Читать онлайн «Тайны Императрицы Марии». Страница 79

Вспомним, что именно Кетлинский утвердил приговор, имея, впрочем, основания и возможность задержать его исполнение Причина торопливости Кетлинского вполне понятна — он стремился как можно быстрее вывести корабль в море Но кого это волновало в 1918 году!

Вообще, по общему мнению, Кетлинский был достаточно либеральным и демократичным командиром При этом он как мог старался удержать команду от участия в революционных делах. Кетлинский, к примеру, организовал специальные занятия по истории с матросами, на которых доказывал невозможность осуществления социальной революции. В частности, он говорил, что вначале надо победоносно закончить войну, а затем уж заниматься внутренним переустройством государства. При этом команда относилась к Кетлинскому в целом намного лучше, чем к его предшественнику.

После Февральской революции в России, когда крейсер стоял уже в Мурманске, бывшие аскольдовцы, разбросанные по разным фронтам, неоднократно обращались в Морское министерство с требованием предать суду всех замешанных в тулонском деле. Огульно обвинялись все без исключения офицеры «Аскольда» и их «шпионы», которые были на нем с момента ухода крейсера из Владивостока в 1914 года и до 19 августа 1916 года.

Когда «Аскольд» вернулся в Россию, в Мурманск, на него стали прибывать матросы, ранее списанные с корабля за причастность к тулонским событиям. Сразу же резко встал вопрос определения виновных в казни. Кетлинскому, как мы уже говорили, удалось тогда полностью оправдаться. Представляется, что главную роль в этом сыграла не степень фактической причастности Кетлинского к приговору (в то время ее было вполне достаточно для обвинений в контрреволюции), а умение Кетлинского показать команде свою причастность к казни большинства членов экипажа. Тогда он получил поддержку команды крейсера, в том числе ставшего председателем Центрального комитета Мурманской флотилии (Центромура) аскольдовца, анархиста С А Самохина.

Тем временем в стране продолжали нарастать антивоенные настроения и связанная с ними новая антиофицерская волна, которой Кетлинский не мог противостоять. В Мурманске эти настроения особенно были присущи Кольской флотской роте, составленной в значительной степени из кронштадтцев, направляемых на Север. В ней преобладали анархисты, конфликтовавшие с Центромуром. Они доказывали матросам корабельных команд, поддерживавших Центромур, что все офицеры одинаковы и никого из них нельзя уважать. Вполне возможно, что именно из числа этих анархистов-кронштадтцев и были «двое неизвестных, одетых в матросскую форму», которые осуществили убийство близ помещений Кольской базы (где располагалась рота), о чем говорилось в официальных документах того времени.

Непосредственной побудительной причиной к убийству могло быть проходившее в этот день совместное собрание матросов двух главных кораблей на Мурмане, крейсера «Аскольд» и линейного корабля «Чесма» (бывший эскадренный броненосец «Полтава»). В резолюции собрания говорилось о солидарности с Балтийским флотом в деле «уничтожения всех рангов капиталистов» и выражалась решимость стоять на этой платформе «вплоть до полного подавления не подчиняющихся».

Убийцы могли считать себя исполнителями коллективной воли матросов на Мурмане подобно тому, как произошло убийство командующего Балтийским флотом, адмирала Непенина 4 марта 1917 года. Оно было осуществлено тоже «неизвестными в матросской форме», на настроение которых повлиял проходивший в этот день митинг Гельсингфорсского гарнизона, высказавшийся резко против комфлота. Во влиянии балтийцев на матросов Севера большое место занимал вопрос о Кетлинском.

Согласно воспоминаниям бывших аскольдовцев ИМ. Андреева, П. Ф. Пакушко, И. М. Седнева и Г. П. Голованова, в контрадмирала Кетлинского стреляли матросы Б. И. Бондаренко, М. И. Картамышов и Г. И. Ковин (уже не «двое неизвестных», а трое вполне известных!) с целью отомстить за расстрел своих товарищей в Тулоне. Однако прямых доказательств этому нет.

