Читать онлайн «Плутоний для Фиделя. Турецкий гром, карибское эхо». Страница 65

А на лодке тем временем возникли серьезные проблемы со старыми аккумуляторными батареями. Бывший командир Б-130 капитан 1-го ранга в отставке Николай Александрович ШУМКОВ вспоминает:

«Было очень тяжело. К тому же морально мы были очень напряжены. Буквально за сутки до нашей схватки с «Эссексом» внезапно затих эфир. Мы почувствовали, что дело пахнет керосином».

От ГК ВМФ получили радиограмму: «Усилить бдительность. Оружие иметь в готовности к использованию». Перешли на непрерывный сеанс радиосвязи. И вот тогда на нас обрушились американцы. Когда капитан-лейтенант Паршин доложил мне, что вышли из строя сразу все три дизеля, я поначалу не поверил. Но это оказалось правдой. Треснули зубья шестерен — приводов передних фронтов левого и правого дизелей, а на среднем поломалась арматура. Докладывает акустик: «Слышу шум винтов!» Причем сразу с четырех направлений. Дал команду на срочное погружение. Едва погрузились на 20 метров — над нашими головами шум винтов, который безо всяких акустических средств услышал каждый член экипажа. Потом раздались взрывы трех глубинных гранат. По международному своду, это сигнал к немедленному всплытию. Одна из гранат взорвалась прямо на палубе Б-130. Стальной корпус зазвенел как струна. Впечатление было такое, что нас начали атаковать настоящими глубинными бомбами. А это война!

Уходим на глубину. Как назло, заклинило носовые горизонтальные рули. Теплая забортная вода, видно, «растопила» смазку, и их заклинило. Резко стал расти дифферент на нос. Боцман поставил кормовые рули «на всплытие». И если бы я мог дать приличную подводную скорость, то быстро бы выровнялись. Но севшие аккумуляторы позволяли выжать максимум 2 узла. На глубине 150 метров наконец отвалились носовые рули. И снова ЧП! Мы на глубине 160 метров, а из шестого отсека доклад: «Поступает заборная вода!» Тамв трубопроводе охлаждения электромоторов образовалась микротрещина. На глубине 160 метров через микротрещину вода врывалась в отсек под большим давлением, еще 2–3 минуты — и вода попала бы на электромоторы. А там — замыкание, пожар, и нам крышка. Слава богу, матрос, который нес вахту в отсеке, оказался находчивым и расторопным, перекрыл клапан подачи забортной воды.

Пока мы бултыхались на глубине и боролись за свою жизнь, американцы взяли Б-130 в клещи. Все четыре корабля отлично знали наше место. Тогда, в дни Карибского кризиса, американцы стали применять новинку: погружаемые гидроакустические станции, или ГАС, и таким образом обнаруживать подводные лодки с большей эффективностью, чем обычные. Особливо, если противник находится в таком жалком состоянии, как наша Б-130.

Восемь часов лодка ползла в глубине на электромоторах и только на рассвете всплыла. Ее сразу взяли в коробочку четыре американских эсминца во главе с эсминцем «Кеплер». В Москве было около девятнадцати часов 26 октября, когда всплыла Б-130, и командир сразу дал радиограмму о бедственном положении лодки: дизели неисправны, батареи разряжены».

И все-таки Б-130 удалось оторваться, лодка на полутораузловой скорости стала совершать циркуляцию, то есть побежала по кругу. Во время этого маневра кильватерная струя Б-130 как бы «смазала» эхосигналы ГАС американских кораблей. И они потеряли след субмарины, взявшей курс прямо к берегам США!

Капитан Николай Шумков: «От преследования мы оторвались, но забот у нас не убавилось. Механики починили средний дизель, но заряжать аккумуляторы им в режиме движения под РДП нельзя. Хочешь не хочешь, а нужно всплывать. А это означает, что Б-130 американцы сразу же и обнаружат. Радиограмму в Москву передавали 17 раз в течение шести часов. Наконец пришел ответ: возвращайтесь в Союз.

Главный штаб ВМФ давал указания по организации борьбы за живучесть, передали что кБ-130 идет спасательное судно СС-20 — «Памир», с которым лодка встретилась в районе Азорских островов, принадлежащих Португалии. Это примерно середина маршрута на Кубу с северной балтийской базы. По мере продвижения лодки на северо-восток американцы покидали лодку, сначала ушел один корабль, потом другой, и так далее. Нашего спасателя — «Памир» — мы встретили уже в одиночестве и с его помощью пошли домой».

