Читать онлайн «Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989 г.г.)». Страница 34

2. Ельцин выступал за радикальное сокращение партийного аппарата, причем речь шла не об уменьшении численности, а об упразднении ряда звеньев. На XXVII съезде он высказался за сокращение аппарата ЦК, что было самым радикальным предложением на съезде. В Москве он заявил о необходимости упразднить партийные органы (соответствующие отделы горкомов и райкомов), которые дублируют функции советских и хозяйственных органов. Это означало устранение партийного аппарата от административной власти (и превращение «партии» в политическую партию в европейском смысле слова).

3. Он энергично занимался муниципальными делами Москвы, чего его предшественники не делали. Он добился увеличения в городе числа автобусов для ликвидации давки в транспорте. Он потребовал начать переселение москвичей из старых пятиэтажных некомфортабельных домов, построенных при Хрущеве, в современные здания. Эти дома в народе называют «хрущобы» (по аналогии со словом «трущобы»), в них нет лифтов, низкие потолки, неудобная планировка. Кроме того, эти здания сильно износились, их строили в начале 60-х, не заботясь о качестве, лишь бы ликвидировать ужасающий жилищный кризис тех лет.

4. Ельцин запретил ввоз в Москву лимитчиков – рабочих из других городов. Ввоз лимитчиков вел к тому, что предприятия не стремились повышать производительность труда, население города стремительно росло (возник новый жилищный кризис), рабочие-москвичи рассматривали лимитчиков как деклассированный элемент, говорили, что в случае конфликта с администрацией лимитчики никогда не проявляют солидарности с коллегами (похоже на проблему турок в ФРГ или южан в Турине?). Хозяйственные менеджеры были крайне недовольны прекращением «лимита», и каждое предприятие стало требовать «исключения из общего правила только для себя». Ельцин вел непрерывную борьбу за выполнение своего решения.

5. Он попытался сократить число предприятий в Москве, убрать «грязные» производства, заводы, работающие на привозном сырье и привозном труде, лишь бы разместить в другом месте. Был составлен список, но он постоянно сокращался, причем даже те предприятия, которые остались в списке, не собирались никуда переезжать.

6. Он попытался сократить число научно-исследовательских институтов. Многие из них на протяжении всего своего существования приносили одни убытки (причем речь идет именно о прикладных и практических разработках, которые никогда не внедрялись либо, внедряясь, оказывались убыточными). Эта борьба не дала эффекта, число НИИ продолжало расти.

Общая тенденция, наметившаяся с осени 1987 года, – компромисс либералов и консерваторов при одновременном усилении последних. И речь М. С. Горбачева в Мурманске, где повторялись аргументы о повышении цен, традиционные для консерваторов (западные авторы совершенно ошибочно приписывают авторство этой идеи либералам и связывают ее с рынком, тогда как речь идет о централизованном перераспределении), и юбилейная речь отражали этот компромисс. В таких условиях «неудобный Ельцин» оказался важным политическим фактором.

В своей речи он показал неэффективность перестройки в Москве, неудачу предпринятых им попыток улучшения города, подчеркнул, что снабжение продовольствием не улучшилось. Он прямо обвинил Лигачева во вмешательстве в дела городской парторганизации и в поощрении антиельцинской оппозиции в московском аппарате.

Андрей Исаев, член совета клуба «Община»: «Москвичи должны участвовать в решении судьбы своего руководителя. Это не чисто кадровый вопрос, решается судьба города, судьба перестройки в городе».

Григорий Пельман (один из руководителей Клуба социальных инициатив): «Дело Ельцина показывает, насколько у нас еще не развита структура демократического принятия решений».

Борис Кагарлицкий, координатор Федерации социалистических клубов, член совета Клуба социальных инициатив: «Самое ужасное, что москвичи оказались принуждены узнавать о кризисе руководства в собственном городе из западного радио. Причем „голоса“ передавали советскую официальную информацию, которая не дошла до нас обычным путем. Это информационный апартеид, с которым необходимо бороться».

Этот материал был распространен в виде листовки и в Москве, показав, что неформалы могут лучше сформулировать позицию Ельцина, чем он сам. Так радикалы стали претендовать на роль «выносных мозгов» оппозиционно настроенной номенклатуры.

