Читать онлайн «Операции английского флота в мировую войну». Страница 75

Попытка высадиться немедленно, использовав принцип неожиданности, конечно, была возможна, но риск был слишком велик, в особенности в период неустойчивой погоды, сопровождавшейся частыми штормами.

Непосредственные руководители Дарданельской экспедиции считали приостановку операций неизбежной, имея к тому примеры в прошлом. В аналогичном случае Кэйт и Эберкромби — руководители экспедиции 1801 г. против Александрии — предпочли ждать шесть недель в бухте Мармарис, совершенствуя свои силы, прежде чем произвести высадку в Абукире. Решение пожертвовать принципом неожиданности в пользу боевой подготовки оправдалось, но в операциях 1801 г. неожиданность не играла столь крупной роли. Французская армия в Египте была лишена возможности получить какие-либо подкрепления. В Дарданеллах дело обстояло иначе. Хотя дорога из Берлина в Константинополь еще не открылась, все же немцы имели возможность отправлять туркам различные предметы боевого снабжения, а главное, дать им офицеров-инструкторов. Немецкие офицеры руководили устройством галлипольских укреплений и сосредоточением войск на полуострове. Сведения воздушной разведки подтверждали ничтожность повреждений фортов узкости и наличие вновь строящихся укреплений. Новые укрепления возводились главным образом с целью прикрыть минное поле у м. Кефец.

Нельзя было терять ни минуты. Приходилось всемерно торопиться с реорганизацией десанта. Но реорганизация должна была быть самой тщательной. Не подлежало сомнению, что для успеха предстоящей операции потребуется сразу же использовать все силы и средства как флота, так и армии. Поэтому к концу марта адм. Пирс, стоявший в Порт-Саиде, получил приказание перенести флаг на один из малых крейсеров и выслать в Дарданеллы Goliath и Euryalus, а также и другие корабли, которые только он найдет возможным выделить в зависимости от обстановки.

К этому времени (28 марта) поступили многочисленные сообщения о том, что, по настоянию немцев, турки готовят демонстрацию против Суэцкого канала с целью принудить нас не уводить войска из Египта.

Вполне возможно, что возвращение десантного отряда с Мудроса они объяснили как результат своих действий. Во всяком случае первое появление турецких разъездов в районе канала совпало с решением перенести базу в Александрию. 22 марта передавая застава одной из индийских частей, высланная с поста Эль Кубр, столкнулась с отрядом противника в 400 человек. Противник преследовал заставу, но был рассеян орудийным огнем поста.

Появление противника ясно говорило за необходимость восстановления расформированного отряда пловучей обороны. Но сделать это было нелегко. Миноносцы и большинство гидросамолетов адм. Пирса были отозваны, французский л. к. Henry IV ушел в Дарданеллы на место погибшего Bouvet. Мелкие буксирные пароходы и катера вышли в море, а Philomel и Requin заняли позицию в канале, тогда как Bacchante вышел из Суэца для их прикрытия. 23 марта морские и сухопутные силы предприняли совместные действия, чтобы окружить противника, который вскоре был обнаружен. После первых же выстрелов противник бежал, бросая снаряжение и амуницию и скрылся. Кавалерия из-за тяжелых песков преследовать его не могла. В течение нескольких дней неприятель не проявлял почти никакой активности, но к концу месяца обнаружились признаки нового серьезного наступления. По сведениям разведки, турецкие войска в трех направлениях продвигались к каналу; авангард их был замечен в Катиа. В Эль Ариш находилось, повидимому, не менее 14 000 человек, а 10 000 человек из Рамлека шли к ним на присоединение. В Эль Сир, расположенном в 20 милях к югу, находилось 12 000 человек с 50 орудиями, а в Некхле 4 000 человек с 20 орудиями. Кроме того, в Маан прибыли подкрепления по Геджасской железной дороге. Выпавшие обильные дожди способствовали успеху турецкого похода, и к 30 марта разведочные партии и разъезды противника показались вблизи канала. Арабы-лазутчики говорили, что общее наступление назначено на 3 апреля. Montcalm и Philomel заняли позиции в Измаилии и в Соленом озере, а королевская морская дивизия, 27 марта прибывшая в Порт-Саид по пути в Дарданеллы, выслала 1 апреля четыре полубатальона занять укрепления в Кантара.

