Читать онлайн «Призвание варягов. Норманнская лжетеория и правда о князе Рюрике». Страница 52

Прошу обратить внимание: здесь речь идет лишь о картине расселения гетов на юге Скандинавии в первом тысячелетии н. э., то есть в исторически обозримое время. И то не удается определить более или менее четко основные характеристики по этой проблеме. Что касается древних времен, то современные шведские и другие западноевропейские ученые пришли постепенно к мысли о том, что не юг Скандинавии являлся той прародиной готов, откуда они расселялись по свету. Шведские историки Томас Линдквист и Мария Шеберг пишут о том, что даже имя шведских гетов сложно анализировать: «Схожесть его с именем готов породила в XV в. убеждение в том, что готы были выходцами из Геталандии. Это представление сыграло важную роль в становлении национального самосознания. Однако сам вопрос о происхождении готов из Скандинавии всегда оставался дискуссионным и вызывал сильные сомнения у ученых » [149] .

Еще более определенно высказывается по этому вопросу шведский медиевист Дик Харрисон: «Как письменные источники, так и археологический материал дают основание полагать, что древние предки готов – или вернее говоря, те, кто ранее других стал именовать себя готами,  – в период до Рождества Христова проживали на территории современной Польши. Разумеется, у них были контакты с другими народами в районе Балтийского моря, но определить, какие этнические группы населяли в это время Скандинавию, решительно невозможно » [150] .

Ведущий австрийский медиевист X. Вольфрам считает, что можно насчитать несколько праГотий:  «…Первая Gutthia-Гоτθια античной этнографии, в любом случае, находится на Черном море, будь то в Крыму, на Керченском полуострове или, что наиболее вероятно, в сегодняшней Румынии… и Австрия, как считали в позднем Средневековье, называлась когда-то Готией (Gothia)» [151] .

Как видим, и 500 лет не прошло, а науке уже удалось освободиться от одного из основных заблуждений готицизма. Чтобы несколько ускорить ход развития, я решила, что отказ от первейшей догмы готицизма дает моральное право проверить на прочность сразу две другие догмы, унаследованные наукой от готицизма и пока не покинувшие мир науки. Это, в частности, привычная нам пара «скандинавы – викинги». Результаты подобной проверки пополнят материал, необходимый для критического рассмотрения современной норманнистской концепции.

Согласно ирландскому историку Фрэнсису Бирну, слово «viking» было известено только в Западной Европе и в средневековых хрониках упоминается в связи с описаниями походов northmen или gentiles (т. е. «северян» или «язычников» – определения, над которыми ученым пора начать размышлять заново. – Л.Г.), но само слово старше, чем «эпоха викингов» (начало традиционно считают с 794 г.), поскольку оно встречается уже в староанглийском языке в VIII в., где uuicingsceade было обнаружено в значении пират (uitsing в старофризском), а в староверхненемецком того же периода слово Wiching было найдено как имя личное. И явно от этого личного, а не от нарицательного имени, убежден Бирн, произошло название Wicklow (Vikingalo, или викингская луговина), так же как и ирландское имя Uiginn.

Бирн напоминает, что все попытки произвести слово викинг из старонорвежского оказались лингвистически невозможными. Толкование vik-king, или король фьорда, по мнению Бирна (как и по мнению многих других ученых), невозможно чисто лингвистически, поскольку в старонорвежском слово «king» существовало в форме konungr, более того, не все викинги были «seakings». Давно отвергнута, напоминает Бирн, как лингвистически невозможная мысль о том, что слово произошло от гидронима Вик (название фьорда Осло на юге Норвегии) как название местных жителей, которые известны в источниках как vikverjar [152] .

Аналогичное мнение высказывает и Т.Н. Джаксон. Она, кроме того, напоминает, что была попытка производить термин vikingr от дат. wie , восходящего к лат. vicus и обозначающего укрепленный лагерь. Но эта попытка, поясняет Т. Джаксон, была отвергнута, поскольку маловероятно, чтобы воинственные скандинавы получили имя от обозначения своих или чьих бы то ни было лагерей в Англии [153] .

