Читать онлайн «Операции английского флота в мировую войну». Страница 53

Казалось совершенно очевидным, что эти перспективы вполне оправдывали посылку перволинейных войск. С каждым днем становилось все очевиднее, что поражение Турции и овладение проливами являются кардинальными вопросами в борьбе, столь же важными, как и неприкосновенность Бельгии, и они требовали подобающего им места в плане кампании.

Когда 10 марта собрался Военный совет, Китченер заявил, что 29-я дивизия может быть отправлена. Силы союзников, могущие быть направлены против Константинополя, он оценивал в 130 000 человек при 300 орудиях, при условии посылки Россией армейского корпуса в полном составе[86]. Предполагалось, что силы противника, с которыми ему, по всей вероятности, пришлось бы встретиться, достигали 60 000 у Дарданелл и около 120 000 в Константинополе. Союзная армия рассчитывала с ними справиться, имея в виду сильную морскую поддержку со стороны русских.

Инструкции, полученные адм. Эбергардом, содержание которых было сообщено в Лондон, сводились к следующему.

Пока франко-британская эскадра оперирует против Дарданелл, действия Черноморского флота должны ограничиваться лишь морскими демонстрациями, но с появлением Кардена у Принцевых островов, защищавших подход к Константинополю, русская эскадра должна была предпринять серьезную операцию против босфорских укреплений. Высадку войск не предполагалось делать до уничтожения турецкого флота и до соединения Черноморского флота с франко-английским, но адмиралу Эбергарду предоставлялась полная свобода действий для выполнения той или иной операции, которую он и Карден могли бы считать желательной.

Таким образом, объектом действий как русских, так и франко-английских войск оставалась столица Турции. Намерений форсировать Дарданеллы соединенными силами армии и флота все же не было, хотя адм. Джаксон и указывал на следующий день, что без занятия Галлипольского полуострова флот, даже в случае захвата пролива, не сможет удержать его свободным для прохода транспортов с войсками.

Принятое решение не меняло стратегической линии, фактически оно лишь ратифицировало то, что было одобрено три недели тому назад. Однако, это решение свидетельствовало о полном уклонении от традиционных принципов нашей имперской политики.

В течение всего XIX столетия считалось аксиомой, что Россия не должна быть допущена к контролю над Константинополем, причем наш взгляд разделялся Францией, и Берлинский конгресс увековечил этот догмат. С началом нового столетия он стал колебаться, и уже в 1903 г. комитет имперской обороны высказал взгляд, что недопущение России к проливам не высказывается ни военными, ни морскими интересами Великобритании. Поэтому ничто не стояло на пути к нашему согласию с Россией в этом вопросе, тем более что политическая обстановка момента настоятельно требовала, чтобы это согласие было наивозможно полным. Ради ослабления нажима на Францию Россия по всей линии своего фронта понесла тяжелые жертвы. Жертвы были настолько велики и тяжелы, что немцы, как стало известно нашему министерству иностранных дел, уже делали попытки склонить Россию покинуть ее союзников и заключить сепаратный мир. Поэтому нельзя было придумать ничего лучшего, как отказаться от нашей старой политики упорства. С одобрения лидеров парламентской оппозиции было решено не препятствовать России осуществить ее давнишнее желание. Единственным условием становилось доведение ею войны до победоносного конца, дабы британское и французское правительства могли быть обеспечены соответствующей компенсацией как в Оттоманской империи, так и вне ее.

Решение это ни в какой мере не ослабляло необходимости для флота делать все, что он может для облегчения поставленной ему задачи, почему адм. Кардену была предоставлена полная свобода действий. Первоначальные инструкции, предусматривающие «осмотрительность и осторожность», были отменены и посланы новые, обязывающие не останавливаться перед риском потери кораблей и людей для достижения цели — форсирования Дарданелл. Успех гарантировал решительные результаты кампании, и адмиралу рекомендовалось использовать подходящую погоду для самых энергичных операций; надлежало ввести в бой все орудия до последнего; под прикрытием огня с кораблей высаживать подрывные партии и одновременно делать все возможное для очистки пролива от минных заграждений. При этом адмиралтейство запрашивало, считает ли адмирал, что наступил момент, когда необходимо использовать полную мощь флота. Подобное мнение адмиралтейства, хотя и формулированное в самых осторожных выражениях, дабы не оказывать давления на инициативу командующего, не могло вызывать сомнений у адмирала. Понять телеграмму он мог не иначе, как требование более настойчивых действий, причем последующие обстоятельства только укрепили это убеждение.

