Читать онлайн «История человечества. Запад». Страница 140

Новые земли считались собственностью испанской короны, и, в отличие от португальцев, испанцы старались овладеть всей территорией, а не ключевыми форпостами на побережье. Эмиграция в испанские колонии находилась под строгим контролем, въезд в них запрещался любому иностранцу, религиозному вольнодумцу и даже тем, чьи родственники были осуждены инквизицией. Первоначально каждый житель колонии должен был отдавать королю две трети добычи (позже – 20 %), отобранной у индейцев, или дохода от продажи товаров. Теоретически в «Индию» могли попасть все желающие, но для этого нужно было иметь судно, команду и кормчего. На месте прибытия этому желающему понадобились бы солдаты – для защиты от индейцев, так как не все из них были настроены благожелательно (а со временем от этой благожелательности вообще не осталось и следа). Некоторые племена, например карибы с Малых Антильских островов, сразу начали военные действия против испанцев, за что их первыми и уничтожили или обратили в рабство. Переселенцу не помешали бы запасы провианта и других необходимых для жизни вещей – ведь неизвестно, когда прибудет следующий корабль, да и прибудет ли.

Поэтому в путь отправлялись независимые, знающие военное дело испанцы, которым нечего было терять на родине. В новых краях они не собирались быть тихими хозяевами. Другой важной характеристикой этих идальго и кабальеро было чувство собственной правоты. Несколько столетий подряд их предки бились с маврами, были «самыми лучшими христианами на земле», оплотом католической церкви, освободителями и спасителями христианской Испании, надеждой и опорой местных жителей. Теперь католические величества просили их помочь в освоении богатых, но, возможно, опасных, территорий.

Эпоха Возрождения была временем великих изобретений, и, возможно, главным из этих изобретений стала каравелла – парусный корабль, способный пересечь океан. Каравелла открыла для европейцев все моря, и эти корабли появились у берегов неведомых прежде стран. Капитаны смотрели с палуб на незнакомые города, моряки торопились спустить шлюпки, чтобы вступить на новую землю. Позже, когда завоеватели Нового Света покрыли себя славой побед, потомки создали красивые легенды о благородных героях, а поэты увековечили их память в стихах:

Золотой мираж – легенда о богатствах Нового Света – призрачным видением стоял перед глазами бойцов и капитанов из Палоса (порт в Испании); началась Конкиста, завоевание Нового Света.

Веру в чудеса далеких земель укрепляло и подпитывало веское книжное слово. Стали появляться издания вроде «Всемирной хроники» – иллюстрированной энциклопедии с данными по истории и географии (издана в 1493 году), различных «Космографий», а также печатные издания карт и атласы – новинка, где множество карт было собрано в одном переплете.

Не менее интригующими были записки путешественников, таких как Марко Поло, француз Де Северак, монах Порденоне. Эти книги рассказывали об Индии и Китае, их чудесах и богатстве. Другим источником вдохновения для будущих конкистадоров были рыцарские романы – жанр, в конце XV века переживавший расцвет в Испании. «Амадис Галльский», «Тирант Белый», «Рыцарь Сифар»… За 40 лет на рубеже XV–XVI веков было выпущено более 0 новых рыцарских романов. Рыцари совершали подвиги, побеждая всякую нечисть, и конечно, все время путешествовали. Не случайно, увидев Теночтитлан, автор хроники похода Диас дель Кастильо восклицает: «Таких чудес не видел и Амадис Галльский!» Началась эпоха «книги для масс» – в снаряжение конкистадора наряду с арбалетом и мечом входит книга. Свидетельства этого мы можем найти и на современной карте мира.

«Деяния Эспландиана» – так называется рыцарский популярный роман, который был издан в 1497 году. Здесь был упомянут остров Калифорния, населенный амазонками и грифонами и расположенный «по правую руку от Индии». Когда в 1532 году тихоокеанская экспедиция Кортеса обнаружила пустынный полуостров, лежащий на запад от Мексики, она назвала его Калифорнией.

Еще до открытия Колумба сознание испанских идальго, не желавших видеть реалии своего времени, охотно погружалось в золотой сон о быстродостижимых богатствах и славных победах. А Новый Свет являл собой реальность – географическую, социальную, историческую, куда более яркую, чем рыцарские романы. Как уж тут устоять!

В дневниках и посланиях первооткрывателей Нового Света постоянно звучат восторг и удивление: «воистину чудесно все сущее в этой стороне, и чудесны великие народы острова… никто не сможет поверить подобному, пока сам не увидит всего…» – так писал Колумб. Ему вторил Фернандес де Овьедо, автор «Всеобщей и естественной истории Индий»: «Тайны сего великого мира наших Индий беспредельны и, приоткрываясь, всегда будут являть новые вещи ныне живущим и тем, кто вослед за ними придет созерцать и познавать творения Господа, для коего нет ничего невозможного». Об эпохе открытия Америки гораздо позже писал и великий поэт Генрих Гейне:

Никогда в истории человечества перед людьми так широко не распахивалось все земное пространство. Пространство это обладало гипнотической притягательностью, околдовывало первопроходца, звало в новые походы. Но при этом из многих сотен экспедиций в Новом Свете таких, что обогатили их участников, было около десятка, из остальных конкистадоры, если и возвращались живыми, то с пустыми руками.

Каждый поход превращался в борьбу с враждебной природой и аборигенами. Нужно учитывать эти особые отношения европейца и девственного пространства Нового Света, иначе действия наших героев могут показаться маниакальными.

Первое, что нам рассказывают о конкистадорах, это их жестокость и алчность.

В узких границах известного европейцу мира только христианские нравы и традиции считались нормой, какие бы безобразия и жестокости не творились под их прикрытием. Все, лежавшее за этими пределами, воспринималось как мир аномальный, непредсказуемый, опасный, и, конечно, все там было смещено, просто не могло быть «так, как у нас». Это распространялось на климат, обитателей, обычаи. Такой мир нужно было покорять без оглядки на те самые понятия, на которых базируется сама христианская мораль. Чтобы ее можно было применять в отношении к чужакам, они сначала должны стать своими, то есть христианами.

Пересекая океан, сам по себе невероятный, путешественники-завоеватели-поселенцы были уверены в существовании чудес: карликов и великанов, амазонок и сирен, собакоголовых и большеухих и прочих монстров. Напряженное ожидание столкновения с подобными чудесами приводило к тому, что первооткрыватели новых земель принимали за уже знакомое по легендам волшебство вполне обычные и объяснимые явления. В письмах и донесениях нередки записи о личном наблюдения монстров и множества других чудес. А разве не чудом был внешний вид туземцев, пирамиды из сотен тысяч черепов, курение, Саргассово море? Такое обилие необычного у прибывших в Америку чужаков вызывало психический дискомфорт, который вместе с конкретными проблемами – новыми болезнями, непривычным климатом и прочим – вызывал агрессию.

Конкистадоры, конечно, были жестокими – это трудно отрицать, порой страшно даже читать описания их деяний. Впрочем, так же неприятно читать о принятых у индейцев казнях и пытках. Конкистадоры – от губернатора до солдата – были детьми своего времени, патологических садистов было ровно столько, сколько в любом обществе любой эпохи. В это время в Европе, где продолжались религиозные и прочие войны, творились не менее ужасные вещи. Епископ Лас Касас и другие защитники индейцев, оставившие нам описания ужасов и статистику смертей, осуждали не столько саму жестокость, сколько глупую нерадивость в обращении хозяев со своими подданными, уничтожение паствы, которая могла бы принести большие доходы церкви и короне.