Читать онлайн «Гордиев узел Российской империи. Власть, шляхта и народ на Правобережной Украине (1793-1914)». Страница 199

Всего – 102

Первый полный учет чиншевиков, живших в городах, был представлен лишь в 1897 г. Ранее Игнатьев не ответил на министерские запросы от 28 сентября 1891 и 3 мая 1896 г.1255 Ситуация выглядела следующим образом:

«Городские жители» (по данным первой таблицы в отчете составлявшие 423 401 человек, а по данным нижеприводимой – 427 694) делились примерно на следующие сословные и религиозные категории:

Если принять во внимание, что большинство из 73 176 христиан были поляками, то, исключив определенное число немцев, русских и армян, можно считать, что в конце XIX в. в городах и местечках проживало около 70 тыс. деклассированных шляхтичей.

Они были слишком тесно связаны с еврейским населением, чтобы государство согласилось предпринять по отношению к ним какие-то особые меры. Указ об обеспечении городских чиншевиков и ликвидации владельческих городов и местечек, изданный 17 июня 1897 г., касался лишь северо-западных губерний. На Правобережной Украине ничего не изменилось. Это вызвало удивление Николая II при чтении отчета генерал-губернатора М.И. Драгомирова за 1900 г. – на полях отчета сохранилась сделанная его рукой отметка «Почему?». По просьбе министра внутренних дел Д.С. Сипягина 7 июня Драгомиров объяснял, что в крайнем случае можно подумать об обязательном выкупе (с компенсацией от государства) 12 основных городов, остальные же могут оставаться в частных руках1256. Таким образом, ничего не изменилось.

Наш анализ не охватывает положения всех категорий бывшей шляхты во всех трех губерниях. Если к 70 тыс. городской деклассированной шляхты прибавить 270 тыс. сельских чиншевиков, то в сумме получим 340 тыс. Эта цифра соответствует установленной нами численности деклассированной в 1850-х гг. шляхты. По переписи 1926 г. в Советской Украине насчитывалось 496 тыс. поляков. Известно, что в той части Волыни, которая была присоединена к Польше, их проживало около 80 тысяч. Однако разница в 230 тыс. человек свидетельствует не только о естественном приросте. Среди не охваченной исследованием шляхты была и та ее часть, которую приписали к государственным крестьянам, а также та, которая жила в казенных городах, интеллигенция, о которой еще пойдет речь в последней главе, мелкие землевладельцы и т.п. Следует также учитывать и то, что перепись 1926 г. включала поляков, которые не принадлежали к шляхте, колонистов из бывшего Царства Польского и Галиции, прибывших на Правобережную Украину до Первой мировой войны, лиц, высланных на Кавказ или в Сибирь, которые позднее вернулись домой, и некоторую (определить долю трудно) часть жителей Мазовии.

По крайней мере, можно утверждать, что нам удалось извлечь из бездны забвения большую часть бывшей деклассированной шляхты. Ее история со времени присоединения к Российской империи превратилась в настоящую многоактную драму. Польские помещики после восстания 1863 г., в период, когда указ 1865 г. поставил под сомнение их земельное преимущество на Украине, обратили внимание на то, что отмена в 1840 г. Литовского статута создала удобную для них лазейку, воспользовавшись которой можно было отказаться от обременительной обязанности опеки и предоставления крова шляхетской бедноте согласно давней польской традиции. На протяжении полувека богатые помещики, которым подражали и русские помещики, постепенно начинавшие преобладать в этих землях, безжалостно сгоняли с земли своих прежних «братьев». Несмотря на это, самые серьезные польские историки продолжают способствовать и в наши дни укреплению мифа о единстве и равенстве шляхетского сословия. Хенрик Самсонович и Януш Тазбир в работе 2001 г. пишут: «В случае сохранения независимой Польши не удалось бы, естественно, избежать серьезных внутренних конфликтов. Первым из них было бы столкновение центральной власти с шляхетской “голотой”, которую опрометчиво лишили политических прав в Конституции 3 мая. Другое дело, что далекоидущие планы наиболее радикальных представителей эпохи Просвещения не предполагали (в отличие от Франции того времени) ликвидации шляхетских привилегий, наоборот, речь шла о постепенном распространении их на все слои населения. “Голота” была бы лишена привилегий, таким образом, лишь временно»1257.

