank, в правление которого входил Оскар Вассерман [21], а это был основной обслуживающий банк I.G. Farben [22]. Злые языки называли I.G. Farben «инструментом международного финансового капитала», так как ключевые посты в нем были распределены между соплеменниками Макса Варбурга. Карл фон Вайнберг (Carl von Weinberg) был владельцем фирмы Casella — компонента концерна I.G. Farben, в Наблюдательный совет входили Артур фон Вайнберг (Arthur von Weinberg), Эрнст фон Симеон (Ernst von Simson), Отто фон Мендельсон-Бартольди (Otto von Mendelssohn-Bartholdy) и Курт Оппенгейм (Kurt Oppenheim). Также руководящие должности занимали Вильгельм Пельцер (Wilhelm Peltzer), Густав Шлипер (Gustav Schlieper) и Альфред Мертон (Alfred Merton) из династии, владевшей финансовой «alma mater» Германа Шмица Metallgesellschaft AG. В конце 1935 года Карл Бош пригласил в состав Наблюдательного совета старого друга Ричарда Мертона, которого во время Первой мировой выгнали из военного министерства за бесконечные биржевые игры с ценами на приобретаемый металл. Видимо Карл Бош собирался дать шанс наверстать упущенное давнему партнеру. А глава Agfa Герхард Олендорф (Gerhard Ohlendorf) наоборот? вышел из состава правления в 1932 году. В ноябре 1938 года он обратился к главе Sparte III Фрицу Гаевскому с просьбой покинуть Германию. Гаевский, не говоря ни слова Олендорфу, написал в гестапо о допуске последнего к информации, являющейся конфиденциальной и секретной, однако Олендорф, в конце концов, покинул Германию несмотря на свои знания. Желающим покинуть страну подбирали места в заграничных офисах I.G. Farben, а выезжающим Карл Бош выплачивал компенсации. К примеру, Эрнст Шварц был переправлен в Нью-Йорк, а заместителю председателя совета директоров Chemical Industry Association предоставили место в Женеве. Как пишет Джеффри Даймунд: «Начиная слета 1931 года нацистская пресса регулярно клеветала на податливость 1.6. «ужасному еврейскому влиянию». Отношения I.G. Farben и NSDAP курировал личный помощник Дуйсберга и позже Боша по имени Генрих Гаттинау, бывший ученик известного геополитика Карла Хаусхофера. Он обратился к профессору с просьбой изменить риторику нацистской партии по поводу I.G. Farbenindustrie, не употребляя его в контексте «инструмента международных еврейских финансов», ибо это уже упоминают коммунисты и социал-демократы. Лидеры I.G. Farben должны были подаваться как self-made христиане, прошедшие путь от мелких торговцев, инженеров и ученых. В июне 1931 года Гаттенау написал Хаусхоферу, что атаки на I.G. Farben несправедливы, потому что предводители концерна состоят из напряженно работающих на благо Германии патриотов, имеющих в сердце лишь интересы страны. Он добавил, что «если бы Вы могли периодически говорить герру Г. о нашей ситуации… я был бы вам крайне признателен». Это сработало, и Гаттенау занял пост главы пресс-центра I.G. Farben. Принятие Нюрнбергских законов вновь идентифицировало I.G. Farben как «еврейское предприятие» о чем юрист концерна поспешил доложить Герману Шмицу. «Что Вы имеете против того, чтобы трудиться в еврейской компании?» — невозмутимо поинтересовался Шмиц. В июле 1933 года, когда два представителя DuPont прибыли во Франкфурт, член правления Карл фон Вайнберг, будучи евреем, заверил их, что нацистское движение получило полное его одобрение, и убедил реинвестировать деньги в Германию [23][24].

Зять Якоба Шиффа покинул Голландию только в марте 1941 года под охраной специального эскорта СС, также как и один из Ротшильдов, специальный поезд которого до границы со Швейцарией сопровождал лично Гиммлер [25]. Под охраной подполковника Абвера доктора Эрнста Блоха, кстати, тоже сына еврея, покинул оккупированную Польшу Любавический ребе [26]. Этот же офицер осуществлял маршрутную связь между разведкой Германии и сектой «Хабад», которую Сталин выдворил за пределы СССР. В свое время с Любавическим ребе взаимодействовал ближайший помощник и соратник фюрера Мартин Борман, во время нахождения в г. Харьков с 1920 по 1921 год. В этом городе родному деду Бормана принадлежал большой кондитерский бизнес и магазин [18].

Всего же в Третьем рейхе, только благодаря лично фюреру, появилось более 150 «почетных арийцев» из евреев, в подавляющем большинстве своем — крупных промышленников, но были среди них и фигуры совсем одиозные. Игнац Требич-Линкольн в 19 лет бежал из родного дома в Венгрии и успел побывать дьяконом англиканской церкви в Канаде, викарием в графстве Кент, членом либеральной партии, секретарем английского шоколадного короля Бенджамина Раунтри, двойным агентом немецко-британской разведки, буддийским монахом Чао Гуном, провокатором и «истинным политическим вдохновителем заговора Людендорфа-Бауэра» в Веймарской Республике. Газета Коммунистической партии Германии Die rote Fahne окрестила его «богом из машины национал-большевизма», он же стал «повивальной бабкой нацизма» [27], по другому определению. В конце концов, в качестве немецкого банкира Требич-Линкольн стал другом Гитлера [20].

Подобные субъекты не являются атипичными для ближайшего окружения фюрера. 25 мая 1946 года статский советник министерства внутренних дел Вильгельм Штуккарт дал показания американскому обвинителю на Нюрнбергском процессе Роберту Кемпнеру о еврейском происхождении Рейнхарда Гейдриха (отец которого Бруно Зюсс был учителем музыки), того самого, кто отвечал за решение еврейского вопроса и был, по словам Шелленберга «скрытой осью, вокруг которой вращался нацистский режим» [28]. Он же упоминает о происхождении главы РСХА в своих мемуарах. Происхождении, которое не мешало Геидриху контролировать всю разведку и контрразведку рейха. «Он подавил в себе еврея чисто интеллектуально…» — заметил Гиммлер [29].

«До 1939 года … и в первые два года войны именно Гейдрих снабжал Гиммлера идеями и способами их осуществления, став его вторым «я» до того момента, когда наконец смог вырваться на свободу и претендовать на собственную власть, подчиняясь непосредственно Гитлеру… Лишь после смерти Гейдриха Гиммлер в разговоре с Керстеном признался, что имел над Гейдрихом власть, потому что знал о присутствии еврейской крови в его семье; Гитлер же решил, что знания и способности, которыми обладал Гейдрих, нужны партии, тогда как потребность искупить в их глазах позорную примесь в крови сделает этого нордического офицера более храбрым истребителем евреев, чем так называемые чистокровные арийцы».