Читать онлайн «Красный блицкриг». Страница 58

Кроме подъема морального духа собственных войск, который и без того был исключительно высок, от советской пропаганды требовалось «быстро разложить» армию противника, «деморализовать тыл и, таким образом, помочь командованию Красной Армии в кратчайший срок и с наименьшими жертвами добиться победы». Политработники на конкретных фактах должны были рисовать аборигенам «тяжелое положение трудящихся масс воюющей против нас страны, террор и насилие, царящие в тылу… Показывать счастливую и радостную жизнь рабочих и крестьян в СССР. Разъяснять, как рабочие и крестьяне СССР управляют государством без капиталистов и помещиков. Противопоставлять этому бесправное положение рабочих и крестьян в капиталистических странах. Показать принципиальную разницу между царской Россией — тюрьмой народов и Советским Союзом — братским союзом освобожденных народов… Политработники держат серьезный экзамен. Они должны оправдать огромное доверие, которое оказала им партия, правительство, товарищ Сталин».

С этой целью были разработаны и распечатаны листовки, которые предполагалось разбросать над территорией Прибалтики в первый день военных действий. В них излагались нарушения прибалтийскими государствами договоров о взаимопомощи, благодаря которым СССР спас Эстонию, Латвию и Литву от втягивания в войну, а «части Красной Армии, расположенные в отдельных пунктах» этих стран, являлись «надежной защитой и лучшей гарантией свободы и независимости» их народов. Нарушения договоров вынуждают Красную Армию «положить конец антисоветским провокациям»: «Советский Союз не допустит, чтобы была сорвана вековая дружба советского и прибалтийских народов, чтобы Прибалтика была превращена империалистами в плацдарм для нападения на Советский Союз, а прибалтийские народы ввергнуты в горнило кровавой империалистической бойни… Красная Армия берет под свою могучую и верную защиту независимость и свободу» народов Прибалтики, «освободит вас от капиталистов и помещиков».

Типографии штамповали военные разговорники для «освободителей» с необходимым минимумом общения: «Руки вверх!», «Сдавайся!», «Вы говорите неправду!», «Если будешь шуметь, убью!»

Тем временем продолжалось беспрецедентное политическое давление на Литву. 7 июня в Москву «по вызову» прибыл премьер-министр А. Меркис. В ходе переговоров Молотов обвинил литовское правительство в нелояльном отношении к СССР, что выражалось в похищениях красноармейцев и других провокациях, затягивании расследования, арестах литовского обслуживающего персонала в советских гарнизонах, частых и подозрительных сборищах членов военизированных организаций. Любые оправдания и возражения отвергались Вячеславом Михайловичем с ходу. Предложение Меркиса во избежание новых проблем создать режим полной изоляции советских войск от населения было отвергнуто Молотовым, предложившим литовской стороне самой определить меру наказания за свое враждебное поведение. Одновременно советское руководство подчеркнуто лояльно вело себя по отношению к Эстонии и Латвии. Так, с Таллином 8 июня было подписано соглашение об общих административных условиях пребывания советских войск.

В ходе следующей беседы, состоявшейся 9 июня, Молотов перешел к вопросам внешней политики и теме Балтийской Антанты, охарактеризовав ее как военный союз трех стран, скрываемый от СССР. Возражения Меркиса, основанные на отсутствии каких-либо доказательств, отводились Молотовым, считавшим, что это не юридический, а политический вопрос, требующий ответа. С точки зрения протокола, пока все «происходило в очень вежливой форме». 10 июня в Москву прибыл министр иностранных дел Урбшис, также принявший участие в переговорах. Предложения литовской стороны договориться и урегулировать инцидент оказались тщетными. Москва уже сама «определила меру наказания», потребовав от Вильнюса предать суду министра внутренних дел К. Скучаса и начальника политической полиции А. Повилайтиса, немедленно сформировать в Литве правительство, угодное Кремлю, «правительство, которое было бы способно и готово обеспечить честное проведение в жизнь советско-литовского договора о взаимопомощи и решительное обуздание врагов Договора». И «мелочь» — немедленно обеспечить свободный пропуск на территорию страны Красной Армии для занятия важнейших центров Литвы.