БЫЛО РЕШЕНО подать заявку на митинг и выставить несанкционированные пикеты для сбора подписей под воззванием неформалов. Эту акцию организовали «общинники». Критика меньшинства была учтена – теперь акция проводилась не в защиту Ельцина, а в защиту гласности в деле Ельцина. Сначала инициаторы выступления собирали подписи студентов под письмом, в котором говорилось: «Только такие честные и бескомпромиссные люди, как тов. Ельцин, являются опорой перестройки, выразителями интересов трудового народа, подлинными, а не мнимыми борцами за выполнение решений XXVII съезда КПСС». Под давлением противников популизма апология Ельцина исчезла из обращения, под которым собирал подписи уличный пикет «общинников». Теперь речь шла не о защите Ельцина, а о защите гласности: «Мы вынуждены узнавать о конфликте в руководстве нашего города и страны из передач западного радио. Когда прекратится этот „информационный апартеид“?»

Гражданам предлагалось подписать такое письмо:

«Уважаемые товарищи!

К вам обращаются жители города Москвы. Мы категорически возражаем против замалчивания заявления тов. Ельцина о причинах, заставивших его подать в отставку со своего поста. В своих выступлениях тов. Ельцин всегда призывал к решительному проведению перестройки, к более глубокой демократизации. В данном случае он выражал не только свое мнение, но и мнение многих москвичей, в том числе нас. Мы бы хотели, чтобы городской комитет партии серьезно проводил курс на перестройку в политической, общественной и экономической жизни города. Мы считаем необходимым:

1. Проведение регулярных встреч между партийным руководством телями города.

2. Организацию прямой трансляции с заседаний ЦК и МГК КПСС по телевидению.

3. Введение института народных делегаций (когда лица, собравшие под своим требованием определенное количество подписей, получают возможность встречи с деятелями партии и государства).

4. Организацию регулярных телепередач с прямым эфиром и прямым телефоном для отчета деятелей партии и государства перед общественностью.

Отставка тов. Ельцина, как и выдвижение нового руководителя на его место, принятые без учета мнения городской общественности, могут подорвать веру горожан в серьезность происходящих перемен».

Нередко решающую роль играли темпераменты и те или иные личные обстоятельства.

Вспоминает Г. Павловский: «Для меня решающим был аргумент Губарева, который мне сказал: „А кто ж тебя прописал в Москве?“ И я подумал: „Что же ты, своих сдаешь? Надо поддержать“. Мы написали цидулу с заявкой на митинг и пошли в Моссовет».

Когда скандалист Павловский являлся в органы власти в команде защитников Ельцина, его фигура только утверждала чиновников во мнении, что «подрывные элементы» пытаются использовать дело Ельцина в своих интересах.

Сторонники выступления направились в исполком Моссовета, чтобы сдать заявку на митинг. Действовали принятые по инициативе Ельцина Временные правила о проведении уличных мероприятий, которые ставили возможность осуществления этого конституционного права в зависимость от воли городских властей.

Вспоминает А. Исаев: «В приемной посмотрели нашу бумагу. Увидели в подписях Клуб социальных инициатив и спросили: „Что это такое?“ – „Ну, это клуб такой при Советской социологической ассоциации“. – „А что это за ассоциация такая?“ – „Ассоциация при Академии наук“. Тут уже я не выдержал и сказал: „А академия при Советском Союзе“. Отдали письмо – поехали на пикет. А пикета уже и нет. Мы подошли к милиционеру и спросили его: „Здесь был пикет?“ Он ответил, что на этот вопрос будет отвечать только своему начальству и представителю КГБ. Из этого мы поняли, что пикет был».

Пикет должны были проводить «общинники». Место – перед зданием газеты «Московская правда» у станции метро «Улица 1905 года».

9 ноября неформалы вышли пикетировать. Плакат и портрет Ельцина держали В. Гурболиков и А. Ковалев[85]. Вокруг пикета собралось несколько сот людей. Милиция не знала, что делать. Опыт Ковалева в этой ситуации оказался очень полезен.