Читать онлайн «Франция. Большой исторический путеводитель». Страница 185

Правительство Картеля левых пересмотрело отношения и с Германией, пойдя на сближение с ней. Эррио исходил из разумного принципа: «арбитраж, безопасность, разоружение» («доверяй, но проверяй») и был согласен на включение Германии в Лигу Наций.

Были освобождены с каторги мятежные моряки Черноморского флота и восстановлены на работе уволенные в 1920 г. железнодорожники. Эррио постоянно заявлял, что не собирается проводить «социалистическую политику», но крупный капитал не доверял ему и при случае осложнял жизнь. Когда в апреле 1925 г. финансовая политика кабинета не была одобрена в сенате (там преобладали правые), правительство предпочло уйти в отставку.

Но Картель левых оставался у власти еще год - новое правительство возглавил Аристид Бриан. Сын трактирщика, талантливый оратор и ловкий дипломат, он до 1931 г. был бессменным министром иностранных дел в 14(!) правительствах самого разного состава. И во время своего премьерства основное внимание он уделял решению внешнеполитических задач. Его прозвали «миротворцем», а в 1926 г. он стал лауреатом Нобелевской премии мира. Бриан был одним из инициаторов проведения международной конференции по разоружению и подписал от имени Франции Женевский протокол о запрещении химического и бактериологического оружия.

Как и его предшественник Эррио, Бриан стоял за сближение с Германией, но считал, что необходим блок европейских государств, солидарных с Америкой и противостоящих Советскому Союзу.

В 1925 г. Германия была принята в Лигу Наций. Впоследствии стало известно, что в обмен на пропуск туда Бриан и английский премьер Чемберлен добивались от немцев согласия выступить против СССР в случае возникновения военного конфликта. Германия на это не пошла, но в Лигу Наций ее все равно приняли. В 1926 г. она заключила с СССР договор о взаимном нейтралитете - это открывало ей широкие возможности для разностороннего сотрудничества с Россией, в том числе военного (на советских аэродромах и полигонах готовились будущие кадры люфтваффе и танковых частей - по Версальскому договору, рейхсвер не мог иметь эти рода войск).

С 1926 г. несколько лет правили правые партии, причем первые три года кабинеты возглавлял состарившийся уже видный радикал Пуанкаре. Были проведены традиционные либеральные меры - сокращены государственные расходы за счет увольнения части служащих, обеспечены льготы банкирам и предпринимателям - но в тоже время введены новые налоги. Все это делалось по рекомендациям комитета экспертов, учитывающего мнение крупного капитала.

Удалось добиться подъема экономики и увеличения бюджетных доходов, стабилизации франка. Прекратился рост цен. Были введены пособия для некоторых категорий безработных, пособия по инвалидности и болезни, пенсии по старости для низкооплачиваемых. Разворачивалось строительство дешевого муниципального жилья.

В 1929 г. Бриан (опять ставший тогда премьером) впервые выступил в Лиге Наций с идеями «пан-Европы» и «общего рынка» и с конкретными предложениями ликвидировать для этого таможенные барьеры. На этот раз одобрения не последовало, но важна была уже сама постановка вопроса.

В следующем году Франция вывела все войска с германского левого берега Рейна, и надо было позаботиться об обеспечении границы, со стороны которой уже два раза приходили большие беды. Началось строительство «линии Мажино» (по имени военного министра, автора проекта). Это был комплекс сооружений просто устрашающих по своим размерам и мощи. Целые многоуровневые железобетонные городки внутри скал, с узкоколейными железными дорогами, с огромным количеством огневых средств, обеспечивающих сплошную систему обстрела. Нечто подобное можно видеть только на схемах севастопольских и кенигсбергских фортов («линии Маннергейма» до этих чудес военно-инженерной мысли далековато).

Но строительство линии не было доведено до конца, а бельгийскую границу она не прикрывала даже по проекту, что дорого обошлось в 1940 г. (впрочем, если бы даже была закончена и если бы уберегала от удара через Бельгию - трудно предположить, что Гитлер постеснялся бы напасть через Швейцарию, внеся некоторые коррективы в благополучие этого альпийского райского уголка).

Однако пока опасения были неопределенными, Франция чувствовала себя сильной и гордилась своей колониальной империей.

