Читать онлайн «Тайны российской аристократии». Страница 115

О супруге князя Василия мы знаем мало. Она «массивная, когда-то красивая, представительная женщина», родственница старого графа Безухова. Лишь однажды князь называет ее по имени – Aline – Алина.

Князь Василий Курагин обладает состоянием, но не столь большим как Пьер. У него имения в нескольких губерниях и дом в Санкт-Петербурге. Тем не менее, дела Курагиных идут не блестяще, и он стремится поправить их, выдав дочь Элен за богача Пьера, и сына Анатоля за богатую наследницу княжну Марию Болконскую. Поведение князя во время предсмертной болезни графа Безухова напоминает суетливость министра С. С. Уварова, пытавшегося вступить в права наследства тяжело болевшего графа Д. Н. Шереметева, впоследствии выздоровевшего. Эта скандальная ситуация стала предметом для острой эпиграммы Пушкина на Уварова – «На выздоровление Лукулла». Не мог не знать об этом и Толстой.

Теперь переходим к детям князя Василия. Их трое, в возрасте от 30 до 20 лет.

Старший сын Василия Курагина – князь Ипполит – служит по дипломатической части. Он прекрасно принят в петербургских салонах, славится как волокита и блестящий светский молодой человек. Однако в деловом отношении князь Ипполит – ноль. Творцы русской внешней политики Билибин и его товарищи потешаются над Курагиным как над шутом. Он – один из петербургских хлыщей, занятых интригами, сплетнями, разговорами, но никак не реальным делом.

Второй сын Курагина – Анатоль – офицер конной гвардии. В 1805 г. он перевелся в армию, но так же к делам службы равнодушен. Он не может ответить на вопрос, где и как служит, чем окончательно роняет свою репутацию в глазах старого князя Болконского. Зато Анатоль, в отличие от Ипполита, красив, мужествен, уверен в себе. Он – блестящий повеса и волокита, принадлежащий к своего рода «золотой молодежи». И Анатоль и Элен вполне могли бы стать героями блестящей фальсификации князя П. П. Вяземского «Записки Омер де Гель», демонстрирующей развратную и пошлую изнанку петербургского двора. Анатоль виновник многих трагедий, которые он воспринимает лишь как невинные шалости. Это вполне жизненный тип, очень схожий с Дантесом.

Наконец, Элен (Елена Васильевна), вероятно, младше Ипполита, но старше Анатоля. Впрочем, точных указаний на это нет. Она вполне может быть младше или старше братьев. Ее нравственный облик также обрисован довольно четко, и нет смысла на этом останавливаться. В целом, отношение Толстого к Курагиным четко выражено словами Пьера: «Проклятая, бессердечная порода».

Теперь рассмотрим коллективный портрет князей Куракиных в эту эпоху. В 1805–1820 гг. род Куракиных состоял из четырех представителей: братья Александр (1752–1818), Степан (1754–1805) и Алексей Борисовичи (1759–1829), сын последнего – Борис Алексеевич (1783– 1850). Куракины принадлежали к высшей аристократии, владели огромным состоянием, сравнимым с состоянием графов Шереметевых, Разумовских, Орловых, князей Голицыных.

Старший из братьев – князь А. Б. Куракин – видный дипломат, посланник в Вене и Париже (1809–1812), один из творцов русской внешней политики накануне Отечественной войны. Он был другом Павла I, занимал пост вице-канцлера и носил второй по «Табели о рангах» чин действительного тайного советника I класса. В конце жизни, занимая высокое положение, он реального влияния на дела не имел, и тяжело болел – сказывались последствия ран, полученных в 1810 г., когда князь сильно обгорел при пожаре в Париже, на балу у князя Шварценберга. Куракин, единственный из всего рода упоминается на страницах «Войны и мира» как реальное историческое лицо.

Степан Борисович был участником обеих русско-турецких войн, усмирял восстание конфедератов в Речи Посполитой (1772–1773) и крымских татар (1783). При Павле I произведен в действительные тайные советники и получил звание сенатора. Он был знаменит умением организовывать пышные празднества, славился как тонкий знаток гастрономии. Однако роскошества не разоряли Куракина, умевшего расчетливо вести дела и перекладывавшего тяжесть безумных расходов на плечи крепостных.