26 октября к востоку от Бермудских островов американцам удалось обнаружить Б-36 (бортовой номер 911), но благодаря мастерской работе командира лодке тогда удалось уйти от погони и прибыть на позицию у пролива Кайкос. Но долго оставаться необнаруженными на небольшой позиции в гуще противолодочных сил американцев лодке не удалось. 30 октября эсминец Charles P. Cecil в точке 23—25N 65—48W установил с лодкой плотный контакт и не терял его почти 36 часов, заставив Б-36 всплыть на поверхность утром 31 октября, после того как на субмарине разрядились аккумуляторные батареи. Вот как об этом вспоминал командир Б-36 Алексей Федосеевич ДУБИВКО:

«Мы подошли к Багамским островам. Всплыли для зарядки аккумуляторов в позиционное положение, то есть одна наша рубка торчит из-под воды. Ночь, штиль, ясная видимость. Вдруг акустик обнаружил шум винтов противолодочного корабля. Срочно начали погружаться. Шум винтов и работающих машин эсминца оглушил экипаж. По корпусу застучал «горох» — охотившийся на нас корабль включил ГАС в активном режиме. Казалось, будто американский корабль провел граблями по нашим головам. Когда мы всплыли, выяснилось, что это случилось не фигурально, а на самом деле. Рамочная антенна пеленгатора на Б-36 была намертво приварена к крыше ограждения рубки. Так вот: атаковавший лодку эсминец сбил ее и оторвал. Иначе говоря, от гибели нас отделяли каких-то метра полтора.

Но это мы осознали потом, а тогда настало время отрываться. Но не удалось. Из-за поломки верхней крышки устройства имитационных патронов лодка не могла погружаться более чем на 70 метров. Но американцам пришлось 36 часов лодку непрерывно преследовать. Обстановка в отсеках — чудовищная.

Люди задыхались и падали от усталости. После того как лодка стала предметом «президентской охоты», я, впрочем, как и другие командиры подлодок нашей бригады, не спал несколько суток и больше всего боялся потерять сознание и свалиться. Выручал нашатырный спирт.

Как только лодка закачалась на океанской зыби, мы подняли на штыревой антенне парадный крейсерский флаг ВМФ СССР. Надо отдать должное командирам кораблей, окруживших нас. Они вели себя достаточно корректно. Два эсминца вскоре ушли, а с нами остался авианосец «Чарльз П. Сессил». С него передали семафор русской азбукой Морзе: «Здравствуйте. Нужна ли помощь?» Ответил: «В помощи не нуждаюсь. Прошу не мешать моим действиям». И они не мешали. Правда, шел эсминец параллельным курсом на дистанции 50–60 метров. И пушки его были развернуты в нашу сторону.

Наша служба радиоразведки перехватила открытое радио, авианосец «Чарльз П. Сессил» сообщал, что он полностью контролирует русскую субмарину, а от президента Кеннеди командиру авианосца «Чарльза П. Сессила» пришел ответ: «Благодарю заработу. Всплывшую русскую субмарину держать всеми силами и средствами». Более суток потребовалось Б-36 для полноценной зарядки батарей. Заодно наконец отремонтировали и укрепили верхнюю крышку выстреливающего устройства. Теперь мы получили возможность нырять на 250 метров. Продумали мы и план отрыва от «Чарльза П. Сессила». Здесь хорошую идею подсказали старший лейтенант Жуков и мичман Панков — тот самый, которому была сделана операция аппендицита на переходе в Бермудский треугольник. По их предложению блоки нашей ГАС подводной связи «Свияга» перестроили на частоту работы гидроакустической станции американского эсминца с целью забить ее импульсы в первые минуты отрыва, когда сами будем уходить на предельную глубину погружения.

Днем отобедали. Выбрали момент, когда самолетов и вертолетов не было видно, и погрузились. «Чарльз П. Сессил» включил свою ГАС в активном режиме. Он — сигнал, мы в ответ «Свиягой» — такой же. В общем, дезориентировали. Двигаясь зигзагом на глубине 180–200 метров, изменили генеральный курс на 180 градусов. Вопреки ожиданиям, довольно легко оторвались и тем самым сорвали исполнение указания президента США противолодочникам: «Русскую субмарину держать всеми силами и средствами». Больше нас американцы обнаружить не смогли. Познав же на горьком опыте новую тактику противолодочных сил в ночное время (нахождение в засаде без хода и огней, поиск только пассивными средствами обнаружения и т. д.), мы также изменили свою тактику. И наша новая тактика успешно применялась нами в течение двух недель — пока не настало время покинуть Бермудский треугольник и уходить домой. При возвращении в Норвежском море на лодке закончилось топливо, и оставшийся путь шли на масле. А на подходах к Кольскому заливу закончилось и масло, и в базу входили на одних электромоторах!»

Подлодку Б-4 в отличие от других русских лодок американцам вообще не удалось поднять на поверхность. Правда, ее тоже периодически обнаруживали, благо сверхнасыщенность «полигона» противолодочными силами иногда позволяла американцам это делать. Но каждый раз, применяя маневр по курсу и глубине, малошумный режим движения и уходя под слой температурного скачка, командиру Б-4 удавалось отрываться от преследования. Ночами лодка всплывала под РДП и заряжала аккумуляторную батарею. После отмены в связи с изменившейся политической ситуацией прорыва лодок на Кубу Б-4 еще месяц, как и две другие лодки бригады, оставалась на назначенной ей боевой позиции, после чего получила приказ возвращаться в Кольский залив.