Читать онлайн «Археология. В начале». Страница 88

Анализ формы основан на тщательной классификации кластеров различных форм сосудов. Эти формы могут быть получены на основании законченных сосудов или от черепков, на которых сохранились ободок и плечико. Можно реконструировать форму сосуда исходя из этих кусочков посредством предполагаемых диаметра и высоты сосуда. Такой анализ дает широкие категории формы сосуда, которые можно значительно сузить (Саблофф — Sabloff, 1975).

Стилистический анализ намного более обычен, так как сконцентрирован не на форме и функции сосуда, но на стилях украшения, использованных гончарами. Полагается, что они независимы от функциональных соображений и, таким образом, более точно отражают культурные предпочтения авторов. В таких областях, как американский юго-запад, гончарный стили использовались для прослеживания культурных вариаций, происходивших в течение тысяч лет.

Даже беглый взгляд на сообщения о керамике из разных частей мира скажет вам, что археологи использовали десятки стилистических классификаций для изучения своих черепков. Только в последние годы они попытались стандартизировать стилистические классификации, используя кластеры легко распознаваемых атрибутов для получения иерархических типов, рядов и видов. При таком подходе фиксируется небольшое количество отличительных атрибутов из разных гончарных коллекций. Эти атрибуты обычно появляются в комплексных (ассоциированных) совокупностях признаков, которые дают основу для создания типов и рядов гончарных стилей, которые, как считается, представляют социальную систему. Например, классическая греческая аттическая и коринфская керамики отражают стандартные стили, которые можно легко датировать, хотя ряд может представлять деятельность только одного семейства гончаров, а тип — работу нескольких селений или даже целой общины. Таким образом, аргумент гласит, что стандартные типы керамики отражают достаточно жесткую социальную систему, которая предписывает, какие стили использовать, а менее формальные дизайны характерны для более ограниченного сообщества. Однако можно ли действительно предположить, что стили керамики отражают социальную активность? Ответ следует подождать до того дня, когда появятся намного более стандартные типологии из различных частей мира.

Технологический анализ. Более совершенные, разработанные с помощью компьютеров классификации сегодняшнего дня показывают, что многие из краеугольных камней археологических классификаций, например такие, как добавки в глину, являются фактически предметами сложных поведенческих и природных факторов, а не простыми барометрами действий человека, как считалось прежде. Например, Мэриэн Сэффер обнаружил, что основой для классификаций, разработанных для керамики, найденной на побережье штата Джорджия, являются простые критерии, среди них добавки из песка, гравий и измельченные черепки. Казалось, что в течение двух тысяч лет вариаций в стиле и украшениях прибрежной керамики Джорджии было немного. Поэтому археологи использовали вариации в добавках как критерий для различения новых культур и фаз. Сэффер использовал образцы глины с островов и материка, а также многие декоративные и стилистические атрибуты, плюс сложные компьютерный анализ, для того чтобы показать, что вариации в добавках могут коррелировать с качеством различных гончарных глин. Таким образом, вариации добавок зависят не только от культурных факторов, но также и от условий окружающей среды (Райс — Rice, 1987).

Технологический анализ сфокусирован на материале и составе гончарных глин и относит керамические сосуды к локально доступным ресурсам. Он также обеспечивает полезные, статистически обоснованные критерии для интерпретации переменности различных керамических форм и для разработки более совершенных классификаций керамики. Более того, существующий ныне в регионах интерес к изучению доисторических культур, торговли и обмена дает толчок к развитию анализа глин как средства для поиска мест производства керамики. В течение всего позднего доисторического периода глиняные сосуды являлись главным объектом торговли, не только из-за своих собственных качеств, но еще и потому, что они являлись удобной тарой для таких продуктов, как оливковое масло, вина или соль.

