Читать онлайн «Украинское национальное движение. УССР. 1920–1930-е годы». Страница 100

При внимательном изучении конкретных материалов хорошо видно, чем руководствовались сторонники укрепления прав республик: национальными ли мотивами или же они были просто защитниками местных интересов. Вообще, проблема взаимоотношений центра и республик в те годы являлась одной из наиболее сложных и важных проблем, стоящих перед советским руководством. Соотношение республиканского и общесоюзного, борьба за расширение прав республик, конечно, имели непосредственное отношение к национальному вопросу (ведь республики были национальными и уже само их создание явилось практическим воплощением ленинского способа его разрешения). Подробное освещение борьбы внутри партийно-государственной верхушки УССР за тот или иной вариант взаимоотношений с центром и ее позиция по вопросам государственного строительства СССР может заслонить интересующие нас проблемы идущих снизу процессов национального строительства. Поэтому перипетии взаимоотношений центра с УССР следует оставить в стороне. Но в общих словах сказать о них придется, поскольку позиция, занимаемая определенными кругами в украинском руководстве, даже не будучи продиктованной национальными интересами именно как интересами национального коллектива, создавала благоприятные условия для деятельности украинского движения, использовала его идейные постулаты и давала ему свои. Посему вкратце укажем, по каким вопросам и как позиции лидеров УССР и украинских националистов могли совпадать.

Борьба против централизации ярче всего проявилась во время разработки основ союзного государства и вскоре после его создания, когда встал вопрос о соотнесении принципов, на которых оно было построено, с заложенными ранее принципами решения национального вопроса и самостоятельности республик. Опять же подчеркнем, что оценки правильности решения национального вопроса могли не совпадать с оценками и подходами националистов, хотя результат в обоих случаях был один и тот же. Наиболее ярко отстаивание местных интересов не с национальных позиций демонстрировал председатель СНК УССР Христиан Георгиевич Раковский (Станчев), этнический болгарин, который никогда к числу украинских националистов не принадлежал и вообще, по словам Л. Троцкого, был одной из наиболее интернациональных фигур в коммунистическом движении[984]. С его именем обычно связывают особую позицию украинской стороны (вернее, одной из группировок в Украинской парторганизации) по вопросу о будущем союзного государства. Выступая на IV совещании (состоявшемся вскоре после XII съезда), в центре внимания которого был национальный вопрос, генеральный секретарь ЦК РКП(б) И. Сталин открыто назвал эту позицию чем-то средним «между конфедерацией и федерацией с перевесом в сторону конфедерации»[985]. Действительно, некоторые «товарищи украинцы» (выражение Сталина; помимо Х. Раковского к ним относились Н. Скрыпник, Г. Гринько и ряд других партийных функционеров) пытались перераспределить многие полномочия Союза в пользу республик, при этом отвергая обвинения в стремлении к конфедерализации СССР.

Сам председатель СНК УССР (а в начале 1920-х гг. именно глава правительства был центральной фигурой в руководстве и УССР, и СССР; позже реальная власть сосредоточилась в руках главы партии – генерального (или первого) секретаря ЦК[986]) в годы Гражданской войны хотя и не поддерживал идею полного слияния Украины с Россией, но выступал за их теснейшее объединение в военной и хозяйственной сфере[987]. Но в дальнейшем он изменил свою позицию, выступая против усиления централистской политики Москвы, девизом которой могло служить изречение И. Сталина: «Окраины во всем должны, безусловно, подчиняться центру»[988].

Беспокойство за реальное «обеспечение интересов Украины в различных союзных органах», необходимость которого Х. Раковский отстаивал на октябрьском Пленуме ЦК КП(б)У 1922 г. (что нашло отражение в принятой резолюции), было продиктовано у него социальными и внешнеполитическими причинами. Тенденции к подавлению воли республик он считал пережитком психологии «русского буржуазного шовинизма», способного принести «только большие внутренние и международные осложнения»[989]. Действительно, внешнеполитическое значение национального вопроса постоянно подчеркивалось большевиками. «Перед нами украинская Галиция с ее украинской литературой, украинской школой, украинскими университетами», – писал М. Равич-Черкасский, выражая мнение значительных кругов партии. Не за горами было время, полагали большевики, когда Галиция соединится с УССР и ее надо будет «переварить» и коммунизировать. Впрочем, настоящим камнем преткновения была вовсе не маленькая Галиция. Красный глобализм мыслил более масштабно. Решение национального вопроса в УССР не только лишало врагов всех мастей возможности играть на украинском национализме, но и создавало «прецедент национального освобождения»[990], который должен был стать примером для других. Объединенная УССР должна была послужить сильнейшим фактором революционного движения среди государств Европы, прежде всего славянских. На том же IV совещании И. Сталин подчеркнул, что от решения национального вопроса на Украине зависят дальнейшие судьбы коммунистической революции, а для этого надо превратить УССР «в образцовую, ввиду ее громадного значения для народов Запада» республику[991].

