Читать онлайн «Карфаген и Пунический мир». Страница 47

IX.

ДОСУГ

На протяжении многих лет исследователи испытывали на себе влияние Плутарха, считавшего, что карфагеняне были суровыми людьми, поскольку им были чужды все радости жизни (Политические наставления. III, 6), и древних авторов, которым они безоговорочно доверяли и согласно которым карфагеняне убивали собственных детей. В Карфагене, как и во многих античных обществах, где рабов всегда было предостаточно, у граждан было много свободного времени, чтобы они могли предаваться занятиям, дающим отдых душе и телу. Сведения, которыми мы располагаем, не всегда однозначны, но и они свидетельствуют о том, что карфагеняне, по крайней мере самые обеспеченные из них, любили философские размышления, высоко ценили музыку, поэзию, спортивные увлечения, например охоту, дальние путешествия, дрессировку животных и т.д.

Из финикийских надписей, обнаруженных в Каратепе, нам известно, что у них было три праздника: новый год (zbh ymm), праздник обрезания деревьев (‘t hrš), который отмечали на исходе зимы, и праздник сбора винограда (‘t qsr). А из литературных источников мы узнали еще о двух праздниках, отмечаемых в Финикии: Адонаи в Библе, который выпадал на 19 июля, и празднование смерти и возрождения божества (эгерсис), например Милькарта в Тире, который отмечали, по всей вероятности, в январе-феврале. В надписях, обнаруженных на Кипре, упоминается и о других праздниках: новолунии (hdš) и полнолунии (ks'). Особенно почитался праздник новолуния, выпадавший на месяц жертвоприношения Шамашу (бог солнца. — Примеч. пер.). В надписи, обнаруженной в Пирее, афинском порту, говорится о празднике Mrzh, который длился не менее четырех, а, скорее всего, пять дней. На пуническом Западе в надписи, найденной в Пирги, упоминается праздник погребения божества, отмечавшийся в месяц Кгг, хотя расположение этого месяца в финикийском календаре не уточнено. Все эти праздники, а также множество других отмечались в Карфагене. В частично сохранившейся надписи в общих чертах упоминается ритуал, проводимый в праздник, длившийся пять дней, хотя как он назывался и в честь какого события отмечался, нам неизвестно.

Праздники обычно сопровождались подношениями, строго определяемыми религиозными тарифами, проведением процессий, в ходе которых танцевали священные танцы, хотя детали праздничных церемоний, гимны или финикийские молитвы нам неизвестны. Но мы знаем, что по случаю праздников пекли особые лепешки.

Музыка и танцы пронизывали все существование карфагенян. Они сопровождали большинство религиозных церемоний, в ходе которых играли на тамбурине, флейте или цитре, о чем свидетельствуют рельефы на стелах или из обожженной глины. Цимбалы, а также возможные детали струнных инструментов, найденных в карфагенских захоронениях, говорят о том, что этот род деятельности присутствовал и в частной жизни карфагенян и что они являются красноречивым опровержением оценки карфагенян, данной Плутархом. Свадьбы, рождения детей, а также праздничные церемонии, организуемые аристократами, сопровождались, по всей вероятности, музыкальными представлениями, танцами, декламацией поэтических произведений. Софонисба, красивая и высокообразованная аристократка, соблазнившая сначала Сифакса, а затем и Массиниссу, была хорошей музыкантшей. И как в греческом мире, куртизанки играли на музыкальных инструментах, о чем свидетельствует стела, воздвигнутая одной музыкантшей, играющей на цитре, которая была, по словам составителя надписи, «не слишком строгого нрава».

Из источников нам известно, что финикийцы не были большими любителями коллективных игр. Вполне возможно, что они отличались от игр, организуемых римлянами. И также вполне возможно, что наряду со многими восточными царствами в Карфагене и в целом в пуническом мире существовали общественные места (площади и т.д.), где устраивались акробатические представления, проводились силовые соревнования или выступления дрессировщиков животных. Хотя археологических или эпиграфических подтверждений этому у нас нет.

