Читать онлайн «Нерон. Владыка Земного Ада». Страница 45

Сведения о его действиях, дошедшие до нас, почти полностью затмили антинероновскую политику, которой такие, как он, лидеры считали удобным придерживаться при последующих правлениях. Далеко от правды, например, то, что говорится в его эпитафии, где он или его наследники не упоминают о том, что Вергиний помогал Нерону, а предполагают, что в борьбе с Виндексом он патриотично подавлял угрозу галльского национализма. Плиний Младший упоминает в своих письмах надпись на могиле Вергиния Руфа: «Здесь покоится Руф, что Виндекса в битве осилил, Родине власть передал, но не оставил себе» (Письма Плиния Младшего, VI, 10; IX, 19) [39].

В действительности, однако, не только неточно дано описание целей, которые преследовал Вергиний, но и не сказано, что сам Вергиний преданно действовал в поддержку Нерона. Верно, что могли быть моменты, когда он не намеревался делать этого. Во-первых, он медлил с выступлением, хотя находился в немногодневном переходе от Виндекса, ему потребовалось два месяца, чтобы отреагировать. И когда он наконец выступил, то связался с Виндексом и договорился о встрече с ним, на которой никто из посторонних не присутствовал. Предположительно, они обсуждали, может ли Вергиний присягнуть на верность Гальбе. Но, если так, ничего из этого не вышло, поскольку к концу мая эти две армии пришли в столкновение и вступили в бой. Битва состоялась под Везонтионом (Безансон), Виндекс был разбит и умер, вероятно покончив жизнь самоубийством. Впоследствии говорили, что обе армии настояли на сражении против воли своих командующих, «…войска Вергиния и Виндекса чуть ли не силою заставили своих полководцев – точно колесничих, которые уж не могут удержать вожжи, – решиться на битву и сошлись в жестокой сече…» (Плутарх. Гальба, 6).

Но это была попытка сделать вид, что Вергиний не принимал решения сражаться в защиту Нерона, что на самом деле было не так.

Тогда, в таком важном кризисе, очень высокопоставленный военачальник не счел достойным оставить императора, и легионеры также не покинули его. Нерона часто обвиняли в том, что он никогда не посещал свои легионы, а что касается Рейнских гарнизонов, он недавно сместил и казнил их последних двух командиров. Но, несмотря на это и на задержки в выплате денежного довольствия и несмотря на его артистические вкусы, армии на германской границе остались верными потомку Августа. Что же касается Вергиния, то либо немного позже, либо, возможно, раньше были предложения, чтобы он провозгласил себя императором. Но вместо этого он по велению долга возвратился в свои провинции, и по крайней мере не под стражей. Гальба, услышав о смерти Виндекса, послал Вергинию просьбу о сотрудничестве, а затем в отчаянии удалился в далекий испанский городок Клуния.

Нерон прекрасно владел ситуацией. Когда известие о мятеже Виндекса в первый раз было доставлено ему в Неаполис, он сначала не обратил на это внимания и не предпринял никаких действий – в течение восьми дней он продолжал ежедневно посещать гимнасий, хотя вызывающее особое беспокойство сообщение, которое прибыло, когда он сидел за столом на пиру, действительно сорвало с его уст раздраженную угрозу о расправе. В конце концов Нерон написал письмо Сенату, извинившись за свое отсутствие по причине болезни горла, и попросил от своего имени и от имени Рима сместить Виндекса с его поста.

Но больше всего задело императора донесение, которое пришло вскоре после этого, сообщающее о том, что Виндекс сказал о нем. Нерона не столько возмутило, что мятежник называл его прежним именем Домиций Агенобарб вместо принятого императорского звучного имени Нерон. Он и сам, по его словам, подумывал о том, не взять ли ему свое родовое имя назад. Но утверждение Виндекса, что он плохо играет на кифаре, сильно задело императора, и он обходил всех своих друзей, спрашивая, согласны ли они, что это заявление чрезвычайно возмутительно. Наконец, Нерон вернулся в Рим, но так и не появился ни перед Сенатом, ни перед народом. Когда его советники по его же немедленному требованию навестили его, он быстро свернул собрание и провел остаток дня, показывая им недавно изобретенный орган, приводимый в действие с помощью гидравлического устройства, и объясняя, что нашел способ, как сделать так, чтобы подобные органы производили более громкие и более музыкальные звуки.