Тель-эль-Амарна в Египте был основан фараоном-еретиком Эхнатоном в 1348 году до н. э. и исчез с лица Земли спустя 15 лет после смерти его создателя. Город известен замечательными произведениями искусства, среди них бессмертная головка царицы Нефертити, и знаменитой дипломатической перепиской. Египтолог Флиндерс Петри обнаружил более 1300 микенских глиняных черепков в мусорных кучах у дворца эл-Амарна и близлежащих дворцов знати. Большинство черепков были когда-то вместилищами для привозных ароматических масел, которые привозили из-за Эгейского моря и широко торговали в восточном Средиземноморье. Используя анализ с помощью нейтронной активации тридцати семи элементов, содержащихся в глинах, из которых были сделаны сосуды, и сравнивая их с образцами микенских сосудов, найденных в Греции, немецкие ученые точно указали основное место их производства — район Микены — Бербаты в Восточном Пелопоннесе в материковой Греции, что является замечательным примером детективно-археологической работы, которая в наши дни ширится по мере развития компьютерных баз данных.

Другие многочисленные методы, включая рентгеновскую дифракцию и петрологию керамики, дают ценную информацию. Эти методы можно использовать в комбинации для изучения того, что можно назвать керамической экологией, взаимодействия ресурсов, местных знаний и стиля, что в конечном счете приводит к законченному сосуду из глины (Стиммелль и другие — Stimmell and others, 1982). Например, керамика региона Миссисипи, изготовленная на юге и юго-востоке США в период между 800 и 1500 годами н. э., обжигалась при температуре от 800 до 900 °C. Гончары с берегов Миссисипи добавляли толченые раковины, с тем чтобы их изделия не остекловывались при этих температурах. Но это с ними все равно происходило, и фотографии, сделанные сканирующим электронным микроскопом, показали, что гончары, возможно, добавляли соль в сырьевую глину, вероятно, даже пробовали глину на вкус во время производства, для того чтобы убедиться, что смесь достаточно перемешана. Поселения здесь находились в низинах долин, и гончары пользовались глиной, богатой монтмориллонитом, поэтому они добавляли толченые раковины, для того чтобы было легче работать с глиной. При таком методе возникла другая проблема — плохой обжиг. Поэтому гончары добавляли соль для улучшения обжига. Однако соль имелась в немногих местах, поэтому здесь развилась сложная система торговли этим новым товаром.

Технологический анализ керамики дает возможность значительно дополнить информацию о производстве, полученную из археологических источников и посредством этнографической аналогии (Эрнольд — D. E. Arnold, 1985). Даже осадок, найденный внутри древнего сосуда, можно подвергнуть спектрографии и даже иногда идентифицировать, как это было в случае с сосудами для хранения вина, найденными в Иране и которые датировали 4000 годом до н. э. (Биэрс и МакГаверн — Biers and McGovern, 1990).

Изучение металлургии и металлов, найденных на археологических памятниках, ограничено как состоянием находок, так и нашими знаниями о доисторической металлургии в целом (Мюли и Уэртайм — Muhly and Wertime, 1980; Тайлекоут — Tylecote, 1992). Сохранность металлических орудий в археологических горизонтах целиком зависит от кислотности почвы. При некоторых обстоятельствах железные предметы сохраняются хорошо и их можно детально изучить; в других случаях кислоты почвы превращают железо в совершенно бесполезную ржавую кучку. Медь, серебро и золото обычно сохраняются несколько лучше.

Сначала люди познакомились с металлами в виде пород, которые их окружали. Свойства металлосодержащих пород — цвет, блеск и вес — делали их привлекательными для использования в натуральном виде. Постепенно люди поняли, что нагревание таких пород, как кремний и сланец, облегчает работу с ними. Применив эти познания к металлическим породам, обработчики камня обнаружили, что из чистой меди и других металлов можно делать орудия посредством последовательных обивок и нагреваний. До XVIII века н. э. из приблизительно семидесяти металлических элементов на земле использовались только восемь — железо, медь, мышьяк, олово, серебро, золото, свинец и ртуть. Для древних мастеров по металлу представляли интерес такие свойства металлов, как цвет, блеск, отражающая способность (для зеркал), акустические свойства, легкость литья и ковки, степень твердости и прочности. Те металлы, которые можно было переработать вторично, имели явные преимущества (Крэддок — Craddock, 1995).