Читать онлайн «Жизнь и эпоха Генриха V». Страница 19

О месте будущего сражения ничего не говорилось, но было понятно, исходя из традиций топ эпохи, что битва начнется на поле, которое не дает преимуществ ни одной из сторон. Для Генриха не было иного выхода, как продолжать путь, что он и делал, двигаясь по относительно прямому маршруту в Кале, не отходя от Соммы. В это время французы приняли еще одно катастрофическое решение из множества аналогичных решений, которые им предстоит сделать в течение последующих нескольких дней. Вместо того чтобы оставаться возле Перонны, замечательной позиции с укрепленным городом, где справа протекала река Сомма, а слева находилась невысокая гряда холмов и было достаточно места для маневров, в то время как сама их армия располагалась посередине, французы продолжали двигаться по направлению к Кале почти рядом с англичанами, находясь немного впереди них. Обе армии находились довольно близко друг к другу, но не знали точного расположения своего врага, так как разделявшая их местность была неровной и холмистой.

Несомненно, какой-нибудь знаток во французской армии посоветовал ее командирам выбрать значительно лучшее место для сражения с англичанами, чем Перонна, поскольку 24 октября англичане, перейдя через реку Тернуаз у Бланжи и взобравшись на холм, расположенный напротив, по мере приближения к селению Мезонселль увидели впереди в двух километрах всю французскую армию, расположившуюся на равнине. Французы занимали позиции вдоль дороги на Кале и «словно стая саранчи» наводнили собой огромное поле. Смотря на французов, Генрих увидел воле, на котором ему с ними придется сражаться, и, рассматривая его, он, несомненно, строил определенные планы.

Выбранное французами поле было почти что идеальным с точки зрения установленных в эпоху Средневековья правил сражения. Оно представляло собой огромное открытое пространство чуть больше трех километров в длину, засеянное озимой пшеницей. С обеих сторон поля вокруг селений находился лес. Именно в этих двух селениях Мезонселль на юге и Руссовиль на севере английская и французская армии встали лагерем. Почти на уровне середины поля находились еще два леса, которые окружали селение Азенкур на западе и Трамкур на востоке. Эти леса искажали естественную прямоугольную форму поля, заставляя его к середине сужаться. И таким образом самое короткое расстояние между лесами не превышало одного километра. После того как Генрих занял позицию у Мезонселля, французская армия развернулась поперек дороги непосредственно к северу от этих двух лесных массивов по центру поля. Столкнувшись с таким многочисленным войском, Генрих в последний раз попытался пойти на переговоры. Он даже предложил отдать Арфлер и оплатить нанесенный ущерб. Но французы не хотели упускать такого шанса – ведь в их руках находилась небольшая английская армия. Им представилась возможность отомстить за Кре-си и Пуатье. Предложения англичан были отвергнуты, и теперь обе стороны знали, что на следующий день, в пятницу 25 октября 1415 г., на который приходится праздник св. Крипина и Крипиниана, им предстоит схватка.

Ощущения обеих сторон в холодный, дождливый вечер накануне сражения прекрасно описаны хронистами. Англичане, которые были хорошо дисциплинированными и под командованием Генриха вели себя тихо, если исключить музыку и удары молотов, которыми распрямляли копья и доспехи. Они, должно быть, пришли в ужас при одной мысли об огромном войске французов, превосходившем их числом по меньшей мере в три раза. Хвастовство Генриха в том, что Бог поддерживает его действия, было уместным, ибо оно поднимало боевой дух его воинов. «Вы – народ Божий; сегодня Господь доверил мне вас и он сможет умерить гордыню французов, которые кичатся своим количеством и силой». Однако воины Генриха, должно быть, полагали, что утром они, скорее всего, погибнут, и поэтому священники трудились с большим усердием, так как многие уставшие солдаты исповедовались, прежде чем немного отдохнуть на своих соломенных ложах под непрерывным дождем. На расстоянии всего нескольких сот метров французская знать и ее слуги, уверенные и шумные, разыгрывали в кости право захватить в плен короля Англии. Каждый из них находился как можно ближе к своему знамени и как можно дальше от толп воинов низкого социального статуса, которые были расквартированы в прилегающих селениях. Англичане же проверяли и чинили оружие, лучники вощили свои луки, старые воины утешали молодых, и, конечно же, сам король Генрих обходил своих испуганных солдат, неся с собой «немного общения с Гарри в ночи».