12 июня советское полпредство в Литве сообщило, что литовская комиссия саботирует изучение деятельности «охранки». 14 июня Молотов уведомил полпредов СССР в Финляндии, Эстонии, Латвии и Литве об отношении к Балтийской Антанте, которая «носит на деле антисоветский характер» и является «нарушением пактов, которыми запрещено участие во враждебных Договаривающимся сторонам коалициях», а заместитель наркома В.Г. Деканозов в тот же день принял Урбшиса, который, сообщив об отставке Скучаса и Повилайтиса, вновь отрицал причастность литовских органов к исчезновению советских солдат и антисоветский характер Балтийской Антанты.

Но время отговорок уже кончилась, Красная Армия, начистив штыки и пробанив пушки, доложила о своей полной готовности «принести счастье литовцам» и прочим балтам.

В ночь на 15 июня Молотов предъявил Урбшису ультиматум: СССР немедленно вводит в республику дополнительные войска и требует смены правительства. Правительство Советского Союза — пролитовское, хохмил Молотов, и мы хотим, чтобы литовское правительство было просоветским: «Далее тов. Молотов подчеркивает, что вышеупомянутое заявление Советского правительства неотложно, и если его требования не будут принять в срок, то в Литву будут двинуты советские войска, и немедленно… Тов. Молотов подчеркивает, что нужна такая смена кабинета, которая привела бы к образованию просоветского правительства в Литве… Урбшис говорит, что он не видит статьи, на основании которой можно было бы отдать под суд министра внутренних дел Скучаса и начальника политической полиции Повилайтиса. Спрашивает, как быть? Тов. Молотов говорит, что прежде всего нужно их арестовать и отдать под суд, а статьи найдутся. Да и советские юристы могут помочь в этом, изучив литовский кодекс…»

Разъяснив, что предполагается дополнительно ввести 3–4 корпуса (9–12 дивизий) во все важные пункты Литвы, Молотов пообещал, что при наличии «правильного» правительства советские войска не будут ни во что вмешиваться и вообще мера эта — временная. Но если требования не будут приняты, войска все равно войдут.

Срок ультиматума истекал в 10 часов 15 июня.

Президент Литвы А. Сметона настаивал на оказаниисопротивления и отводе литовских войск в Восточную Пруссию, но генерал Виткаускас его не поддержал. Надежды на Германию, по сообщению посланника в Берлине, отпадали. «Литовское государство, — сообщал в канцелярию имперского МИДа заведующий референтурой Грундхерр, — можно быть уверенным, до самых последних дней не было, вероятно, до конца уверено в том, полностью ли мы политически незаинтересованы в Литве или нет, и во многих кругах, как, например, при литовском посланнике здесь, вероятно, была жива какая-то надежда на то, что Германия в случае дальнейших русских притязаний замолвит за Литву словечко в Москве, хотя, конечно же, с нашей стороны не было дано повода для подобных предположений».

Поэтому Сметона начал собирать чемоданы, а Урбшис в 9 часов утра сообщил Молотову об удовлетворении советских требований и составе нового правительства во главе с генералом Ратшикисом. И был немедленно удостоен новой выволочки от советского премьера. «Как вы можете без нашего ведома и нашего согласия назначать нового премьер-министра? — Но вы же требуете сформировать новое правительство… — пытаюсь объяснить я. — Да, но оно должно быть приемлемым для нас. Поэтому его формирование вы должны согласовать с нами». Вопрос о составе правительства будет решаться в Каунасе, в присутствии нашего представителя.

16 июня ТАСС был уполномочен заявить о ликвидации советско-литовского конфликта: «В течение последних месяцев в Литве имел место ряд случаев похищения литовскими властями советских военнослужащих из советских воинских частей… Установлено при этом, что военнослужащий Бугаев не только был похищен, но и убит литовской полицией после того, как правительство СССР потребовало выдачи военнослужащего Бугаева. Двум похищенным советским военнослужащим, Писареву (он же Носов) и Шмавгонцу, удалось бежать из рук захватившей их литовской полиции, применявшей к ним истязания. Похищенный в Литве военнослужащий Шутов до сих пор не найден. Такими действиями в отношении военнослужащих из расположенных в Литве советских воинских частей литовские власти стремятся сделать невозможным пребывание в Литве советских воинских частей». Далее и про Балтийскую Антанту, и про «связь Генеральных штабов», и про журнал «Ревью Балтик», изданный одним номером на французском, а кое-какие статьи были на английском и немецком языках (это как раз о «размерах шрифта»), — явно с далеко идущими антисоветскими намерениями, и упреки в неблагодарности за город Вильнюс. Поэтому советское правительство выдвинуло «неотложные требования», которые 15 июня были приняты литовским правительством.