Читать онлайн «Курская битва, которую мы начали». Страница 118

Напротив, генерал Антипенко отмечает[1021], что на второй и третий день немецкого наступления у руководства Центрального фронта, в том числе Рокоссовского, существовало опасение, что противнику удастся глубокий прорыв, поэтому был отдан приказ всеми возможными видами транспорта начать переброску материальных средств (размещенных в опасной близости к войскам в целях организации будущего наступления) на запад, в район Фатежа, для обеспечения снабжения тех советских войск, которые будут окружены в Курском выступе.

Сомневаясь в прочности обороны, Рокоссовский в ночь на 8 июля перебросил с западного крыла Центрального фронта (из состава 65-й армии) стрелковую дивизию и два танковых полка для укрепления стыка между 13-й и 70-й армиями, а также оттянул 9-й танковый корпус из района Курска на ольховатское направление, рассчитывая, что возможный прорыв противника с юга блокируют стратегические резервы – войска Резервного (Степного) фронта[1022]. При этом командующий Центральным фронтом замечает, что перемещение 9-го корпуса было вызвано исчерпанием фронтовых резервов. Действительно, хотя в боях пока еще не был задействован 18-й гвардейский стрелковый корпус, но его уже передислоцировали на правый фланг 13-й армии в район Малоархангельска, где развернули 3-ю воздушно-десантную дивизию (3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия полковника Ивана Конева (Ивана Никитича Конева) была выведена в первый эшелон и заняла оборону на стыке между 15-м стрелковым корпусом и 307-й стрелковой дивизией), а также перебросили в район Понырей 4-ю воздушно-десантную дивизию, тогда как подвижные резервы бронетанковых войск отсутствовали.

Согласно воспоминаниям генерала Родина[1023], 6 – 7 июля все танковые корпуса Центрального фронта уже были связаны боями. По итогам боевых действий в 23 часа 7 июля командующий 2-й танковой армией отдал приказ на следующий день операции, которым потребовал, находясь в прежних районах и взаимодействуя со стрелковыми частями, не допустить прорыва танков противника в полосах: 3-й танковый корпус – справа Баженовка, Никольское, Заболотье, слева 1-е Поныри, Карпуньковка, Ленинский; 16-й танковый корпус – справа разграничительная линия с 3-м танковым корпусом, слева Саборовка, Хмелевое (оба исключительно); 19-й танковый корпус – справа разграничительная линия с 16-м танковым корпусом, слева Гнилец (исключительно), Никольское (исключительно), Ветренка; резерв – 11-я гвардейская танковая бригада – обеспечивает стык 16-го и 19-го танковых корпусов обороной с места и контратаками в направлениях: Кашара, Самодуровка.

В отличие от предыдущих дней сражения, командующий 2-й танковой армией определил для контратак только одну танковую бригаду, а на командиров танковых корпусов возложил ответственность за оборону определенных, строго ограниченных полос. Таким образом, командующий фронтом больше не имел подвижного резерва, за исключением одной гвардейской танковой бригады. Следовательно, возможный прорыв немцев оставалось блокировать только с помощью 9-го танкового корпуса.

Следует отметить, что, возлагая ответственность на командиров танковых корпусов за определенные им для обороны участки, штаб 2-й танковой армии не указал порядка взаимодействия танковых корпусов со стрелковыми соединениями, действовавшими на том же фронте[1024]. Поэтому взаимодействие танковых корпусов с другими родами войск по ходу боя осуществлялось при наличии инициативы со стороны командиров танковых или стрелковых частей и соединений.

Согласно приказу Рокоссовского, после неудачной попытки атаковать немцев 2-я танковая армия должна была перейти к обороне в полосе 13-й армии, окопать танки и отбивать атаки врага огнем из укрытий. В целях более рациональной организации обороны на правом фланге 70-й армии, приказом командующего Центральным фронтом 19-й танковый корпус с 1 часа ночи 8 июля был выведен из состава 2-й танковой армии и подчинен командующему 70-й армией генералу Галанину (хотя свое место на стыке 13-й и 70-й армий этот корпус сохранил до конца оборонительного сражения).

