Читать онлайн «100 великих сокровищ». Страница 86

Наряду с золочением и воронением, уральские мастера-оружейники возродили забытое в XVIII веке травление (или «вытравку»), и в совокупности всех этих приемов они получили основные компоненты для декоративного оформления своих изделий: клинки у них выходили украшенные позолотой, воронением и гравировкой с травлением.

Самым ранним из златоустовских изделий считается парадная сабля, изготовленная для подарка князю Г.С. Волконскому – известному русскому генералу, служившему под началом А.В. Суворова и П.А. Румянцева. В 1803—1816 годы Г.С. Волконский был генерал-губернатором Сибири, куда в то время входил и город Златоуст.

Богатое убранство сабли позволяет безошибочно отнести ее к «украшенному оружию». Длина ее – 106,5 сантиметра, длина клинка – 89,3 сантиметра. Клинок украшен изображением крылатой богини Ники и головами античных воинов, а также стилизованным растительным орнаментом, гербом князей Волконских и вензелем из букв ГСВ – Григорий Семенович Волконский. Эфес сабли сделан из гравированной стали, рукоять – из черного дерева с накладными серебряными звездочками и монограммой в венке, ножны – железные полированные. Превосходная техника исполнения и позволила оружейникам, варьируя различные приемы, воплотить свои замыслы наиболее выразительными средствами.

А между тем столичный Петербург требовал доставки «украшенного оружия» ежегодно. В 1820 году в российскую столицу была отправлена новая партия художественного оружия, в которую входили офицерская сабля с вытравленными на клинке сюжетами сражений, две сабли с «возвышенною позолотой», два палаша тоже с «возвышенной позолотой» и с изображениями сражений, а также две пехотные шпаги и две кавалерийские. После получения этого «белого оружия» Горный департамент дал Златоустовской оружейной фабрике такое указание: «Требуется, чтобы каждый год была такая доставка, а честь и обязанность начальства должны состоять в том, чтобы последующая доставка превосходила в совершенстве предыдущую».

Большое количество «украшенного оружия» было сделано в 1824 году – к приезду в Златоуст Александра I. Российскому царю поднесли двенадцать художественных изделий – сабли и шпаги. Некоторые из них были украшены чрезвычайно сложными рисунками, исполненными позолотой. Тут были и бегство Наполеона из Москвы, и переход русских войск через Березину, и несколько сражений Отечественной войны 1812 года. А на одной из сабель была изображена встреча Александра I в Златоусте с надписью: «Государю Императору счастливый Златоуст».

В первой половине XIX века Златоустовская оружейная фабрика много работала для промышленных выставок. Так, на Первой промышленной выставке в Петербурге в 1829 году изделия из Златоуста были признаны одними из лучших экспонатов. На ней были представлены меч в ножнах из слоновой кости; сабля, украшенная каменьями с изображением на клинке «мира при Эривани»; сабля с изображением сражения при Варне и еще одна сабля, на одной стороне которой был представлен вход русских войск в Париж, а на другой – сражение при Фаршампануазе.

Как уже говорилось выше, молодые русские ученики не только быстро освоили практику иностранных мастеров, но и творчески восприняли переданные им навыки. В числе тех, кто специализировались на изготовлении «украшенного оружия», оказались и братья Бушуевы. Происходили они из семьи живописца и чертежника местного железоделательного завода. Младший брат, Ефим, известен как талантливый рисовальщик. С именем старшего брата, Ивана Николаевича Бушуева, связано создание едва ли не самых замечательных оружейных произведений. Иван Бушуев в расчетных ведомостях значился по клинковому отделению, но он владел двумя специальностями – был мастером по выковке клинков и в то же время художником. Первые изделия его не сохранились (или пока еще не выявлены), а первые подписанные им относятся к 1823 году.

В художественном отношении из ранних работ И. Бушуева очень интересен охотничий нож, на обеих сторонах клинка которого, по вороненому и вытравленному крапом фону, золотом наведен орнамент с изображением сцен охоты. В центре первого сюжета представлен кабан, преследуемый собаками, одна из которых уже хватает его за морду, а другая бросается сзади. Впереди пеший охотник пронзает кабана рогатиной, а позади скачет конный охотник с обнаженным ножом.

На другой стороне клинка представлена охота на медведя. В центре сюжетной композиции помещен медведь, поднявшийся на задние лапы. Собаки рвут его – одна вцепилась медведю в грудь, другая в спину, третья хватает его за ногу. Спереди охотник пронзает медведя рогатиной, а другой, трубя в рог, подходит сзади с такой же рогатиной.

