Читать онлайн «Имперская идея в Великобритании (вторая половина XIX в.)». Страница 18

Особенно заметным стало распространение джингоистских настроений в последнее десятилетие XIX в. Ряд успешных «малых», или, как их еще называли, «спортивных» войн с африканскими племенами, форсированное расширение границ империи, уверенность в военно-морском преобладании страны способствовали развитию джингоизма. Воинственные настроения провоцировались как использованием стереотипов врага и агрессивной риторики, так и прямым искажением фактов «патриотической» прессой. Занятие Россией Порт-Артура в 1898 г. вызвало серьезные волнения в лондонском Сити. Премьер-министр лорд Солсбери был вынужден предпринять компенсаторный шаг – аренду китайской территории Вэй-хай-вэй. Сам же лидер консерваторов признавал этот шаг бесполезным, дорогим и предпринятым в основном под влиянием господствующих настроений[172].

Тем не менее взгляды сторонников «Малой Англии» и крикливые лозунги джинго представляли собой крайности, свойственные лишь части британского общества и немногим политикам. Приоритетом во внешней политике британских кабинетов последней трети XIX в. оставалось сотрудничество с европейскими державами в процессе решения спорных вопросов, стремление избегать вооруженных конфликтов, требовавших больших людских и материальных затрат. Большинство британских политиков и государственных деятелей, значительную часть общества можно было отнести к сторонникам имперского расширения, но расширения осторожного и умеренного. Исповедовавшие так называемый «здоровый» империализм политики не считали экспансию самоцелью и традиционно соизмеряли преимущества и недостатки этого процесса. Так, многие члены либеральной партии считали необходимым сочетать социальное реформирование в стране и умеренную экспансию с целью открытия новых рынков сбыта и районов для эмиграции[173]. На подобных позициях оставалось большинство респектабельных газет и журналов, не допускавших, в отличие от «желтой прессы», излишней эмоциональности и агрессивности.

Но быстрый территориальный рост империи и обострение международной конкуренции в колониальной сфере в последней трети XIX в. в значительной мере актуализировали проблему обороны британских колоний и зависимых стран по всему миру. В середине XIX в. британские гарнизоны существовали во всех колониальных владениях Англии. Британцы смогли закрепить свое положение лидера мировой торговли в значительной мере благодаря наличию баз на основных торговых маршрутах и самому современному и многочисленному флоту. В этом аспекте многие коронные колонии, например, Гибралтар, Мальта, Сингапур, считались стратегически важными объектами. Необходимость сохранения портов и военных баз в этих колониях сомнению не подвергалась[174]. Более того, приоритетное положение Индии в торговле с метрополией повлекло за собой захват всех стратегически значимых пунктов на пути к ней: Адена (1839 г.), Перума (1857 г.).

К переселенческим колониям применялся иной принцип. Предоставление самоуправления связывалось с получением права на самооборону. «Имперский милитаризм», как именовалось сохранение английских гарнизонов в самоуправляющихся колониях, критиковался с экономической точки зрения, но в терминах морально-правового характера. Неоспоримым преимуществом британского пути демократического развития считалось отсутствие всеобщей воинской повинности[175].

Члены специального комитета, исследовавшие в начале 1860-х гг. проблему обороны «белой империи», пришли к выводу о том, что ответственность и затраты на военную защиту этих территорий должны нести сами колонисты. Этот шаг оправдывался не только стремлением уменьшить расходы Англии на империю, но и достижением значительно более важной цели – стимулировать чувство уверенности в своих силах в колониальных обществах[176]. Акт 1865 г. дал законодательным органам колоний право принимать решения о постройке военных судов, организации морских и сухопутных военных сил для своей защиты и обязал предоставлять военную помощь метрополии в случае необходимости. Теоретически Англия оставалась обязанной защищать колонии от посягательства иностранных государств.