Командование 70-й и 2-й танковой армий было заблаговременно извещено о решении командующего фронтом, поэтому генерал Галанин своим частным приказом, отданным в 23 часа 7 июля 1943 года, реорганизовал управление войсками на правом фланге армии. В соответствии с этим приказом, 140-я стрелковая дивизия и 3-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада передавались в оперативное распоряжение командира 19-го танкового корпуса генерала Васильева, которому, в свою очередь, было необходимо к 1 часу 30 минутам 8 июля выделить в распоряжение командира 28-го стрелкового корпуса генерала Нечаева одну танковую бригаду. Группе под управлением генерала Васильева ставились следующие задачи:

– 19-му танковому корпусу удерживать и прочно оборонять Ольховатку, Кашару, Самодуровку, Березовку (исключительно), Молотычи, высоту 274.5, и не допустить прорыва противника в направлении Становое, Хмелевое;

– 140-й стрелковой дивизии с 3-й истребительной бригадой занять для обороны район Ольховатка, Самодуровка, Теплое, освободив от обороны Самодуровки 282-й полк 175-й стрелковой дивизии;

– 79-ю и 101-ю танковые бригады 19-го танкового корпуса сосредоточить в районе Теплое, Самодуровка (средняя), Молотычи, высота 253.5; 26-ю мотострелковую бригаду корпуса вывести во второй эшелон в районе Никольское (исключительно), Березовка (исключительно), отметка 183.4, высота 219.1.

Командиру 175-й стрелковой дивизии полковнику Владимиру Борисову было приказано 278-й стрелковый полк оставить на месте, развернув его фронтом на север и восток, а 277-й полк вывести на рубеж: Петроселки, Сергеевка, Ясенок (исключительно), Новая Головинка, развернув его фронт на восток. Разграничительная линия между 28-м стрелковым и 19-м танковым корпусами была установлена по реке Свапа, Молотычи, Фатеж (все пункты включительно для 19-го танкового корпуса). Для дополнительного обеспечения стыка 13-й и 70-й армий была выдвинута 12-я зенитная артиллерийская дивизия 70-й армии. Такая перегруппировка и расстановка войск в значительной степени должны были усилить оборону и обеспечить отражение предстоящих атак противника.

Генерал Пухов отмечает, что 8 июля атаки противника ожидались через Поныри и опять в направлении Ольховатки, поэтому сюда были стянуты все силы 13-й армии и Центрального фронта. К Понырям выдвинули армейскую танковую бригаду, 4-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию из состава 18-го гвардейского стрелкового корпуса (она заняла позиции в двух километрах позади рубежа обороны 307-й стрелковой дивизии), отдельный дивизион бронепоездов[1025]. Утром 8 июля два стрелковых полка первого эшелона 307-й дивизии, танковый полк и две танковые бригады (129-я и 51-я) перешли в контратаку, стремясь выбить немцев из Понырей. Германцы отвечали контратаками. К вечеру русским удалось вытеснить противника с южной окраины поселка, но для немцев это не имело особого значения. Концентрация советских частей с целью овладения Понырями была выгодна немецкому командованию, потому что 8 июля главный удар оно решило нанести в районе Ольховатки и западнее.

Здесь германцы сосредоточили до 300 танков и штурмовых орудий и два полка пехоты из состава 2-й, 4-й и 20-й танковых и 31-й пехотной дивизий (по советским оценкам[1026]). Командование 47-го танкового корпуса объединило части 2-й и 4-й танковых дивизий в боевую группу, перед которой была поставлена задача прорваться западнее Ольховатки и захватить высоты юго-западнее этого пункта; части 20-й танковой и 31-й пехотной дивизий сведены в боевую группу с задачей наступать в юго-западном направлении на Самодуровку, в стык 13-й и 70-й армий Центрального фронта; из частей 6-й пехотной дивизии и танкового батальона 12-й танковой дивизии (резерва группы армий «Центр») была образована боевая группа, получившая задачу атаковать Ольховатку с фронта[1027]. Атаку западнее Ольховатки поддерживал 505-й тяжелотанковый батальон, получивший накануне третью штатную роту танков «Тигр», которая выгрузилась с эшелонов вблизи переднего края и своим ходом выдвинулась в район сосредоточения батальона.

Главные ударные силы корпуса – танковые полки 2-й и 4-й танковых дивизий, усиленные 503-м тяжелотанковым батальоном и 904-м батальоном штурмовых орудий, были переданы под управление штаба специально созданной для операции «Цитадель» 21-й танковой бригады, во главе с командиром бригады полковником Арнольдом Бурмейстером (Arnold Burmeister).

Командующий 6-м воздушным флотом генерал Грейм приказал с 5 часов (по берлинскому времени) 8 июля нанести удар всеми авиационными соединениями в полосе наступления 47-го танкового корпуса, а через два часа – второй удар в полосе 41-го танкового корпуса[1028]. Как видно, германское командование сосредоточило все наличные силы для решающего, по его расчетам, удара.