На рубеже 1917–1918 годов матросский актив в Петрограде в результате своей авангардной роли в Октябрьском восстании оказался на вершине политических событий. Он нуждался в историческом подкреплении своей политической роли. Жертвы в период тулонских событий были подходящим для этого поводом О них на Третьем Всероссийском съезде Советов, проходившем в январе 1918 году вспомнили выступавший с приветствием от имени английского пролетариата некий социалист Петров и, как мы уже говорили выше, восторженно встреченный делегатами съезда герой разгона Учредительного собрания (происшедшего накануне, 5 января), анархист Железняков. Съезд, включая Ленина и Свердлова, почтил память казненных аскольдовцев вставанием. После этого нарком по морским делам Дыбенко отдал распоряжение вновь арестовать Кетлинского, но тот к этому времени уже уехал в Мурманск.

Это никак не могло понравиться анархически настроенным матросам Совсем недавно подобно настроенные матросы, недовольные решением центральных властей о переводе содержащихся под арестом в Петропавловской крепости заболевших лидеров кадетской партии Шингарева и Кокошкина в Мариинскую больницу, совершили над ними самосуд на другой день после разгона Учредительного собрания. Зверское убийство бывших министров потрясло тогда всю интеллигенцию России. Радикально настроенные матросы на периферии, в том числе и в Мурманске, стремились «догнать в углублении революции» Питер: мы-то чем хуже! К тому же в первой половине февраля планировалась массовая демобилизация матросов с Мурмана. В этой связи имелась большая потребность в материале для рассказов о «революционных подвигах» землякам. Все это, по-видимому, и сыграло главную роль в убийстве анархиствующими матросами.

Но это не единственная версия убийства Кетлинского. Дело в том, что незадолго до смерти у Кетлинского обострились отношения с его помощником, георгиевским кавалером, старшим лейтенантом Веселаго, который открыто занимал контрреволюционную позицию и был возмущен примиренческой позицией своего начальника, которого прямо считал изменником. Впоследствии Веселаго примет самое активное участие в белом движении на севере России. Так что причины (и причины объективные) у Веселаго и его единомышленников для устранения «покрасневшего» Кетлинского были. Кроме этого в тот момент в Мурмане, как мы знаем, присутствовала и союзническая миссия Англичане были категорически против власти большевиков, так как те желали заключения сепаратного мира с Германией. Командующий флотилией Северного Ледовитого океана, поддерживающий большевиков, союзников однозначно не устраивал Так как ставки в игре были предельно высоки, англичане так же вполне могли организовать устранение неудобного им «красного» контр-адмирала. Наконец, убийство Кетлинсокго могло быть совместной акцией Веселаго и англичан.

Однако насколько Кетлинский действительно был «красным»? Военно-морской историк МА Елизаров пишет: «Со смертью Кетлинского резко встал вопрос кем считать его? Убитым провокаторами «жертвой революции», или, наоборот, — устраненным препятствием на пути ее «углубления»?»

Одна крайность породила другую. Кетлинского похоронили со всеми революционными почестями: красными флагами, пением «Интернационала» и клятвами об отмщении. Это уже походило на фарс клявшие клялись отомстить отомстившим… Очевидно, тем самым умеренные матросские руководители стремились как-то загладить вину «братвы». Против почестей Кетлинскому не возражали и местные «леваки», получавшие этим повод для «мести контрреволюции», в котором они нуждались. Тем более что даже убиенных в Петербурге Шингарева и Кокошкина торжественно хоронили под похоронный «Марш в память жертв революции», сочиненный впечатлительным 11-летним Митей Шостаковичем именно по данному поводу.

Дальнейшие события, последовавшие на Мурмане в связи с заключением Брестского договора и сближением местных властей в отличие от Питера с Антантой, показали явную «контрреволюционность» ближайших помощников Кетлинского (старшего лейтенанта Веселаго и других) и их связи с союзниками еще при жизни Главномура. Соответственно, остро встал вопрос политического выбора для всех, кто был с ним связан. Сразу сильно ускорилось размежевание политических сил на Мурмане. Стали циркулировать слухи о возможном убийстве других должностных лиц, соответственно, началось их бегство из города. В отношении Веселаго, ставшего управляющим делами Народной коллегии, созданной вместо поста Главномура после убийства Кетлинского, 12 июля 1918 года была осуществлена провокация с бросанием в него бомбы.

Возможно, это была инсценировка самого Веселаго. Возможно, ему готовили судьбу Кетлинского, но старшему лейтенанту просто повезло.