Читать онлайн «История человечества. Запад». Страница 133

Некоторые мемуаристы примерно через полстолетия после этих событий уверяли, что граф Монтгомери, увидев, какую страшную рану он нанес королю, в отчаянии отбросил злополучный обломок копья и закричал: «Черт бы побрал этого Гаурико с его проклятыми предсказаниями!» Дело в том, что известный итальянский астролог Лука Гаурико якобы еще в 1552 году предупреждал Генриха II, чтобы он не вступал в поединки, особенно в 1559 году (на 41-м году его жизни), ибо это грозит ему ранением глаза, а может быть, и смертью. Король же, как это нередко бывает, превратно понял предсказание. Он считал, что приличествует поединок только с другим монархом. А так как он состоял в дружбе с королем Испании, то было крайне маловероятно, что тот вызовет его на дуэль, как это было когда-то с их отцами (отец Генриха II – Франциск I вызвал на дуэль отца Филиппа II – Карла V). Если же речь идет о смерти на поле боя, добавил Генрих, то она почетна для дворянина и лучшего конца он себе и не желает. Справедливости ради, следует сказать, что в гороскопе Генриха II, составленном Лукой Гаурико и опубликованном как раз в том самом 1552 году, когда Гаурико якобы предупредил короля, сказано, что Генрих II проживет 69 лет 10 месяцев и 12 дней.

Со смертью Генриха мгновенно закатилась звезда Дианы де Пуатье. Екатерина стала всеми уважаемой и влиятельной королевой-матерью. Надо полагать, доверие королевы к астрологу из Прованса после смерти короля только укрепилось, поскольку катрен Нострадамуса, опубликованный еще в издании «Пророчеств» 1555 года, был истолкован как предсказание этого грустно-радостного для Екатерины события:

О чем говорится в этом четверостишии? О том, что молодой лев на поединке одолеет старого. Но Монтгомери был лишь на шесть лет моложе Генриха II, и ни тот ни другой не использовали в качестве эмблемы льва. В катрене говорится, что молодой лев выколет старому глаза (а не один глаз) в золотой клетке, которую толкователи отождествляли со шлемом. Но шлем Генриха II не был ни золотым, ни позолоченным. Наконец, загадочное выражение «DeuX classis une» («два флота – одно»). Слово classes в предсказаниях Нострадамуса обычно связывается с латинским classis – «флот», но в данном случае интерпретаторы вспомнили о греческом слове klasis – «перелом». Получилось «два перелома – одно», что как будто намекает на переломленное копье или на травму короля, но не слишком проясняет мысль автора.

Все эти неувязки были видны с самого начала, но внезапная нелепая смерть еще не старого, полного сил короля во время, казалось бы, забавы настолько поразила окружающих, что поиски какого-либо знамения, предвещавшего это событие, были вполне естественными и совершенно в духе времени. Тут-то и подвернулась книга Нострадамуса с предсказанием о дуэли и выкалывании глаз. С этого момента интерес к пророчествам врача из Салона стремительно начал расти, и вскоре его катрены стали не только предметом пересудов придворных и горожан, но и темой донесений послов, аккредитованных при французском дворе.

Сам Нострадамус утверждал, что на гибель Генриха указывает другой катрен. В альманахе на 1562 год он опубликовал послание к своему другу Жану де Возелю, который, по словам Нострадамуса, правильно понял многие его пророчества, и, в частности, следующий катрен:

Бурная реакция современников на более чем туманное четверостишие Нострадамуса о молодом и старом льве показывает, что они не были избалованы точными предсказаниями. Даже самое приблизительное сходство предсказанного с реальными событиями поразило их воображение.

17 ноября 1560 года новый король Франции Франциск II, болезненный юноша неполных 18 лет, заболел лихорадкой, а уже 20 ноября венецианский посол Микель Суриано доносил дожу: «Все придворные вспоминают тридцать девятый катрен десятой центурии Нострадамуса и обсуждают его втихомолку». Этот катрен гласил:

Комментаторы более позднего времени извлекли из этого четверостишия бездну информации. Франциск II (правил в 159—1560) был первым сыном Генриха II. Жена Франциска II – шотландская королева Мария Стюарт – прожила с ним менее двух лет, и этот брак можно считать несчастливым. Детей у них не было. Относительно двух островов, находившихся в раздоре, заговорили, когда Мария Стюарт вступила в борьбу с английской королевой Елизаветой I. Хотя всем известно, что Англия и Шотландия находятся на одном острове, это предсказание почему-то производило особенно сильное впечатление. Строки «а другой вступит в брак еще моложе» отнесли ко второму сыну Генриха II, королю Карлу IX (правил 1560–1574).

Правда, он женился на принцессе Елизавете Австрийской в двадцатилетнем возрасте. Комментаторы обходят эту трудность, указывая, что обручился он с ней еще в одиннадцать лет.