Оба эти сюжета выполнены просто великолепно: мягкая густая позолота выразительно моделирует формы людей, прекрасно выявлены их мускулатура, а также стремительные и вместе с тем ритмичные движения.

В 1827 году Иван Бушуев вместе с другими мастерами изготовил так называемый «Технический кабинет» для поднесения его в подарок наследнику престола. «Технический кабинет» представлял собой коллекцию холодного оружия в различных стадиях процесса его изготовления, начиная с простой болванки и заканчивая готовой шашкой, с соответствующими чертежами. Как лучший мастер-художник Иван Бушуев был откомандирован (вместе с другим мастером Д. Вольферцем) в Петербург – для сопровождения туда «Технического кабинета» и на случай, если потребуются добавления и исправления художественной отделки. В октябре 1827 года «Кабинет» был представлен российскому императору и наследнику престола, которые были очень довольны произведением златоустовских мастеров и дали ему блестящую оценку – «как в отношении технической цели, так и за совершенство отделки, ясность и точность вещей».

Все, кто принимал непосредственно участие в изготовлении «Технического кабинета», были представлены к награде. Директор оружейной фабрики Оливьер, унтершихтмейстер И. Бушуев и оружейный мастер Д. Вольферц получили бриллиантовые перстни, а остальным мастерам было выдано 600 рублей награды путем раздачи этих денег по «усмотрению директора».

Современники так отзывались об Иване Бушуеве: «Бушуев – молодой человек, обещает много хорошего, ибо имеет страсть к своему художеству и душу пылкую». Недаром среди уральских сказов сохранилась о нем такая легенда.

Немец Штоф[58] имел «руку твердую, и рисунок у него был четкий, но мало живости, и фигуры у него не дышат». И вот молодой русский оружейник Иван Бушуев, по совету своей невесты, создает крылатых коней, полных жизни и движения. Однако стоявшие тогда во главе производства иностранные мастера забраковали его работу за «нереальность изображенного: мол, крылатых коней не бывает». Но тут приехал на Златоустовскую оружейную фабрику царь, а вместе с ним один генерал – участник Отечественной войны 1812 года. Русские оружейники показали ему саблю Ивана Бушуева с крылатыми конями. Генерал пришел от нее в восторг, поцеловал русского умельца и назвал его крылатым мастером. С тех пор и прилепилось к нему прозвище – Ивашко Крылатко!

В июльский день 1799 года, во время египетской экспедиции Наполеона, при рытье окопов в укреплении Сен-Жюльен в устье Нила, недалеко от города Розетты, из земли был вырыт большой черный камень. Базальтовая плита, обломанная по краям, была покрыта непонятными письменами. «Верхняя часть ее значительно отломана и содержала четырнадцать строк иероглифов, фигуры которых размером в шесть линий расположены слева направо, следуя не общему для восточных языков направлению, а направлению наших европейских языков.

Вторая надпись под иероглифической частью наиболее полная. Она состоит из 32 строк алфавитных письмен, которые следуют в обратном направлении по отношению к верхней надписи, и характер ее неизвестен.

Третья часть, расположенная непосредственно под двумя предшествующими, является греческой надписью, выполненной архаическими буквами. Она содержит 54 строки, последние из которых лишены большей или меньшей своей части вследствие того, что от одного из нижних углов отломан треугольный кусок».

Французские офицеры, однако, сразу оценили свою находку, и генерал Мену тотчас отдал приказание перевести греческий текст, начертанный на камне. Греческая надпись, которая читалась легко, рассказала о постановлении жрецов в честь египетского царя Птолемея Епифана (грека по происхождению), который правил в 196 году до нашей эры. Он оказал жрецам ряд милостей, и в благодарность за это они решили поставить его статую рядом со статуей верховного божества, а также объявить день рождения царя и день восшествия его на престол днями храмовых праздников.

Однако две другие надписи прочесть никто не мог. Что это иероглифы, знали со слов греческих писателей. Геродота, например, сильно поразил египетский способ письма: «Эллины пишут и считают от левой руки к правой, а египтяне от правой к левой, хотя и утверждают, что они пишут к правой руке, а эллины к левой. Египтяне употребляют двоякое письмо: одно называют священным, другое – народным, простым». Об этом же говорил и другой ученый грек – Диодор, да и в греческом тексте Розеттского камня говорилось, что то же самое содержание повторено дважды по-египетски: священными иероглифами и демотическими (народными) письменами.