Читать онлайн «Олег Меньшиков». Страница 65

История с заложниками, выкупом странно и вместе с тем закономерно перекликается с сюжетом картины. Жизнь и замысел скрестились, убеждая, что фильм пришел из самой гущи нашей кровавой истории, которая все продолжается и продолжается...

"Кавказский пленник" вызвал бурную и неоднозначную реакцию российского критического цеха, как это нередко случается, когда сегодня режиссер снимает ясный по мысли, внутренне просчитанный и точно сориентированный фильм, созвучный по замыслу и осуществлению.

Журналистка Лидия Маслова в газете "Экран и сцена", издающейся тиражом что-то около тысячи экземпляров, сурово осуждала авторов: "Картина оставляет впечатление чего-то само собой разумеющегося и безапелляционного, как ответ отличника на экзамене,- то и дело хочется сказать: "Достаточно, давайте зачетку". Неинтересно задавать каверзные вопросы и искать слабые места - настолько очевидно, что Бодров знает все ходы и выходы, и каждый кажущийся его недочет и недосмотр сознателен"55.

Изначально противореча логике (как вообще могут быть "сознательные недочеты и недосмотры"?), Маслова, увы, напоминает небезызвестную гоголевскую вдову унтер-офицера. Напоминают об этой героине и другие фрагменты ее рецензии, в частности, связанные с работой Меньшикова, особенно яростно не любимого пишущей.

Маслова была не одинока. Фильм резво лягали и другие. Но - мимо, скатываясь то к мелкому ерничанью, не имеющему, по сути, никакого отношения к картине, то в унисон с газетой "Экран и сцена" судили режиссера и актеров за... "профессионализм". Возможно, за десятилетие перестроечного всеобщего развала, в том числе и творческого, профессионализм оказался негативом, контрастирующим с многочисленными творениями новой волны нашей кинорежиссуры, отмеченными поразительным как раз непрофессионализмом, возведенным в достоинство критиками-поклонниками такого рода произведений. Неожиданным для единомышленников госпожи Масловой было присуждение "Кавказскому пленнику" премии ФИПРЕССИ (Международного жюри критиков) на Каннском фестивале, что само по себе случай редчайший, поскольку картина в конкурсе не участвовала, а такие премии обычно присуждаются конкурсантам. "Кавказский пленник" в 1996 году был показан в Канне в престижной программе "Двухнедельник режиссеров". Еще одна премия нашей картине - приз зрительских симпатий, там же, в Канне... Довод в пользу фильма как будто убедительный. Даже для отечественных критиков.

К чему же стремились режиссер и его команда, положив в основу рассказ Льва Толстого "Кавказский пленник", написанный им для "Русской книги для чтения", то есть для детей, для людей малограмотных, рассказ предельно доступный всем, с четко обозначенным нравственным посылом: все люди братья...

В титрах фильма нет упоминания о толстовском рассказе, хотя само название немедленно рождало ассоциации с произведением Толстого, с поэмами Пушкина, Лермонтова, посвященными тем же "кавказским пленникам". В этом ряду и проза Бестужева-Марлинского... Картина Бодрова по главной своей устремленности, в общем, им близка. Хотя сюжет взят у Толстого в качестве только несущей конструкции, иначе быть не могло: определенная однозначность, дидактика "для всех", взаимоотношения, характеры героев Толстого, офицеров Жилина и Костылина, органичные для прозы писателя, не могли дать нужный простор кинематографистам, снимавшим ленту в конце XX века. Причем о ситуации предельно накаленной, готовой глобально взорваться всякую минуту, возможно, в мировых масштабах. В этом смысле интересно мнение режиссера:

"Раз перечитал (рассказ Толстого.- Э. Л.) и два - поразительная, замечательная вещь. Нам потом помогали даже такие мелочи, которые вряд ли кто помнит. Там, например,- очень вскользь - упоминается про старика, у которого сын служил русским, и старик выкопал ему могилу, потому что решил убить как изменника. Ближе всего мне было понимание Толстого, что война легко может сделать с человеком что угодно: обмануть его и предать, изувечить, бросить в плен и выменять на другого или убить; что самое трудное из всего - полюбить человека.

Однако сразу стало видно и то, что фильм должен быть другим. В рассказе, как помните, симпатии автора, очевидно, на русской стороне. Я не хотел быть судьей. Мне думается, когда идет такая война, у каждого есть своя правда и каждый несет свой груз вины".