Царское правительство, искавшее поддержки исключительно среди дворянского сословия, было не способно хоть как-то ущемить его права собственности. И если в 1863 г. власти смогли немного уменьшить площадь крупного землевладения в интересах крестьян, то в 1886 г. они побоялись сделать это в интересах деклассированной шляхты. Принятое тогда Положение, как мы видели, давало всего лишь отсрочку. Если не принимать во внимание двусмысленное стремление к единению в 1905 г., можно сказать, что весь конец XIX века для упомянутой группы людей, кроме небольшого числа лиц, которые воспользовались Положением 1886 г., прошел под знаком полной деградации. На дне расставленной Бибиковым в 1840 г. «западни для шляхты» оказался ад. К сожалению, после полного надежд периода 1925 – 1935 гг. все вернулось на круги своя, приняв еще более жестокие формы. Одно известно наверняка: этот практически не исследованный аспект социальных и этнических взаимоотношений в «многонациональной» Российской империи с 1793 по 1914 г. являлся одним из наиболее несносных для властей.

Культурное доминирование польских социально-экономических элит в Киевской, Подольской и Волынской губерниях с момента разделов Речи Посполитой до конца правления Александра I было в значительной степени связано с ролью католической церкви. Ее влияние не только выражалось в широкой сети сакральных объектов, восхищавших своим великолепием, но и в надзоре над рядом важных учебных заведений при монастырях для детей шляхты. Близкие связи этих заведений с Виленским университетом обеспечивали им прочную позицию, которая, впрочем, еще до Ноябрьского восстания уже была ограничена А.С. Шишковым, министром народного просвещения при Николае I, подготовившим почву для будущего напористого навязывания российской доктрины при его преемнике на этом посту С.С. Уварове.

20 из 70 средних учебных заведений обширного Виленского учебного округа находились до 1831 г. на Правобережной Украине. Большая часть учебных заведений, за несколькими исключениями, как, например, светский Кременецкий лицей, в котором было до 700 учеников, принадлежала римско-католическим (пиарам, доминиканцам, францисканцам, кармелитам, бенедиктинцам, латеранским каноникам, тринитариям) или греко-католическим (базилианам) монашеским орденам. Каждый город, в котором была такая школа (Домбровица, Овруч, Владимир, Олыка, Клевань, Луцк, Межиречье, Житомир, Любарь, Бердичев, Киев, Канев, Теофиполь, Меджибож, Винница, Бар, Немиров, Умань, Каменец), был центром польского католицизма.

Польская система образования никак не была связана с православными учебными заведениями, сеть которых была достаточно слабой. Кроме единственного мощного образовательного центра – Киевской духовной академии, было всего несколько небольших народных приходских школ, находившихся под управлением Святейшего синода в Петербурге. В 1818 г. учебные заведения Киевской губернии были переданы из Виленского учебного округа Харьковскому. В 1828 г. униатские семинаристы были переведены из Виленской духовной семинарии сперва в Полоцк, а затем в Петербург.

Как уже отмечалось, поражение Ноябрьского восстания создало условия для широкомасштабного наступления православия, основы российской культуры, на католичество как основу польского общества, господствовавшего в западных губерниях Российской империи.

Впрочем, на Правобережной Украине у католической церкви были более слабые позиции по сравнению с северо-западными губерниями. Ограничение влияния началось с русификации школьного образования: запрета на обучение на польском языке в светских и монашеских учебных заведениях, а также закрытия ряда монастырей. В 1839 г. была ликвидирована униатская (греко-католическая) церковь во всей Российской империи, униатские монастыри были преобразованы в православные. Кроме того, был нанесен удар по организационной структуре римско-католической церкви. В 1840 г. царские власти, не обращая внимания на Ватикан, объединили Луцкую и Житомирскую епархии, тем самым оставив на Правобережной Украине только две епархии (второй была Каменецкая). Все эти ограничения сопровождались бесконечными распоряжениями местных властей и полиции, направленными на максимальное ослабление польского социально-культурного доминирования на Украине1258.

Положение католической церкви на Украине стало еще тяжелее после Январского восстания. Выше уже говорилось о том, каким образом российские власти пытались (впрочем, достаточно неумело) с 1864 по 1895 г. элиминировать или хотя бы ограничить количество польских помещиков на Украине, заменяя их русскими, а также о том, какие последствия имела борьба за землю с социально-экономической точки зрения. Уже затрагивались и отдельные аспекты религиозной борьбы. Данная глава посвящена основным ее этапам и наиболее заметным событиям в ее истории. Именно в этот период в связи с развитием национальных движений религиозный фактор приобрел ключевое значение1259.