Генрих встал на рассвете и выслушал мессу. Презрев тактику своего отца в битве при Шрусбери, он облачился в королевский плащ с вышитыми тремя леопардами Англии и тремя золотыми лилиями Франции. Его бацинет венчала роскошная корона, и таким образом он был хорошо заметен на фоне своих рыцарей, одетых в сталь без всяких украшений. Уверенный в помощи Бога, он начал готовиться к битве. Поскольку в количественном отношении его войско значительно уступало французам, он решил сражаться между двумя лесными массивами, расположенными перед ним, и таким образом помешать французам обойти с флангов и окружить его войско. Практически все силы его армии, готовые к сражению, должны были удерживать приблизительно километровую линию между двумя лесными массивами. В тылу же для защиты обозов и лошадей оставался небольшой резерв. Спешенные тяжеловооруженные всадники размещались по четыре человека в глубину каждого из трех отрядов, центральным из которых командовал сам король, авангардом на правом фланге – герцог Йоркский, а лорд Камой стоял во главе арьергарда на левом фланге. Фланги каждого из отрядов спешенных тяжеловооруженных всадников защищали лучники, выстроенные в форме клина. На самых крайних флангах этой линии, на опушке леса располагались значительно большие отряды лучников. Еще ранее был отдан приказ лучникам добыть полутораметровые колья с заостренными концами. Эти колья им нужно было врыть и таким образом создать против французов защитный палисад.

Французы не извлекли урок из побед англичан в XIV в.: в битве при Азенкуре они сильно пострадали от попытки увековечить «этот антинаучный подход к битве, которая напоминала поединок на копьях во время большого рыцарского турнира». Их тяжеловооруженные всадники выстроились в три огромных боевых линии, друг за другом. Лишь третья и арьергардная линии состояли из конных воинов, остальные же бойцы спешились. Французские командиры, чересчур самоуверенные и не скоординировавшие общие усилия находились в передовой линии, чтобы иметь привилегию первыми нанести удар по англичанам. На их передовых позициях столпилось столько воинов, что для артиллерии или лучников просто не было места, которые присутствовали на поле сражения, но либо играли небольшую роль, либо же вообще не имели никакого значения. Единственным отступлением от их привычной тактики было использование двух флангов тяжеловооруженных всадников, в задачу которых входило уничтожение отрядов лучников на флангах англичан.

После того как командиры обеих армий произнесли пламенные речи, войска еще в течение нескольких часов не двигались с места, ожидая, что атаку начнет противник. Однако Генрих не очень-то хотел продвигаться слишком далеко, чтобы не потерять свою выгодную позицию между лесными массивами. Наконец-то около одиннадцати часов утра он отдал приказ: «Знамена вперед». Англичане, которые до сих пор лежали на земле, возрадовались, загремели барабаны и заиграли трубы, когда передовые отряды Генриха подошли к французам на расстояние выстрела стрелы. Тотчас же английские лучники, изо всех сил натянув луки, пустили первый ливень стрел, которого было достаточно, чтобы привлечь к флангам внимание французской конницы, неспособной ответить тем же. Поскольку французы приближались, лучники построили перед собой частокол из кольев и начали посылать один за одним целый поток стрел в толпу всадников противника, которые медленно передвигались по грязному пшеничному полю, простиравшемуся перед ними. Так как всадникам не удалось преодолеть частокол, они отступили в центр поля к передовой линии французских пеших тяжеловооруженных воинов, которые в свою очередь под весом своих доспехов с трудом пробирались по грязи. Из-за упавших и напуганных лошадей неразбериха к тому времени приобрела значительный размах, однако французские пешие тяжеловооруженные воины, опустив головы от солнца и стрел, продвигались вперед и вскоре нанесли удар по передовой линии англичан. Массивная атака воинов в полном вооружении заставила англичан отступить на расстояние копья, но затем они остановились, и вскоре к ним присоединились лучники, которые, отбросив свои луки, набросились на французских пеших тяжеловооруженных воинов с топорами и молотами. Вскоре воины в авангарде французов начали падать, и вот именно тогда и началась настоящая резня. Ведь французы, к этому моменту стянувшиеся к центру поля, чтобы добраться до английских тяжеловооруженных воинов, а также отойти подальше от лучников, теперь обнаружили, что на них нажимают воины второй линии, у которых не было достаточно места, чтобы воспользоваться своими копьями или даже поднять меч. Упавшие уже больше не могли подняться, и вскоре центр поля превратился в свалку мертвых или задыхающихся под тяжестью собственных доспехов французов. Не облаченные в латы, а иногда даже и босоногие английские воины взбирались на горы из тел врага, чтобы своими свинцовыми молотками и топорами продолжить безжалостное истребление французов. Через полчаса исход битвы был решен.