Читать онлайн «Имперская идея в Великобритании (вторая половина XIX в.)». Страница 25

Вместе с тем уверенные в своем безусловном лидерстве англичане в середине XIX в. традиционно низко ценили свои владения как в материальном плане, так и в отношении военно-политического сотрудничества.

Ведущий теоретик Манчестерской школы Дж. Брайт во время своего выступления в Бирмингеме 29 октября 1858 г. заявил, что практически все владения короны принесли народу Англии лишь расходы[245]. Заместитель министра колоний в 1860-х гг. Ф. Роджерс отрицал возможность существования общих интересов у Англии и зависимых владений и считал, что «судьбой наших колоний является независимость»[246]. Подобные взгляды были характерны для многих членов либеральной партии в середине XIX в. По мнению лидера либералов У. Гладстона, сохранение Канады в составе империи являлось лишь вопросом престижа, но не интересов Великобритании[247].

Британские политические деятели середины XIX в. не имели в виду полную дезинтеграцию империи в ближайшей перспективе, в чем их впоследствии неоднократно обвиняли политические оппоненты. Это демонстрирует тот факт, что самым радикальным шагом либеральных кабинетов стало предоставление ответственного правительства и конституций некоторым переселенческим колониям – Канаде, австралийским провинциям, Новой Зеландии. Однако ограничение прав короны в этих государствах происходило постепенно и медленно и не касалось важнейших элементов независимости – права заключать договора с иностранными государствами и вести самостоятельную внешнюю политику. Возможность получения любой колонией полной независимости рассматривалась в отдаленной перспективе, когда они смогут сровняться с Великобританией по уровню экономического развития и количеству населения.

Не будет преувеличением утверждение о том, что сформированная либеральными политиками в середине XIX в. идея империи способствовала развитию движения за имперскую интеграцию в конце века. Отказ Англии от односторонней авторитарной политики, реальное увеличение самостоятельности переселенческих колоний заложили прочную основу для дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества между метрополией и доминионами. Даже в разгар дискуссий об имперской интеграции на рубеже XIX–XX вв. самые упорные консолидационисты не оспаривали либеральные принципы, заложенные в основу политической системы государств «белой империи». Благодаря принятию либеральных идей самоуправления и невмешательства во внутренние дела своих доминионов Англия смогла заручиться поддержкой этих сообществ в конце XIX в., провести в 1920—1930-х гг. трансформацию Британской империи в Содружество Наций.

Начало новому этапу в развитии имперской идеи положил период так называемой «имперской паники» 1869–1871 гг. «Паника» была спровоцирована действиями министра колоний либерального правительства 1868–1874 гг. лорда Гренвилла, форсировавшего вывод английских войск из Новой Зеландии в разгар восстания местного племени маори. Протесты против этого решения выражались как в виде публикаций в периодической печати, так и в проведении серии митингов и собраний противников правительственной политики. В обеих палатах британского парламента вносились запросы о намерениях правительства, в которых выражалось беспокойство по поводу общего направления развития колониальной политики. Члены палаты лордов 14 февраля 1870 г. потребовали у правительства отказаться от политики «расчленения империи», если таковая была официально принята[248]. Представители колоний настаивали также на проведении в Лондоне конференции для обсуждения изменений в имперских отношениях. Эту идею активно поддерживало Королевское колониальное общество (с 1870 г. – Имперский колониальный институт), основанное 26 июня 1868 г. Пожалуй, впервые в истории викторианской Англии колониальное общество поставило цель распространения имперской идеи. Его члены обязались способствовать консолидации «различных сообществ и интересов, в настоящее время беспорядочных и хаотических, которые и составляют Британскую империю»[249].

