Читать онлайн «История человечества. Запад». Страница 261

Но сюжет этой картины, как и других произведений Босха, не исчерпывается одним толкованием. Он многозначен и глубок. И поэтому во все времена зрители находили все новые и новые интерпретации образного мира, созданного художником. Особенно много загадок и по сей день таит в себе другой босховский триптих – «Сад наслаждений» (1503–1504 гг.), в котором художник выступает во всеоружии своего мастерства.

Центральная часть триптиха представляет собой панораму фантастического «сада любви», населенного множеством обнаженных фигур мужчин и женщин, невиданными животными, птицами и растениями. Влюбленные беззастенчиво предаются любовным утехам в водоемах, в невероятных хрустальных сооружениях, скрываются под кожурой огромных плодов или в створках раковины. Великолепная по живописи картина напоминает яркий ковер, сотканный из сияющих и нежных красок. Но это прекрасное видение обманчиво, ибо за ним скрываются грехи и пороки, представленные художником в виде многочисленных символов, заимствованных из народных поверий, мистической литературы и алхимии. Здесь есть пруд роскоши и фонтан адюльтера, цветы абсурда и замки тщеславия. Пестрая кавалькада обнаженных фигур верхом на оленях, грифонах, пантерах и кабанах – не что иное, как круговорот страстей, проходящих через лабиринт наслаждений. Все эти персонажи и сцены, происходящие среди замысловатых комбинаций растений, скал, фруктов, стеклянных сфер и кристаллов, объединены между собой не столько внутренней логикой повествования, сколько символическими связями, смысл которых каждое новое поколение понимало по-разному.

Первым расшифровать это произведение попытался уже упомянутый Хосе де Сигуенса в 1605 г. Он считал, что в нем дан собирательный образ земной жизни человека, погрязшего в греховных наслаждениях и забывшего о первозданной красоте утраченного рая и потому обреченного на гибель в аду. Монах предлагал снять с этой картины побольше копий и распространять их среди верующих для вразумления. Большинство современных исследователей разделяют это мнение. Хотя существуют и другие точки зрения, по которым триптих является изображением алхимических превращений, или аллегорией мистического брака Бога с земной церковью, или просто отражением болезненной фантазии автора.

Будучи человеком весьма образованным для своего времени, оригинально мыслящим, Босх умел проникать в самую суть вещей и явлений. Поэтому все его картины – это причудливые гротески с глубоким философским подтекстом. Особенно подходит это определение для произведений зрелого и позднего периодов творчества художника («Иоанн Креститель в размышлениях», 1501–1505 гг., «Алтарь отшельника», 1505 г.; «Святой Иоанн на Патмосе», 1504–1505 гг.; «Искушение Святого Антония», 1505–1506 гг.; «Страшный суд», 1506–1508 гг.; «Блудный сын», ок. 1510 г. и др.). В них есть так много неоднозначного и таинственного, что о Босхе до сих пор порой говорят как о человеке, побывавшем на Страшном суде.

Но, как справедливо отмечала русская исследовательница Н. М. Гершензон-Чегодаева, не следует забывать о том, что, «выступая в своем искусстве как мыслитель, он глядел на мир глазами художника». Новаторство живописной техники Босха приводило современников в восхищение не меньше, чем изобретаемые им образы. На фоне суховатой живописи большинства фламандских и голландских художников того времени его картины выглядели живыми и динамичными, краски – сочными, а мазок – быстрым и выразительным. Он умел писать нежными, прозрачными оттенками, создавая тончайшие колористические сочетания и блестяще используя удары ярких красок.

Особенно хороши босховские фоны с изображением пейзажей и архитектурных сооружений. Чаще всего это реальные нидерландские ландшафты, которые художник писал в окрестностях своего земельного владения в Оиршоте, полученного им в 1484 г. в наследство от родственников жены. Созданные с большим мастерством и достоверностью, они являются такими же «действующими лицами» его композиций, как и персонажи. Мастерское изображение ландшафтов сделало Босха одним из основоположников европейской пейзажной живописи.