Достоверно известно, что пунийцы и главным образом представители военного сословия очень любили азартные игры, о чем свидетельствуют обнаруженные в могилах Карфагена игральные кости.

Чистота для каждого карфагенянина имела большое значение, и это подтверждается оборудованием для омовений, обнаруженным как в Карфагене, так и в других местах, в частности в Керкуане, а также изображением из обожженной глины человека, принимающего ванну. В ходе раскопок, проведенных в «квартале Ганнибала» на холме Бирса, были найдены фрагменты маленьких переносных ванн из обожженной глины. В Керкуане практически все дома были оборудованы встроенными ваннами, дно которых было выложено кусками белого мрамора. Бассейны с водой, располагаемые рядом с ванными, давали возможность вдоволь насладиться водными процедурами. Устройство для подогрева воды было простым, но эффективным: печь, находящаяся снаружи дома, нагревала стену ванной комнаты.

Мы почти не располагаем сведениями, подтверждающими факт существования общественных бань. Единственные достоверные свидетельства были обнаружены в Керкуане, где некоторые помещения, в противоположность римским баням, в которых были оборудованы отдельные пространства (бассейны, залы), способствующие общению, имели строго функциональное назначение. Одно из таких помещений находилось в Керкуане, поблизости от святилища, что наводит на мысль о том, что здесь останавливались, прежде чем отправиться в святое место.

После купания карфагеняне умащивали свои тела маслами, приготовленными на основе благовоний, импортируемых из арабских и азиатских стран (Геродот. III, 107). Плиний Старший (Естественная история. XIII, 6, 11—13) упоминает среди душистых масел галбаниум (миндальное масло), мендесион (эссенция ашкелонской лилии), телинум (сидонская хна) и т.д.

Мы практически ничего не знаем о рыболовстве и охоте с причинением смерти животным. Но нам хорошо известно, что карфагеняне отправлялись в путешествия за поимкой диких и экзотических животных, которых они впоследствии перепродавали своим торговым партнерам, в частности римлянам, использовавшим их для организации представлений в амфитеатрах. И именно таким торговцем представляет Ганнона хитрый Мильфион в комедии Плавта «Пуниец». Для увеселения гостей и ради собственного удовольствия карфагеняне часто приручали диких животных. Кроме слонов, которые, вероятно, использовались не только в военных целях, в карфагенских зверинцах содержались обезьяны (бабуины), леопарды, рыси, львы, экзотические птицы (павлины, розовые фламинго, попугаи). Из античных источников до нас дошло имя некоего Ханнона, прозванного орнитологом, поскольку он научил своего попугая фразе «Ганнон — это бог!». И как говорят, другой Ганнон (если только речь идет не об одном и том же персонаже) приручал львов, за что получил прозвище укротителя этих хищников (Плиний Старший. Естественная история. VIII, 55).

Источники, на которых мы основываемся, не позволяют с уверенностью сказать, как часто ели карфагеняне и принимали ли они пищу врозь или сообща. Вполне возможно, что члены одной и той же семьи ели раздельно. Скорее всего, мужчинам сервировали стол в парадных помещениях, а во время трапезы они возлежали на «пунических ложах» (punicani lectuli), упоминаемых древними авторами. И если принимать во внимание сцены с изображением яств, которыми были уставлены небольшие круглые столы на одной ножке, располагавшиеся перед гостями, устроившимися на своих ложах, то, видимо, начиная с IV столетия, в Карфагене появился обычай организовывать пиры в греческом духе. Что касается посуды и кухонной утвари, то до нас дошли только чаши из обожженной глины и несколько бронзовых сосудов для вина, хотя у аристократии, вне всякого сомнения, были столовые сервизы из драгоценных металлов. Пища подавалась в мисках и более или менее глубоких блюдах. В эллинистическую эпоху отмечалось преобладание блюд для сервировки рыбы с весьма характерным дном. Что касается жидкостей (вода, свежее или сквашенное молоко, вино), то их подавали в небольших чашках, бокалах, кувшинах или кубках.