Но все эти толкования появятся в будущем. В конце же 1560 года внимание современников было сосредоточено на смертельной болезни Франциска II. 3 декабря тосканский посол Никколо Торнабуони писал герцогу Козимо Медичи (родственнику Екатерины Медичи – матери Франциска II), «Здоровье короля очень неопределенное, и Нострадамус в своих предсказаниях на этот месяц говорит, что королевский дом потеряет двух молодых членов от непредвиденной болезни». Альманах предсказаний Нострадамуса на 1560 год до нас не дошел, и мы не знаем в каких выражениях было сделано это предсказание, скорее всего, в самых туманных, если судить по его книгам, дошедшим до нас. Но Франциск II действительно умер декабря 1560 года. И в том же месяце умер юный граф Рош-сюр-йон, младший отпрыск одной из ветвей королевского дома. Этот факт вызвал новые отклики в дипломатической переписке.

Испанский посол Шатонне, такой же правоверный католик, как и его монарх, оценивал в этот момент пророческую деятельность Нострадамуса без всякого юмора. В своем донесении Филиппу II от 12 января 1561 года он сообщал: «Было замечено, что в один месяц умерли первый и последний члены королевского дома. Эти катастрофы потрясли двор вместе с предсказанием Нострадамуса, которого лучше было бы наказать, чем позволять публиковать свои пророчества, которые ведут к распространению суеверий».

Суриано, посол флорентийского правителя Козимо Медичи естественно, занимал диаметрально противоположную позицию. «Имеется другое предсказание, – писал он в мае 1561 года, – широко распространенное во Франции, исходящее от этого знаменитого и божественного астролога по имени Нострадамус, которое угрожает трем братьям, говоря, что королева-мать увидит их всех королями». (Иначе говоря, двое из них умрут без потомства еще при жизни Екатерины.)

Собственно говоря, это предсказание не сбылось. У Екатерины Медичи после смерти старшего сына – Франциска II, действительно, осталось три сына, но королями из них стали только двое, а третий умер, не дождавшись своей очереди на трон. Но позднейшие комментаторы ловко обошли это препятствие, указав на тот факт, что Нострадамус предсказал им три короны, а любимец Екатерины Генрих III был королем и в Польше, и во Франции.

Популярность Нострадамуса начала приносить ему реальные плоды. В декабре 1561 года он был приглашен ко двору герцога Савойского в Ниццу для составления гороскопа новорожденного наследника Карла Эммануила. Нострадамус галантно предсказал ему карьеру великого полководца (ведь видным полководцем был его отец) и сильно промахнулся.

Прорицатель почти безвыездно жил в Салоне и не принимал активного участия в жизни двора – исключение составляла его переписка с Екатериной Медичи и их редкие встречи во время ее визитов в Прованс. В октябре 1564 года известность Нострадамуса достигла своего пика. В Салон прибыл четырнадцатилетний король Карл IX, путешествовавший по югу страны в сопровождении матери-регентши Екатерины Медичи и огромной свиты, а 18 октября того же года Нострадамус был принят ими в замке де л’Эмпери.

Вот что сказано об этой встрече в донесении испанского посла Франциска де Алава, которое, видимо, произвело немалый переполох при дворе Филиппа II: «Нострадамус на приеме объявил королеве Екатерине и Карлу IX, что тот женится на королеве Елизавете Английской». Тревожное для Испании сообщение, потому что такой брак повлек бы за собой антииспанский союз Франции и Англии. Однако, это предсказание не исполнилось. Такова, по-видимому, судьба всех ясных и четких предсказаний Нострадамуса. Но испанский посол об этом не знал и продолжал писать о прорицателе из Салона с большим раздражением: «Чтобы Ваше Величество могло убедиться, насколько легковерны здесь люди, – сообщал он в следующем донесении Филиппу II, – я скажу, что королева, когда она проезжала через город, где жил Нострадамус, призвала его к себе и подарила ему 200 экю. Она велела ему составить гороскоп короля и королевы. И так как он самый дипломатичный человек в мире и никогда не говорит того, что может кого-нибудь огорчить, он решил в этих двух гороскопах польстить королю и королеве, да так, что они приказали ему следовать за их двором, обращаясь с ним по-королевски, пока они не разделились и не расстались с ним в Арле. Королева сказала мне сегодня в ответ на мои слова, что я надеюсь, большое благо выйдет из будущей встречи (с ее дочерью Елизаветой, королевой испанской), – «Вы знаете, – сказала она, – Нострадамус утверждает, что в 1566 году во всем мире наступит всеобщий мир, и Франция будет мирной, и ее положение укрепится». И, говоря это, она имела такой уверенный вид, как будто цитировала Евангелие от св. Иоанна или св. Луки».