Читать онлайн «Друиды Русского Севера». Страница 65

«Сказание о Словене и Русе», при всей его очевидной мифоэпичности, может рассматриваться и как исторический источник — того же характера, что и знаменитая библейская «Таблица народов» (дети Ноя — Сим, Хам и Иафет и их потомки как родоначальники народов). Собственно говоря, «Сказание…» именно эту Таблицу по-своему и воспроизводит, продолжая ее применительно к Русскому Северу. Чаще всего те, кто пишут сейчас об этом «Сказании…», понимают его чересчур буквально (и критики, и апологеты), хотя ясно, что для III тыс. до н. э. термин славяне следует воспринимать с той же мерой условности, что и упоминания о скифах — представителях различных народов Центральной и Северной Евразии. Кстати, именно «скифскими жителями» называет «Сказание…» народ Словена и Руса.

Если все-таки попробовать конкретизировать летописную историю родов Словена и Руса, по возможности не вступая в противоречие с уже установленными академической наукой хронологическими и этногеографическими реалиями формирования народов Евразийского континента, то начинать, наверное, надо с самых общих идей «Сказания…». Оно повествует о переселении каких-то этнических групп на север из Причерноморья, из Подунавья, в III тыс. до н. э. А это (согласно выводам Марии Гимбутас, одного из крупнейших специалистов по проблемам палеоевропейской истории и археологии) как раз та эпоха, когда палеоевропейская «цивилизация Великой Богини» с ее главным средоточием в Подунавье, в Винчанском регионе, обладавшая протогородами и письменностью, деградирует под напором кочевников-индоевропейцев, чье «пассионарное» общество бурно развивается, ускоренно порождая новые этносы, включая в сферу своего влияния новые территории.

Можно предположить, что из этих формирующихся индоевропейских этносов и происходили роды Словена и Руса, из-за перенаселенности отправившиеся на север. Но может быть, это были перемещения каких-то этнических групп внутри палеоевропейской цивилизации? Они могли отступить, под давлением пришельцев, именно в те регионы, которые им были близки в этнокультурном отношении{262}. А о том, что Европейский Север, вплоть до Лапландии и Ледовитого океана, входил в сферу палеоевропейской цивилизации, свидетельствуют топонимические данные; пока немногочисленные и дискуссионные, но весьма важные находки протописьменных памятников; однотипные мегалитические сооружения (либо их изображения): лабиринты, круговые концентрические сложения из камней, дольменообразные структуры. Кстати, в связи с тем, что существование последних на Севере считается проблематичным, особое значение приобретает осмысление белозерских дольменов.

Все это ни в коей мере не ставит под сомнение главную мысль «Сказания…» — о том, что роды Словена и Руса были предками славян и других этносов Русского Севера. Да, были предками, и исключительно важными, — но не индоевропейскими! Академическая наука пока затрудняется в определении этноязыковой принадлежности «цивилизации Великой Богини»; можно предположить, что в ней сохранялись, в силу ее глубочайшей традиционности, диалекты ностратического, гиперборейского праязыка, от которого произошли и языки индоевропейские, быстро развивавшиеся и уходившие от своего истока, и уральские, финноугорские языки. Эти-то палеоевропейцы, или гипербореи, или неуловимые в своей надэтничности пеласги античных свидетельств, передавшие эллинам священные мистерии, и стали глубинным субстратом и для северных русичей, балтов и финно-угров, и для фракийцев, фригийцев и южных славян — прямых преемников Винчанской цивилизации. И когда в «Сказании…» и других, подобных ему мифо-эпических первоисточниках говорится, что те или иные народы изъяснялись нашим, илисловенским языком, это не обязательно означает его тождество с древнерусским или праславянским. Просто эти первоисточники могли еще сохранять память о былом генетическом единстве языков и о священном, давно забытом языке прапредков. Вполне логично назвать его своим.