Вскоре после отправки последней телеграммы адмиралтейство получило от Кардена новые донесения неутешительного характера.

Со времени неудачной бомбардировки с дальних дистанций, имевшей место 8 марта, адмирал все свое внимание сосредоточил на решении новой задачи, столь неожиданно сделавшейся главным затруднением всего предприятия. Вопрос сводился теперь не к тому — могут ли корабли разрушить форты, а как подойти к ним на достаточно близкую дистанцию. Пока не будет найдено средств справиться с минными заграждениями и защищающими их подвижными батареями, дальнейшая бомбардировка сводилась бы лишь к пустой трате драгоценного боевого запаса. Каждую ночь делались попытки тралить заграждения, днем же действия эскадры ограничивались мерами по подготовке различных пунктов для высадки ожидавшихся войск.

9 марта были предприняты операции с той целью, чтобы не позволить туркам снова занять Кум-Кале. Albion, Prince George и Irresistible обстреливали форт, остатки моста через реку Мендере и стоявшие в реке мелкие суда. Несколько таких судов уничтожил миноносец Grampus, а Prince George сбил полевую батарею, обнаруженную в районе Седд-ул-Бахра.

Ночное траление заграждений у м. Кефец успеха не имело. Тральщики, вышедшие под охраной миноносца Mosquito и двух катеров, сразу попали в лучи прожектора, были засыпаны снарядами и ничего сделать не могли.

Дневные операции сосредоточились в Ксеросском заливе, причем главной целью являлась тщательная разведка булаирских укреплений и подходов к ним, а также выяснение возможностей высадки на этом берегу.

Выйдя рано утром 10 марта, Cornwallis, Irresistible и авиаматка Ark Royal пошли на присоединение к Dublin, продолжавшему нести наблюдение за булаирскими укреплениями.

Погода не позволила произвести воздушную разведку, Cornwallis бомбардировал деревню у Булаира, входившую в линию укреплений, Dublin обстрелял и разрушил казармы форта Султан. Имея категорическое приказание беречь снаряды, крейсер не мог причинить серьезного вреда непосредственно самому форту, тем более, что располагал лишь 152-мм орудиями.

Днем смог подняться один гидросамолет и донес, что Кавакский мост на шоссе в Адрианополь, несмотря на предыдущие старания его разрушить, стоит нетронутым. В дальнейшем ничего больше сделано не было, и Cornwallis возвратился на Тенедос, предоставив продолжать операцию на следующий день адм. Гепратту.

Прибыв утром с Suffren и Gaulois и отправив Irresistible обстрелять деревню, расположенную позади линии укреплений, и прибрежные форты к северу и югу от нее, французский адмирал пошел для производства разведки. Никаких попыток уничтожить Кавакский мост, повидимому, сделано не было. Гидросамолет из-за состояния атмосферы смог подняться только днем. Донесения его сводились к следующему: ни форт Султан, ни форт Наполеон никаких видимых признаков серьезных повреждений не имели, оборонительные сооружения были усилены и дополнены с целью воспрепятствовать овладению ими с тыла, т. е. с моря. От деревни Булаир до реки Кавак шли четыре линии окопов, а к востоку от деревни раскинулся лагерь, окруженный окопами с двумя большими полевыми укреплениями.

12 марта низкие облака сильно сгустились и не позволили произвести воздушную разведку. Ark Royal возвратился на Тенедос, а адм. Гепратт пересел на миноносец Usk и занялся разведкой северного побережья залива от мыса Бустан до реки Паша.

Тем временем были сделаны новые попытки траления заграждения у м. Кефец в более широком масштабе и по иному плану. В ночь на 10 марта в операцию пошли семь тральщиков 3-й группы с двумя паровыми катерами под охраной четырех миноносцев и под прикрытием Canopus и Amethyst. Предшествующие неудачи показали, что слабые машины тральщиков не выгребают против сильного течения, почему было решено пройти выше первой линии заграждений, там завести тралы и начать траление, спускаясь по течению. Благодаря тому, что в наиболее опасные моменты работы прожекторы не светили, тральщикам удалось выполнить план. Первая пара сразу же затралила две мины. Обе взорвались, причем одна настолько близко от тральщика Manx Hero, что он затонул. Услышав взрыв, турки немедленно начали освещение прожекторами, и тральщики оказались под градом снарядов. Как ни старались Canopus и Amethyst сбить прожекторы, энергично их обстреливая, последние продолжали свое дело, огонь с берега все усиливался. Два тральщика получили 152-мм попадания, и не оставалось другого выхода, как скорее отойти.