Читать онлайн «Социализм с русским лицом». Страница 16

Если только традиционалисты-почвенники действительно хотят воссоздать (на новом уровне) историческую Россию, то им необходимо открыто выступить за национальный, государственный социализм. При таком социализме честная, открытая автократия (лучше всего самодержавие) будет сочетаться с мощной системой социальной защиты, общественной собственностью и плановой экономикой. Лишь сильная единоличная власть, не зависящая от разнообразных (как буржуазных, так и бюрократических) олигархий, сможет защитить интересы всех социальных групп и по-настоящему объединить общество.

Основные положения монархического социализма можно сформулировать следующим образом:

1. Самодержавное государство стоит над обществом, регулируя взаимоотношения между различными группами и не позволяя ни одной из них угнетать другую. Одной из форм такого регулирования является установление некоего потолка для роста капиталов. Государство реализует разнообразные социальные программы, задействуя в них всех частных предпринимателей.

2. Самодержавное государство не подавляет инициативу общественных структур, но, напротив, поощряет все самобытные объединения – городские и сельские общины, профессиональные ассоциации. Более того, именно эти объединения (а не партийные политиканы) формируют органы местного самоуправления, имеющего широкие прерогативы, а также всероссийское законосовещательное собрание.

3. Самодержавное государство активно вмешивается в экономику, осуществляя директивное, обязательное планирование. В то же время сами плановые задания составляются с учетом мнения всех предприятий и при их активном участии. Кроме того, государство является единственным, монопольным собственников всех финансов и осуществляет беспроцентное кредитования.

4. Самодержавное государство не стремится к тотальному огосударствлению экономики, хотя и занимает в ней командные позиции. Подобно самобытным общественным объединениям оно поддерживает самобытные хозяйственные структуры. К таковым структурам можно причислить, например, артель, которая была основана на общественной собственности.

Одной из важнейших ошибок русского национального движения было и остается недостаточное внимание к социальным вопросам. И оно почти всегда совпадает с примиренческим отношением к капитализму, который есть самый антитрадиционный и беспочвенный строй из всех существовавших. Сегодня правым, консерваторам необходимо разработать радикально-антикапиталистическую программу социальных преобразований, сочетающую традицию и модернизацию. Но для этого правым необходимо изучить опыт своих предшественников – дореволюционных русских националистов – с тем, чтобы избежать повторения их ошибок.

Основные претензии русских националистов (православных традиционалистов) начала ХХ века к социализму были обусловлены его атеистической, материалистической основой. Четче всего эти претензии были выражены консервативно настроенным протоиереем Н. Стеллецким, заявившим, что «социализм, в силу материалистического понимания им истории, принципиально, по существу своему, является решительным противником всякой религии». «Низводя все в мире к материи и материальным силам, – писал Стеллецкий, – ограничивая идеалы человека только земными интересами, он (то есть социализм. – А.Е.) отрицает религию».

Любопытно отметить, что монархисты крайне редко критиковали безбожие либералов, делая основной упор на атеизме социалистов. Между тем либеральное безбожие так же выходило за рамки традиционализма, как и марксистский материализм. При этом правые сохраняли отрицательное отношение к либералам и не были склонны приписывать им, сторонникам западной демократии, некую религиозность. Более строгое отношение к левым объясняется неприятием их откровенного нигилизма, ожесточенных нападок на церковь и вульгарного экономического детерминизма.

Консерваторы видели в социалистическом движении дальнейшее развитие антитрадиционного наступления на патриархальный строй, которое началось в эпоху буржуазных революций. Консерваторы считали, что он несет в себе серьезную опасность окончательного вырождения буржуазного общества. Так, протоиерей И. Г. Айвазов описывал рождение социализма следующим образом. Уже в начале ХIХ века «из горнила французской революции вышла на жизненную арену т. н. демократия, которая, под знаменем сперва рационализма, а затем и естественно-научного материализма, вступила в жестокую борьбу с христианством из-за обладания миром». В 40—60-х годах она «вырождается, в лице известного немецкого экономиста Карла Маркса, в новейшее мировоззрение, получившего название научного социализма или экономического материализма».