Внутренние причины – это создание предпосылок для ее превращения в образцовую республику, что невозможно было сделать, не ликвидировав националистическое подполье и бандитизм. Но еще больше тревожила Х. Раковского растущая бюрократизация партии, «бюрократический» подход к управлению государством, когда политические соображения, интересы революции подменялись «канцелярским удобством» управления государством[992]. Вообще, влияние внутрипартийной борьбы в РКП-ВКП на политическое развитие УССР и на ее становление как национальной республики изучено пока недостаточно. На самом деле политическая позиция Раковского определялась не столько интересами Украины, сколько противостоянием в руководстве СССР и его личными политическими убеждениями.

До революции Христиан Раковский был типичным профессиональным революционером и «гражданином мира», для которого не существовало ни политических, ни национальных границ. Он активно работал в болгарской, румынской, французской, швейцарской и российской социал-демократических партиях. Имел Раковский и тесные контакты с небезызвестным Парвусом и наиболее последовательным сторонником мировой революции и европейской интеграции Л. Троцким. В дальнейшем Раковский стал одним из главных единомышленников и соратников последнего. Ходом схватки Л. Д. Троцкого с правящей тройкой – Г. Е. Зиновьевым, Л. Б. Каменевым, И. В. Сталиным – и объясняется антибюрократизм Раковского. Дело в том, что лозунг «борьбы за демократию» и «очищение» коммунистической идеи от власти аппарата стал знаменем, под которым Троцкий попытался отстранить от власти триумвират и единолично встать во главе партии и страны[993].

Всей предыдущей деятельностью и мировоззрением Раковского, его нацеленностью на мировую революцию и было обусловлено его видение будущего СССР и того места, которое должна была в нем занимать Украинская республика. Из этих позиций исходил он, участвуя в выработке принципов союзных отношений.

На XII съезде РКП(б) именно Х. Раковский выступал наиболее резко против распространенной среди партийцев точки зрения на образование СССР как на начало ликвидации республик и отношения к национальным республикам как к «стратегической», «дипломатической игре». Не болея специально, как он сам про себя говорил, судьбами Украины, председатель СНК УССР тревожился, что в повседневной жизни все больше начинает ощущаться расхождение между программой партии и интересами государственного аппарата, являющегося носителем «ведомственной, аппаратной, бюрократической» психологии, все сильнее проникающей и в партию[994]. Поскольку бюрократия была союзной, то и господствовали в ней централистские и великодержавные настроения. Усиление централистских тенденций в союзном аппарате (да и у многих товарищей на местах), по убеждению Х. Раковского и его единомышленников, приводило к столкновению союзных и республиканских интересов и затиранию последних, а значит, и к искажению линии в национальном вопросе. Таковой не был для Раковского самоцелью (и в этом было главное отличие его позиции от позиции националистов), но, как он утверждал, значение имел огромное, так как от его разрешения зависели перспективы развития революции и судьбы партии[995].

Коммунисты становятся «ведомственными людьми» – обронил в своем выступлении на XII съезде Х. Раковский. В этой фразе – точная характеристика процесса укрепления фактора государственности и его влияния на формирование психологии и поведения союзной (а если смотреть шире, то конечно же и республиканской) бюрократии. В ней и признание того, что наметилась тенденция ставить «объективные» интересы Союза и республик (как государственных единиц) выше «субъективных» (в данном случае доктринально-идеологических)[996]. Отметим, что в дальнейшем подспудное или явное противостояние факторов государственности (союзной-«российской» с одной стороны и республиканской-«украинской» – с другой) стало неизменным, если не решающим, моментом в развитии украинско-российских отношений. Дело заключалось еще и в том, какой идеологией прикрывалось это противостояние, тормозилось ли оно ею или, наоборот поддерживалось, и какая государственность оказывалась сильнее и притягательнее…