Еще более удивителен подход художника к решению пространственных задач. В больших фантасмагориях он создает неопределенное пространство, в котором множество движущихся фигур выстроено в горизонтальные или волнистые цепочки, образующие единый передний план. В некоторых босховских картинах отсутствует перспектива, но даже там, где она есть, художник смотрит на изображаемый мир сверху, как наблюдатель. И уже совершенно поразительна своей оригинальностью композиция четвертой картины «Видений потустороннего мира», изображающая движение душ по зигзагообразной траектории к ослепительному сияющему цилиндру Эмпирея, ведущему к Богу. Здесь особенно ярко выражен поистине вселенский, космический визионерский мир Босха.

В последние годы жизни художник обращается исключительно к сюжетам о Христе («Поклонение волхвов», «Увенчание терновым венцом», обе в 1510 г.; «Несение креста», 1515–1516 гг.). В них он уходит от изображения фантастических чудовищ преисподней, но пришедшие им на смену реальные образы палачей и свидетелей трагедии – злобных или равнодушных, жестоких или завистливых – гораздо страшнее босховских фантазий. В картине «Несение креста» Христос как бы не в силах смотреть на эту беснующуюся вакханалию зла, он изображен с закрытыми глазами. Это было последнее произведение Босха. Он скончался в 1516 г. и был с почестями похоронен 9 августа в родном Хертогенбосе.

А спустя полвека после смерти Босха с такими же раздумьями над судьбами человечества придет в искусство его не менее выдающийся соотечественник – Питер Брейгель Старший, чтобы продолжить творческий поиск, начатый великим предшественником.

Выдающийся нидерландский живописец и рисовальщик, автор пейзажей, жанровых сцен, картин религиозного содержания.

О Брейгеле Старшем, поистине великом художнике XVI в., сохранилось до обидного мало сведений. Собственно, документально подтвержденных фактов его биографии всего три. Известна запись о том, что он был принят в антверпенскую гильдию живописцев. Его бракосочетание зарегистрировано в книгах церкви Нотр-Дам де ла Шапель в Брюсселе, в которой он был и похоронен. Дата смерти на могильной плите – это третий неоспоримый документ. Кроме того, существует несколько письменных свидетельств, лишь упоминающих имя мастера или его работы, а также немногие воспоминания современников, в том числе и жизнеописание, составленное нидерландским художником, ученым и литератором Карелем ван Мандером. Все остальное – догадки и гипотезы, предложенные многочисленными исследователями в результате анализа косвенных сведений. Поэтому, дабы не спотыкаться на каждом шагу о всякие «вероятно» и «возможно», примем биографические данные Питера Брейгеля как достоверные, не забывая, однако, что они предположительны.

Питер родился между 1525 и 1530 гг. в деревне Брейгель, расположенной неподалеку от города Бре, иначе называвшегося Бреда, в нидерландской провинции Лимбург. В те времена страна славилась обилием начальных, или приготовительных, школ, которые были чуть ли не в каждой деревушке. В одной из них будущий художник обучился письму, чтению и счету, а также получил обязательные познания в религии. Далее судьба привела его в Антверпен, город славный и преуспевающий, ставший в XVI в. «складом, морской гаванью, рынком и ярмаркой для всей Европы». Процветание торговли подразумевает процветание науки и искусства. Действительно, многие известные художники нашли приют в Антверпене и добавили славы этому городу. Среди них был и Питер Кук ван Альст, придворный живописец Карла V, глава местной гильдии Святого Луки, человек разносторонних интересов, путешественник и предприниматель, знаменитый не только своими картинами и гравюрами, но и переводами сочинений по архитектуре античного ученого Витрувия и своего современника, итальянца Серлио. Именно к нему то ли в 1540, то ли в 1544–1545 гг. поступил в ученики юный Брейгель.

В мастерской ван Альста Питер не только постигал тайны живописи, рисунка, гравюры – он очутился в мире, где искусство было самим воздухом, которым дышали его обитатели. Сюда заходили многие антверпенские и заезжие художники побеседовать о традициях своего ремесла, сюда приносили новости и книги – множество книг на латинском, греческом, итальянском языках. Здесь Брейгель из юноши превратился во взрослого человека. Он не перенял живописной манеры и отношения к искусству своего учителя, но в совершенстве овладел всеми техниками, в которых работал ван Альст, соприкоснулся с высокими достижениями культуры и успел получить разносторонние знания, позволившие ему прослыть широко образованным человеком.