К этому времени Средиземноморский экспедиционный корпус почти целиком собрался в Порт-Саиде; время для неприятельского наступления оказалось упущенным. 3 апреля прошло совершенно спокойно, и на следующий день батальоны морской дивизии вернулись в Порт-Саид. Адм. Пирс донес, что, если в ближайшие дни обстановка не изменится, Bacchante и Euryalus выйдут на Тенедос 10 апреля. Никаких событий в районе канала не произошло, и 12 апреля началась обратная посадка войск на транспорты. В этот же день было послано приказание Goliath, подходившему на пути из Восточной Африки к Суэцу, следовать непосредственно в Эгейское море. За это время подготовительные работы в Дарданеллах продвигались успешно. Общее положение оставалось без перемен, не считая неожиданно проявившейся активности германских воздушных сил. 28 марта один из немецких самолетов атаковал пловучую авиабазу Ark Royal, но безуспешно. На следующее утро все английские самолеты были выгружены на Тенедосе на вновь устроенном аэродроме. Аэродром защищался противовоздушной артиллерией, и с этого момента наши летчики получили возможность соперничать с неприятельскими. За последнюю неделю, пока тральщики под прикрытием линейных кораблей работали внутри пролива, наша воздушная разведка, сопровождаемая успешной бомбардировкой неприятельских позиций, не прекращалась.

К 9 апреля в распоряжение адм. де-Робека находилось 18 британских и столько же французских самолетов. Этого количества вполне хватало, но часть пришлось срочно отправить адм. Пирсу для защиты Суэцкого канала, и де-Робек просил о присылке новых, хотя бы ко времени начала операций в Мраморном море. Для корректировки судового огня он имел отряд привязных аэростатов, прибывший из Англии. План операций, намечавшихся к осуществлению после форсирования пролива, находился в стадии разработки и основывался на совместных действиях с крупными русскими силами. Вопрос о Константинополе был улажен, а царское правительство изъявило готовность выделить в нужный момент армейский корпус и предоставить в распоряжение де-Робека Черноморскую эскадру. 29 марта адмиралтейство получило из Петрограда уведомление, что русский верховный главнокомандующий приказал адм. Эбергарду войти в связь с адм. де-Робеком и руководствоваться указаниями последнего.

Фактически связь между английским и русским адмиралами уже существовала через крейсер Аскольд, прикомандированный к союзной эскадре, и де-Робек был осведомлен об операциях своего черноморского коллеги.

Утром 28 марта, за день до сообщения о новом распоряжении русской главной квартиры, адм. Эбергард произвел бомбардировку Босфора и обстрелял форты Эльмас и Рива, расположенные восточнее входа. Обстрел сопровождался пожарами, причем большой неприятельский пароход, повидимому, транспорт с боеприпасами, выбросился на берег и сгорел. После полудня один из русских гидросамолетов атаковал в проливе турецкий миноносец, а эскадра бомбардировала группу фортов Румели на европейском берегу, вызвав два больших взрыва. Форты не отвечали за дальностью расстояния, и ни одно из неприятельских судов не показывалось, хотя было известно, что Гебен вышел из дока. 29 марта Эбергард снова подошел к Босфору на расстояние 7 миль и в полдень получил донесения воздушной разведки, что турецкий флот, включая Гебен и Бреслау, идет к выходу в Черное море. Эбергард оставался у Босфора весь день, но противник не рискнул выйти, и 30 марта эскадра ушла, подвергнув новой бомбардировке порты Анатолийского побережья — Зунгулдак, Эрекли и Козлу.

По получении известий о последних операциях Эбергарда, адм. де-Робек предпринял первые шаги по координированию действий своей и русской эскадр. Он предлагал, чтобы следующая бомбардировка Босфора совпала с бомбардировкой Дарданелл, и условливался не пользоваться радиотелеграфом, а все важнейшие сообщения телеграфировать через Лондон. 5 апреля де-Робек был уведомлен о мерах, принятых русским командованием в отношении подготовки сухопутных сил.

Суда русской эскадры принимали очень малый запас угля, и район ее плавания был фатально ограничен. Эбергард не мог нести беспрерывную блокаду Босфора, и командующий турецким флотом адм. Сушон решил использовать свое преимущество, чтобы нанести удар по транспортам, собранным в Одессе.

Рано утром 3 апреля, когда русская эскадра только что снялась с якоря, в зюйд-вестовом направлении показался дым, и гидросамолет донес о появлении Гебена и Бреслау. Почти одновременно адм. Эбергард получил сообщение о том, что неприятельский отряд замечен и у Одессы. Последний состоял из крейсеров Меджидие и Гамидие с несколькими миноносцами.