Хотя там приходилось быть начеку не в предвидении возможных будущих осложнений, а повседневно. В колониях и на подмандатных территориях часто происходили восстания. В Марроко долгое время не удавалось сломить сопротивление берберских рифских племен. В Сирии друзы (приверженцы одной из шиитских сект) даже захватили Дамаск и обосновались там на два года, пока их не выбил переброшенный большой контингент войск. В Индокитае французские власти зачастую прибегали к жестоким репрессиям. Несколько тысяч человек было казнено «по дисциплинарным причинам» - например, за злостное уклонение от принудительных работ на каучуковых плантациях. Что тут хорошего скажешь про «миссию цивилизаторов»?

Но французский обыватель пил какао, кушал шоколад, носил ботинки на каучуке, любовался на экране чудесами далеких стран - и ему это нравилось. Особенно впечатлила международная колониальная выставка, состоявшаяся в Париже в 1931 г. Она была огромна. В Венсенском лесу разместилось множество павильонов, часть из них - на островах озера Домениль. Вокруг выставки была проложена железная дорога, и можно было из окна вагончика, - или из микроавтобуса, или с борта катера, - обозреть весь мир во всем его тропическом или сахарском великолепии. Выставку посетило более 6 млн. французов, и их радовало, что большинство павильонов были посвящены заморским владениям их державы. Много рассказывалось о том благотворном влиянии, которое оказывает колонизация на выведенные из мрака к свету народы: о внедрении западной культуры, о просвещении, борьбе с эпидемиями, о проложенных сквозь джунгли железных и автомобильных дорогах (по которым вывозились полезные ископаемые и ценные породы дерева).

В этом была доля правды, а оборотную сторону «правды о колониях» попытались показать коммунисты на устроенной одновременно выставке, которая так и называлась - «Правда о колониях». Но она собрала только 5 тысяч посетителей.

Великая депрессия (мировой кризис перепроизводства), начавшаяся в «черный четверг» 24 октября 1929 г. с обвала акций на нью-йоркской бирже, до Франции докатилась с годовой задержкой. Стабилизирующими факторами оказались немецкие репарации и строительство «линии Мажино». Но и длилась она дольше, чем в других странах.

Деловая активность резко снизилась. К 1932 г. уровень промышленного производства упал ниже 1913 г., оборот внешней торговли сократился на 60%. «Живых» денег катастрофически не хватало. Чтобы выручить хоть сколько-то, на складах знаменитой фабрики севрского фарфора за очень умеренную плату дозволялось перебить сколько душе будет угодно прекрасной посуды - а охранники бдительно следили, чтобы никто не вынес ни блюдечка. Поразвлечься решили и два советских дипломата. Заплатили, как положено, за вход, как дети малые, с восторгом крушили все подряд. На следующий день в правой газете появились фотографии с подписью: «Высокопоставленные большевики помогают капиталистам бороться с кризисом». На подобные забавы охотники находились, а на магазинных полках товар лежал почти без движения.

Тяжелее всех было миллиону безработных. Кроме того, многие были переведены на неполный рабочий день с соответствующим понижением зарплаты, и всего от полной или частичной незанятости пострадала половина французских трудящихся. Банкротились мелкие и средние предприятия, разорилось свыше 100 тысяч торговцев.

Не лучше было в деревне - цены на зерно, на вино упали в два раза. Продукцию скармливали скоту, а миллионы людей недоедали - картина, на многие десятилетия ставшая хрестоматийной в советской пропаганде, расписывающей ущербную сущность капитализма.

Чтобы отвести удар от костяка экономики, правительство обособило «защищенный сектор» - ведущие предприятия получали госзаказы, кредиты, налоговые льготы. Появились законы «о пшенице и о виноделии» - крестьянам выплачивались премии за сокращение посевных площадей, выкорчевку виноградников и за уничтожение части урожая. Были внесены изменения в социальное законодательство, обеспечивающие дополнительную поддержку безработным и их семьям. Огромные очереди выстраивались за бесплатными обедами. Экономическая ситуация стала выравниваться только к 1935 г.

Во многих странах в годы Великой депрессии сложились условия для «переоценки ценностей». Люди проклинали власть плутократии, «денежного мешка», отвергали неуемную жажду наживы и прочие буржуазные добродетели. Но далеко не все недовольные видели выход в классовой борьбе по методике Коминтерна. Многие прельщались ницшеанским культом сильной, бесстрашной, свободной личности, не стесненной излишними гуманистическими путами - и склонялись к фашизму. Образец для подражания уже был - Италию, в которой с 1923 г. правили фашисты во главе с Муссолини, кризис обошел стороной (чем за это было заплачено - об этом не задумывались).