Тогда понятным становится утверждение «Сказания о Словене и Русе» о том, что около I в. н. э. уцелевшие после мора жители городов Словенска и Русы пришли на Белоозеро «и стали весь», — то есть вепсы, угро-финны. Так кем были основатели этих двух городов, в III тыс. до н. э.? Логично предположить, что речь идет о северной ветви палеоевропейцев, составивших впоследствии тот (гиперборейский?) субстрат, который очевиден в культуре Восточной Европы — как у славян и балтов, так и у западных угро-финнов. Тогда это изначальное население действительно могут называть своими предками и славяне, и вепсы, и другие современные народы этого региона. Ведь и в «Сказании…» среди родов, разошедшихся из Словенска и Русы после их последнего возрождения, перечисляются не только славянские этносы, но и «чюдь», меря, «лопи» (лопари, саамы), мордва, мурома{263}.

Существование городов (или протогородов) у северного населения также не столь невероятно, как представляется на первый взгляд, — в связи с предположением, что эти древнеевропейские этносы скорее всего находились в родстве с палеоевропейцами балканско-дунайского региона, с городской Винчанской цивилизацией, или цивилизацией Великой Богини, по М. Гимбутас. Для Русского Севера аналогичные города той эпохи не выявлены, хотя археологами засвидетельствованы, — в частности, на Шексне, в Белозерье, — следы неолитических поселений очень больших размеров, протянувшихся вдоль рек на целый километр{264}.

Вообще говоря, академическая археология в целом согласуется со многими сюжетами «Сказания…». Сложившуюся в конце V тыс. до н. э. культуру ямочно-гребенчатой керамики, которая простиралась от центрально-русской лесостепи, от Поочья, до Ледовитого океана, можно соотнести с архаизирующей северной ветвью палеоевропейцев, поскольку указанная культура убедительно возводится к местному мезолиту бутовской культуры и «к первоначальному населению, появившемуся здесь в позднеледниковое время». Локальные варианты ямочно-гребенчатой культуры в III тыс. до н. э. в своих миграциях, отслеживаемых археологами, вызывают ассоциации со «Сказанием…»: мигранты с Верхней Оки и реки Москвы осели к северу от Онежского озера, с озер Воже и Лача (Белозерский край) — в Восточной Карелии, «западно-мещерские группы частью ушли на Дон, частью — за Урал» (вспомните суммарно обозначенные границы владений Словена и Руса). «И мигрировавшие, и оставшиеся на своих местах локальные варианты к середине III тыс. до н. э. были ассимилированы волосовской культурой и в ее составе вошли как субстрат в число предков финских народов»{265} (вспомним: и стали весь).

По-видимому, именно в эту субстратную культуру Русского Севера, с ее архаизирующим языком, хранившим реликты палеоевропейской, ностратической древности, уходят и корни названий священной горы Маура близ Сиверского озера и расположенного у ее подножия села Горицы (Горицкий Воскресенский монастырь). Эти корни были исследованы и сопоставлены с аналогичными топонимами других регионов Европы в уже упоминавшейся статье Л. А. Лелекова. Существенно, что он, возводя эти корни к наследию палеоевропейцев-венетов, ушел от наиболее явного, напрашивающегося сравнения с индийской горой Меру (индуистско-буддийским Центром Мира) и словом «гора» (откуда могли получиться Горицы), имеющим, в частности, санскритский аналог giri. Л. А. Лелеков, на основании статистических выкладок (без них истинная топонимика невозможна) истолковал корень maur-, mor— как черный, а корень gor— связал, в частности, с древнеславянским горети и с понятиями горения, сияния. Эта дихотомия света и тьмы, имеющая, по-видимому, очень древнее религиозно-мифологическое обоснование, проявляется, по Л. А. Лелекову, именно в таких парных топонимах, как это имеет место в сакральной географии Белозерья{266}.

К этому необходимо добавить, что, согласно самой современной на нынешний день этимологической базе данных С. А. Старостина, действительно реконструируется ностратический корень *gUrV со значением гореть (на материале индоевропейских, уральских и алтайских языков), проецирующийся, в форме KVRV, и на еще более древний борейский уровень. Возможно, родствен ему и ностратический корень *gVrV, заря, свет (*gE/hr/a в реконструкции В. М. Иллич-Свитыча: ОСНЯ, № 82). Ностратическая древность доказана и для корня *mVrV со значением темный. Существенно, что для этой морфемы не выявлены уральские коннотации; значит, она скорее всего восходит к эпохе до разделения индоевропейцев и уральцев, к финальному палеолиту.