Необходимость разработки новой концепции имперской обороны была вызвана как внутриимперскими, так и внеимперскими факторами. Как было отмечено выше, прогрессивное экономическое и политическое развитие, быстрый рост населения переселенческих колоний являлись неоспоримым фактом. Распространение технологических новинок – железных дорог и паровых судов – вынуждало коренным образом изменить все предыдущие стратегические расчеты, учитывая возможности ускоренной мобилизации и транспортировки войск. В военно-стратегическом плане позиции самоуправляющихся колоний были довольно уязвимыми, что остро ощущалось в накалившейся обстановке мирового международного соперничества. Так, борьба великих держав за раздел Океании заставляла австралийские колонии и Новую Зеландию требовать усиления военно-морского присутствия Англии у их берегов. В период осложнения отношений с Российской империей в середине 1880-х гг. рассматривалась вероятность внезапного нападения русской эскадры на Австралию и Капскую колонию[177].

Значительные изменения произошли и в стратегических приоритетах. В 1867 г. офицер королевской морской артиллерии Дж. Коломб опубликовал памфлет «О защите нашей торговли и распределении наших военных сил», в котором была подчеркнута необходимость развития военно-морского флота для нужд имперской обороны[178]. Эта идея была воспринята и на высших уровнях. Специальная королевская комиссия в 1879 г. пришла к заключению о том, что краеугольным камнем системы обороны британских владений и торговли по всему миру должен быть сильный флот[179].

Практически в каждом исследовании последней трети XIX в. по истории и современной политике Англии красной нитью проходила мысль о витальной необходимости флота для существования Британской империи. В своем популярном труде «Расширение Англии» Дж. Сили обратил внимание на решающую роль английского флота в открытии и завоевании крупнейших колоний[180]. Активно способствовало распространению новых идей и военное лобби. В конце 1884 г. журналист У. Е. Стэд, получавший информацию из военных кругов, опубликовал серию статей под названием «Правда о флоте». Нарисованная автором картина слабости британского флота вызвала широкую общественную реакцию. Чтобы успокоить общественное мнение, либеральное правительство в срочном порядке внесло в парламент дополнительный билль о строительстве флота[181]. В 1891 г. контр-адмирал британского флота Ф. Коломб опубликовал ставшее классическим исследование «Морская война, ее основные принципы и опыт», в котором развивалась идея господства Великобритании на морских просторах[182].

Значительное влияние на британское общественное мнение оказало исследование американского капитана А. Мэхэна, одного из родоначальников геополитики, который проанализировал военную историю Европы с точки зрения влияния флота на развертывание событий[183]. Мэхэн не скрывал своего восхищения традициями и организацией британского флота, убедительно рассуждал о преимуществах владения заокеанскими колониями для благосостояния нации. Характеризуя современную ситуацию, исследователь заявил, что «Англия в настоящее время является величайшей морской державой мира» и занимает положение «ведущего колонизатора»[184]. В стране книга Мэхэна была воспринята не столько в плане ретроспективно-историческом, сколько как своеобразная программа действий. В большинстве публикаций на тему обороны империи непререкаемой истиной выступала необходимость сохранения превосходства Британии на морях[185].

С середины 1880-х гг. самоуправляющиеся колонии впервые начинают рассматриваться как потенциальные союзники в обороне империи. В новых подходах к организации имперской обороны в последней трети XIX в. нашла свое отражение идея партнерства. До этого колонии время от времени предпринимали меры в поддержку воюющей «страны-матери». Известие об истреблении британской экспедиции в Судане в 1885 г. вызвало появление добровольцев из переселенческих колоний, которые изъявили готовность воевать в Северной Африке. Это неожиданное предложение прессой метрополии признавалось наиболее важным и интересным событием во всей истории Британии и ее колоний[186].

В свою очередь, британское министерство финансов раз за разом поднимало в парламенте вопрос об ограниченности бюджетных средств, выделяемых на нужды обороны. Раздавались предложения об изменении устоявшейся практики, когда самоуправляющиеся колонии требовали протекции от британского флота как права, которое не влечет за собой обязанности вносить вклад в его осуществление[187].