Услышав о воззвании Гальбы в Карфагене, Нерон упал в обморок. Но женщина, которая когда-то была его нянькой, утешила его, и он достаточно быстро пришел в себя, чтобы набросать несколько четверостиший, высмеивающих зачинщиков бунта. Затем Нерон отправился в театр. Какому-то актеру достались громкие аплодисменты, на что Нерон послал ему записку, уверяя, что тот нечестно воспользовался тем, что император занят другими делами.

Сенат должным образом объявил Гальбу врагом народа, а Нерон отхватил значительный кус его собственности, на какой только мог наложить руку, пока тот колебался. Тогда в конце апреля, перед битвой под Везонтионом, император сделал вызывающий жест, приняв консульство без коллеги, как поступил Помпей в прошлом веке в другой столь же критический момент. Нерон также начал вербовку в армию, набирая новый легион из моряков в Мизенах, морской базе рядом с Неаполисом. Более того, были назначены два новых главнокомандующих в Северную Италию: Петроний Турпилиан, бывший наместник Британии, который помогал Нерону раскрыть заговор Пизона, и другой бывший консул Рубрий Галл. Чтобы обеспечить их ударной силой, Нерон собрал войско в три легиона, частично из области Данувия, а частично из Британии, которые предназначались для экспедиции на Кавказ, и новая фаланга Александра Великого, сформированная для тех же целей, была отправлена в Галлию, чтобы усилить верноподданный Лугдун. В Африку, где его военачальник в Нумидии (Восточный Алжир) начинал действовать в одиночку и по-пиратски, он отправил Кальвию Криспиниллу, женщину, которая присматривала за Спором – если только, что тоже возможно, она не сбежала туда по собственной воле немного позднее. «…Криспинилла… отправилась в Африку с целью убедить Клодия Макра взяться за оружие…» (Тацит. История, 1, 73).

Император также пытался собрать денег. Но ни одна из этих мер не была слишком эффективной, поскольку его собственная позиция была неуверенной.

«…уходя однажды с пира, поддерживаемый друзьями, он заявил, что, как только они будут в Галлии, он выйдет навстречу войскам безоружный и одними своими слезами склонит мятежников к раскаянию, а на следующий день, радуясь среди общего веселья, споет победную песнь, которую должен сочинить заранее»

А затем Нерон объявил, что будет проводить игры в честь победы, на которых сам будет играть на свирели и флейте, а также на своем новом водяном органе. Кроме того, даже если он и потеряет свой трон, говорил он, то сможет зарабатывать себе на жизнь своим искусством.

На каком-то этапе в этот период два командира преторианцев, Тигеллин и Нимфидий Сабин, решили, что не стоит больше предпринимать попыток помочь Нерону. Даже известие о победе под Везонтионом, которое наверняка достигло Рима через несколько дней, очевидно, не заставило их изменить свое решение, поскольку дело уже зашло слишком далеко.

Точная роль, которую играл Тигеллин, не ясна. Возможно, он намеренно оставил Нерона [40], а может быть, нет. Он страдал от неизлечимой болезни (по утверждению Плутарха, «Тигеллин… был наказан… неисцелимыми телесными недугами») [41], и не исключена возможность, что он вообще уехал из Рима. Во всяком случае, он не предпринял никаких действий от имени императора. Инициатива, значит, по утверждению того же Плутарха, лежала на его коллеге Нимфидий (см.: Плутарх. Гальба, 2).

Нимфидий, очевидно, пришел к заключению, что Нерон настолько потерял связь с реальностью, что военная присяга в верности больше не имеет силы. Сподвижники императора разбежались на все четыре стороны. Представителей аристократического класса, совершенно нелояльных из-за казней в их рядах, тайно навестил человек, являющийся доверенным лицом Гальбы, – его вольноотпущенник Икел Марциан. Солдаты германского гарнизона оставались верными императору, но из-за такой задолженности в выплате денежного довольствия разве можно было полагаться на легионеров? Что же касается римского народа, Нерон считал, что все еще пользуется народной любовью, и черновик обращения к римскому народу позднее был найден среди его документов. Но население Рима переживало нехватку зерна, а прибывающие корабли везли песок для какого-то придворного представления борцов! Массовое появление оскорбительных надписей показывало, что репутация императора в столице переживает не лучшие времена. Однако Нерона погубили не эти слои населения. Что же касается Сената, армии и народа, Нерон еще смог бы спасти положение, если бы только предпринял энергичные действия. Его большим просчетом было сохранение личного доверия к командирам преторианцев и особенно к Нимфидию, что оказалось фатальным.