Алексей Борисович также был крупной фигурой. При Екатерине II он был камергером и тайным советником, при Павле I – генерал-прокурором, при Александре I – генерал-губернатором Малороссии и министром внутренних дел, затем получил назначение в Государственный совет. Куракин стал первым покровителем М. М. Сперанского, оценив его государственные способности. Алексей Борисович, по отзыву князя И. М. Долгорукого, «то был горд, то слишком приветлив, все зависело от минуты, и такой характер в начальнике несносен. Всякий знак его внимания, даже самого благодетельного, был тяжел, ибо он покупался не столько подвигами, званию свойственными, как разными низкими угождениями, кои так противны всякому благородному сердцу».

Мужской род продолжился от его единственного сына сенатора и тайного советника князя Бориса Алексеевича. Две дочери князя А. Б. Куракина – Елена и Александра, – были выданы замуж. Первая – за графа Н. И. Зотова, вторая – за Н. С. Салтыкова, затем, была замужем за генерал-адъютантом П. А. Чичериным.

Как можно видеть, ни имущественное положение, ни состав семьи Курагиных и Куракиных не совпадают. Не находит никаких аналогий (за исключением совпадения имен Элен Курагиной и княжны Елены Алексеевны Куракиной) и именной ряд. В семье князя В. С. Курагина было принято давать сыновьям редкие, иностранные имена – Анатоль (Анатолий) и Ипполит. У Куракиных, напротив, набор старорусских имени – Александр, Степан, Алексей, Борис. Из Куракиных старшего поколения никого нельзя сравнить с князем Василием – ловким царедворцем, выискивающим материальную выгоду. Трое братьев были крупными государственными деятелями и пользовались большим влиянием. Александр Борисович – в сфере внешней политики, Степан Борисович – в военной сфере, а Алексей Борисович – во внутренней политике. Князь Василий Курагин гораздо мельче, нежели его ровесники, старшие Куракины. Относительно князя Бориса Алексеевича, то о нем слишком мало данных, чтобы сравнивать его с Анатолем или Ипполитом. Однако нет, и, вероятно, не может быть данных для его отождествления с этими литературными героями.

Таким образом, очевидно, что Толстой, создавая портретную галерею князей Курагиных не сравнивал их с князьями Куракиными, а просто воспользовался этой звучной и известной фамилией, изменив лишь одну букву. Аналогичную ситуацию, вероятно, надо видеть и по отношению к Трубецким. Здесь судить сложнее, выведены лишь два героя – княгиня Анна Михайловна и ее сын князь Борис. Однако уже незавидное материальное положение Друбецких не позволяет сравнивать их с состоятельными князьями Трубецкими, владевшими многочисленными имениями. Иными словами, Толстой обошелся довольно произвольно с реальными историческими фамилиями, присвоив их, лишь слегка исказив, вымышленным персонажам. В вышеприведенную систематизацию Курагины и Друбецкие явно не вписываются. Для них нужно создать особую категорию: лица вымышленные, носящие имена и фамилии, созвучные именам и фамилиям реальных лиц, не являющихся их прототипами. Вообще же Толстым этот прием использовался и в дальнейшем. Так, в «Анне Каренине» фигурируют Облонские и князья Щербацкие – фамилии, созвучные князьям Оболенским и Щербатовым. Вероятно, найдутся и другие примеры. В чем же причина столько странного отношения Толстого к историческим фамилиям? Скрывается ли за этим глубокое значение или экономия мысли, направленной на содержательную и идейно-философскую работу? Решение этой задачи – за литературоведами.

Абсолютизм — политический строй, при котором верховная власть целиком и полностью принадлежит монарху. Монарх издает и воплощает в жизнь законы, он является высшим судьей и имеет право распоряжаться жизнью и имуществом своих подданных.

Адюльтер — супружеская измена.

Аллегорический — символический, несущий определенное значение; заключающий в себе аллегорию – иносказание, символ, знак. В эпоху Античности, в Средние века и Новое время аллегории были широко распространены. За символами, словесными или художественными, скрывались определенные значения. Так, лев был символом храбрости; змея – мудрости; собака – преданности. Определенный смысл и значение несли в себе растения (роза – любовь, дуб – сила); цвета (белый – знак чистоты и невинности, черный – скорби, желтый – предательства) и другие явления вещественного мира.

Анахронизм — устаревшее явление.

Аптекарский приказ — правительственное учреждение XVI–XVII вв., в задачу которого входило следить за здоровьем царя и его семьи. В Аптекарском приказе служили доктора (обычно, иностранцы), готовились лекарства, переводились иностранные книги о медицине. Развитие отечественной медицины (помимо народной) того времени связано исключительно с Аптекарским приказом. При том огромном значении, которое придавалось здоровью царя и его родственников, глава этого приказа должен был пользоваться безусловным доверием государя.