Протоиерей И. Г. Айвазов считал «ядром» социалистического учения господство материальных ценностей над духовными, подчеркнуто именуя социалистический материализм «экономическим».

Весьма яркая критика левого материализма содержится в работах бывшего социалиста-народника Тихомирова. Он отмечал наличие двух общественных идеалов: высокого, который «открывает нам всю полноту целей нашей жизни» (духовный идеал), и ничтожного, который «не замечает глубоких и истинных целей жизни, усматривая только цели второстепенные» (материальный идеал). По его суждению, революционно-социалистическая интеллигенция отстаивает лишь второй идеал, резко десакрализируя любую идею и отказываясь признавать «волю Божию» и «законы, Богом данные». Человек рассматривается социалистами как существо чисто материальное, «умное животное», поведение которого они хотят регламентировать. Тихомиров обвинял социализм в попытке поставить на первое место удовлетворение сугубо материальных потребностей. «Социалисты, – писал он, – утешают себя тем, что каждому достанется вдоволь травы. Это они и считают своим высоким идеалом».

Консерваторы подчеркивали утопичность социализма, его стремление подменить небесные реалии земными. Для них социалистическое движение было движением в сторону «рая на земле», находящимся в одном ряду с «утопиями, которыми богата мысль человечества и которыми дарит нас и наше сектантство, вроде иеговизма».

И, к слову сказать, это было довольно верное наблюдение. Левый социализм очень даже напоминал религиозное сектантство. Между левыми и сектантами даже было налажено некое сотрудничество, направленное против «ненавистного» самодержавия.

По этому поводу А. Эткинд пишет: «В своих ранних работах Ленин ссылался на рост сектантства, считая его «выступлением политического протеста под религиозной оболочкой» (фразеология, разработанная еще в 1860-х годах). Ленин требовал от Бонч-Бруевича «всякие сведения о преследовании сектантов» и предлагал рассылать сектантам «Искру». Бонч-Бруевич докладывал в 1903: «Сектанты охотно брали и читали революционную социалистическую литературу и распространяли ее. Отзывы о литературе были в общем весьма благоприятны». Сектанты участвовали в доставке «Искры» через Румынию в Россию; возможно, среди них были «многочисленные в окрестности русские скопцы», с которыми в черноморском поместье Раковского общался в 1913 году Троцкий».

И вовсе не случайно, что «духовные христиане» с восторгом встретили Октябрьский переворот. В 1919 году в знак благодарности за поддержку, советское правительство даже разрешило многим из них не служить в армии.

Причем, что характерно, на сторону большевиков стали не только секты, возникшие на русской почве, но и откровенные «западники». К примеру, адвентисты седьмого дня утверждали, что на Ленине «почиет благодать Божия». «Мы убедились, – гласила одна из деклараций 5-го съезда адвентистов, – в том, что Бог в своем провидении расположил сердце и дал мудрость нашему незабываемому В. И. Ленину и его ближайшим сотрудникам в деле мудрой организации единственного в мире прогрессивного и современного аппарата».

Понятно, что социалисты и сектанты были едины в отрицании «ортодоксального христианства» – Православия. Именно его национал-консерваторы противопоставляли всем устремлениям к «царству Божию на земле». По их мнению, учение Христа является не только противоположным социализму, но и прямо отрицает непосредственное вмешательство христианства в социальную жизнь.

Протоиерей И. Восторгов напоминал, что «как бы не были остры т. н. социальные вопросы… христианство непосредственно и прямо ими не занимается». Христос не завещал «определенной социальной системы». Он и «Его учение выше системы». Иначе и быть не может, ведь «экономические теории временны и изменчивы, а Церковь вечна», поэтому нельзя закреплять какой-либо способ решения социально-экономических вопросов в качестве неизменного, векового.

Здесь прослеживается стремление людей традиции к вечному, неизменному, возвышающемуся над хаотической подвижностью вещественных процессов. Этим самым вечным и неизменным они считают Церковь, то есть Тело Христово (Еф. 1, 22–23), не подверженное тлению и изменению. Социально-экономическая мысль правых прямо таки насыщена архетипами древнейшей религиозности, которую следует всегда учитывать в научных разработках.