Правительство вынуждено было пойти на ряд уступок и всячески отрицать свое стремление начать процесс дезинтеграции. Хотя «имперская паника» оказалась лишь кратковременным подъемом общественного энтузиазма, она продемонстрировала глубину так называемого «имперского инстинкта» англичан. Именно в 1860-х гг. новое звучание получила идея имперской федерации, политического объединения самоуправляющихся государств Британской империи. Символично, что в данный период на суд британской публики были предоставлены два фундаментальных труда, в которых судьба империи рассматривалась с диаметрально противоположных позиций. Либеральный оксфордский историк Г. Смит в труде «Империя» заявлял об отсутствии каких-либо предпосылок экономического, политического или социального характера для дальнейшего сохранения империи. С другой стороны, используя факты, собранные во время путешествия по империи, радикальный политик Ч. Дилк в произведении «Великая Британия» нарисовал свою картину «белой империи» – динамично развивавшихся обществ, родственных Англии по крови, языку и демократическим институтам. Именно Ч. Дилк вновь обратился к идее имперской федерации, однако, призвал не форсировать формальное объединение, а укреплять уже существовавшие духовные связи между ветвями англо-аксонской расы.

Мощный стимул для распространения идеи имперской федерации имело издание курса лекций профессора истории Дж. Сили, вышедшее в августе 1883 г. и переиздававшееся практически каждый год. Сили фактически отождествил Англию и переселенческие колонии, англичан и родственные им нации за океаном, считая Британскую империю «расширением английской национальности»[250]. По мнению Сили, имперская федерация уже существовала, поскольку культурные и языковые особенности, нравы и традиции в разных странах «белой империи» весьма мало различались. На очереди стояло лишь закрепление формальных политических связей между различными ветвями британской расы.

Движение за имперскую федерацию в последней трети XIX в. было представлено в основном неправительственными, общественными организациями с элитарным составом. Наиболее активно в этом направлении действовала Лига имперской федерации, которая была основана в 1884 г. представителями либеральной и консервативной элиты страны. Фактически тон в этой организации задавал лорд Розбери, лидер группы либерал-империалистов. Ее ядро составляли лорд Розбери, Э. Грей, Г. Асквит. Решение большинства внутренних проблем страны они связывали с использованием потенциалов империи. Целью имперской федерации считался «тесный союз различного рода самоуправляющихся государств, управляемых британской короной в согласии со свободным развитием народов»[251]. Либерал-империалисты расходились со сторонниками традиционной либеральной идеологии в вопросе самоуправления для Ирландии, который они рассматривали как первый шаг к дезинтеграции империи. Лорд Розбери и его коллеги стремились сочетать либеральный прогрессизм и тягу к реформированию с межпартийной преемственностью во внешней и имперской политике. Не связывая себя конкретными схемами, лорд Розбери выступал с идеей «большего патриотизма». Согласно его взглядам, имперский, «больший», патриотизм означал прежде всего духовное объединение представителей англо-саксонской расы по всему миру и развитие «имперского сознания» англичан. «Империализм, здравый империализм, отличающийся от того, что я назвал бы диким империализмом, является ничем иным кроме булыпего патриотизма», – заявил Розбери в мае 1899 г. в Либеральном клубе Сити[252].

Членами Лиги имперской федерации, политиками и общественными деятелями Англии и колоний были разработаны многочисленные проекты имперского объединения. Само появление этих проектов символизировало новый подход к империи как к единому целому, к «организму, который имеет возможности для развития и экспансии»[253]. Демократические реформы в самой Англии и динамичное развитие автономий создавали предпосылки для замены внутри «белой империи» отношений господства-подчинения на взаимовыгодное партнерство. Фактически каждый пропагандист идеи федерации, начиная с Ч. Дилка и Д. Сили, призывал к конституционным изменениям, модернизации политических взаимоотношений. Это позволило бы приспособить Британскую империю к сложившимся обстоятельствам и стимулировать дальнейшее развитие. Политическая карта Европы претерпела в 1860—1870-х гг. значительные изменения. Закончился процесс объединения немецких и итальянских государств, были консолидированы северные и южные штаты Америки. Как отмечал один из лидеров Лиги имперской федерации лорд Брасси, «немцы, славяне и итальянцы объединяются, и если британцы хотят удержать свои позиции, они должны стать плечом к плечу»[254].