Судя по всему, слово викинг является заимствованным в скандинавских языках, т. е. оно пришло в эти языки с континента, где уже в раннее Средневековье было известно как обозначение пирата и имело достаточно прозрачную связь и с кельтской лексической традицией, и с фризской, и с верхненемецкой, что естественно повлияло и на образование прагерм. *wig – «битва, убийство».

Далее очень логично предположить, что это слово было перенесено носителями упомянутых языков на Британские острова, откуда оно уже было заимствовано данами, которые как бы завершили историю пиратских набегов на Британские острова, начавшихся еще в рамках так называемой эпохи Великого переселения народов с нападений саксов, фризов, англов, ютов и др. И явно много позднее слово викинг должно было получить статус «общескандинавского» силой чисто книжной умозрительности. Потому-то, вероятно, и отвергается очень убедительная, на мой взгляд, этимология викинг , восходящая к лат. vicus – «укрепленный лагерь», поскольку она подкладывает динамит под всю привычную конструкцию «викинги-скандинавы».

Эти предварительные выводы относительно слова викинг как заимствованного в скандинавских языках из старофризского и староанглийского, к которым я пришла пару лет тому назад, подтверждаются дальнейшими исследованиями. Так, другое, более раннее, нежели в Скандинавии, использование слова викинг отыскивается также в англосаксонской языковой традиции – в английском героическом эпосе Видсид (Widsith), сохранившемся в Эксетерской книге – самом большом сборнике англосаксонской поэзии X века. В этом произведении скальд по имени Видсид описывает прославленных правителей, а также страны и народы, которые он будто бы посетил. Слово викинг упоминается дважды: в рассказе о том, как конунги Хродвульф и Хродгар из Лейре на острове Зеландия прогнали викингов (wicinga супп), а также в перечне тех народов, в чьих землях герой «Видсида» посетил, упоминая при этом свеев, гетов, вендов, вэрингов, викингов и др. В его рассказе отчетливо видно, что викинги и вэринги были известны создателям «Видсида» как различные субъекты.

Заимствованный характер слова викинг в жизни обществ скандинавских стран отразился, на мой взгляд, и в записях на рунных камнях Швеции, что видно из различия в контексте его использования. Рунные камни, которые содержат упоминания о людях, отправлявшихся в викингский поход, находятся на юге современной Швеции, которая в средневековый период подчинялась королям данов. Таковы, в частности, рунные камни Västra Strömmonumentet в Сконе (конец X в.) и «Gårdstångastenen» в районе Лунда. Но есть и рунный камень из Упланд (Brostenen U 617) – сердца будущих шведских земель, где упоминается Ассур, сын ярла Хокана, который был участником обороны против викингов (vikinga vörðr) [154] . Чтобы пояснить, что может скрываться за данными на рунных камнях, проиллюстрирую ее дополнительно выдержками из труда Адама Бременского.

Адам Бременский упоминает слово викинги (Wichhingos) только один раз и совершенно определенно говорит о них как о некоторой части пиратов, основным театром действия которых в его время были острова в западной части Балтийского моря: «От пиратских грабежей там (на островах Зеландия, Фюн и др. – Л.Г.) собралось много золота. Морские разбойники, которых здешние жители называют викингами, а мои соотечественники – аскоманнами, платят дань королю данов взамен позволения делать своей добычей диких жителей, населяющих берега этого моря».

Слово аскоманны Адам Бременский употребляет и в другом месте, но уже не соединяя со словом викинги: «В это время (конец X в. – Л.Г.) морские разбойники, которых мои соотечественники называют аскоманны, прибыли со своим флотом в Саксонию, и разграбили все побережье Фризии и Хадельн».

В немецком издании к этой фразе есть пояснение: Asch gleich Schiff (корабль, судно), т. е. аскоманны – это буквально «корабельщики» или пираты.

Что можно увидеть из всех приведенных примеров? Слово викинг выступает в них одним из обозначений пирата. Его наиболее раннее употребление, начиная с VIII в., обнаруживается в старофризском или в староанглийском, явно в связи с пиратством в водах Атлантики, охватившим Британские острова еще с середины первого тысячелетия н. э. Поэтому оно и прослеживается ранее всего в произведениях англосаксонского эпоса или в топонимике на Британских островах, а также в ирландском именослове.