Момент близости фильма и рассказа все же безусловен. Не в силу прямой сюжетной идентичности, а в позиции режиссера. С коррективами. Толстой всегда стоит лицом к лицу с жизнью, с глазу на глаз с природой. Нет между ними никаких посредников. Писатель всегда идет как бы на грани естественного: "виждь и внемли". Оттого так силен в его произведениях великий дух простоты, роднящий его с Пушкиным. Как и оправдание Толстым жизни.

Разумеется, никакого знака равенства между мощью пера писателя и картиной Бодрова не ставлю. Но в принципе Бодров, мне кажется, тоже стремится стать лицом к лицу с миром, о котором он рассказывает, причем хочет отразить то лицо в его повседневной якобы обыкновенности.

...Все начинается с медицинской комиссии районного военкомата. Проходят на экране новобранцы - голые, смущенные своей наготой, от этого кажущиеся особенно беззащитными. Среди них несколько выделен Иван Жилин. На его бумагах, впрочем, как и на всех остальных, ставят штамп "годен". Годен, годен, годен... Годен к смерти... Никто об этом не задумывается. Как и сам Ваня Жилин, исполняющий обязанности российского гражданина честно и неуклончиво. И попадает в пекло в первый же день. Но до этого будет представлен другой герой - человек совершенно иного склада и судьбы. Прапорщик-контрактник Сашка в исполнении Олега Меньшикова, который действительно ничего подобного раньше почти не играл.

Отчетливо понимая и осознавая эту новизну, актер меняет знакомую зрителям палитру. Меньшиков играет в "Кавказском пленнике" с откровенной яростью изгоя, скрывающего свою истинную душу за приколами, примочками, грубостью, иногда - хамством; с обнаженной резкостью состояний и почти непреходящим нервным возбуждением его персонажа, что оправдано обстоятельствами его существования.

Он отталкивается в том числе и от прозвища Слай. От культовой фигуры нового поколения, его роли в социальной среде таких, как прапорщик Сашка. От звезды Голливуда мистера Сталлоне, именуемого у него дома любовно-фамильярно Слаем, и от ролей мистера Сталлоне: Рэмбо, Рокки и прочих борцов-одиночек, победителей с печальными глазами, неумолимых с врагами и щедрых с подругами. Сашка подражает этим славным ребятам в облике американского артиста. Тем более многие из них солдаты или бывшие солдаты. Сашка хочет выглядеть таким же бесстрашным воином, которому море по колено. Таким же стремительным - как выпущенная из лука стрела. Омытым кровью недругов. Снисходительным к тем, кому далеко до его великих подвигов. Все это, несомненно, пользуется спросом, особенно у новичков и, конечно, у слабого пола на уровне медсестер и санитарок из санчасти, продавщиц из местного магазинчика и девчонок, отрывно пляшущих на дискотеке. Никто не устоит перед силой Сашкиного обаяния и остроумия! Перед черными очками с одним выбитым стеклом, в чем, видимо, особый шик!

Этот роскошно придуманный образ, видимо, крепко прирос к прапорщику. Теперь Сашка шествует по жизни, стараясь ему во всем соответствовать. Он чувствует себя комфортно в горячей точке - привык. Даже нравится отчаянно, лихо рисковать, убеждая себя, что он неуязвим. С таким настроем Слай въезжает в картину, примостившись на капоте БТРа. Насвистывая, улыбаясь. Он четко доставил заказ своему офицеру - выпивка, сигареты, не забыв и самого себя. Ведет он себя с офицером по-свойски, хотя нарушает этим субординацию. Но сумел так поставить себя, этот незаменимый Слай... Служить бы ему и служить дальше за приличные "бабки" (он - контрактник). Заломлен роскошный берет - о, смерть женщинам! Усики, улыбка, манеры - все о'кей! Сам черт ему не брат. Напевает "Синий платочек", своего рода солдатский гимн верности времен Отечественной войны. Песню, вернее, мелодию, выбрал сам Олег. Отчего именно эту, забытую и не столь в наши дни модную песню? Если вдуматься выбрал точно и оправданно. Такой первый штрих, уже слегка разрушающий только что созданный актером абрис совсем другого человека. Быть может, когда-то случайно услышанная старая песня, взывающая к женской верности, запала в душу одинокому сироте-мальчику Сашке. Меньшиков поет, чуть-чуть смещая все в нынешнюю манеру исполнения, иронически подчеркивая сентиментальную ноту, якобы заставляя сочувствовать героям "Синего платочка". Так и должен петь ее красивый, уверенный в себе наш Рэмбо, которому столько женщин клялись в любви до гроба. Но если пойти дальше, то в этом выборе, в его пении - тоска по человеку, которого он никогда не знал, а так бы хотел встретить, узнать, услышать.